Отрывок 10

Впоследствии я вспоминала те часы, что мы провели вместе с Андреем, как что-то настолько далёкое и прекрасное, что могло больше никогда не повториться. Мы снова очутились в круговерти бесконечных съёмок, с которых приезжали домой или в гостиницу далеко за полночь и врозь. И я скучала по нему. Скучала, даже находясь постоянно рядом, потому что это был совсем другой Орловский. Он больше не задевал меня, постоянно подхватывал, если я делала что-то не то, поддерживал и подбадривал, но был будто бы не моим. Не таким, каким я запомнила его в те прекрасные несколько часов, когда мы были только вдвоём.

- Пухляшик, сделаешь салат из свежих овощей? - в третий раз спрашивает он меня, когда мы несёмся в поезде из мегаполиса в пригород.

Нам нужно за полтора часа, пока едем в одну сторону, приготовить блюда из двух разных меню, а после обслужить пассажиров, которые сядут на поезд и отправятся обратно. В итоге на всё-про всё у нас три часа.

- Да, я же сказала, - чуть резче, чем того требует ситуация, отвечаю я, занимаясь стейками.

Он смотрит на меня с подозрением, кивает и произносит короткое:

- Позже поговорим.

Оно и правильно, обсуждать что бы то ни было, не связанное с шоу, перед камерами глупо. Да и вряд ли нам позволят это сделать. А я уже мысленно ругаю себя за то, что не сдержалась. Чем больше думаю об Орловском и Милене, тем больше хочется о них поговорить, и тем больше же боюсь этой беседы. Могу услышать то, что мне совсем не понравится, а лишняя порция страданий мне сейчас совсем ни к чему.

На обратном пути, когда начинаем готовить и подавать блюда гостям, ни на что другое не хватает ни мыслей, ни сил. Пожалуй, за всё время участия это самое сложное из всех испытаний. Нас уже покинули пять команд, мы с Орловским держимся где-то ближе к середине по качеству подаваемых блюд, и хотя нам есть, куда расти, я боюсь, что мы просто не успеем перейти на новый для нас уровень. Вылетим ближе к полуфиналу, хотя, мы и так уже в шаге от него.

- Всё! Готово! Сегодня мы молодцы.

Андрей, довольный собой, возвращается в крохотную, жаркую кухоньку, где мы только что сделали невозможное - приготовили шесть разных блюд.

- Да, отлично поработали, - соглашаюсь я.

Мы обмениваемся впечатлениями с другими участниками - в основном все согласны с тем, что задания с каждым разом всё труднее и труднее. И что ждать от проекта дальше никто не может даже предположить.

На этот раз ведущие хвалят наше азиатское меню, чем немало нас удивляют. Мы выбрали его совершенно случайно, для нас это был своего рода эксперимент. И раз он удался, нужно будет обязательно не останавливаться на достигнутом.

Мы в безопасности, в игру на выбывание отправляются две других команды, а это означает, что у нас есть пара дней, чтобы перевести дух.

Я лениво листаю книжку, отказавшись от заманчивого предложения подруг идти встречать осень. И хоть она всё ещё похожа на позднее лето, на календаре уже сентябрь. Мне совсем не хочется думать, что впереди холода, как будто с приходом морозов или бесконечных дождей, придёт конец и моей солнечной тёплой сказке, в которой я очутилась в июне, и которая идёт всё ближе к финалу. И я совсем не уверена, что для меня он станет счастливым.

Раздавшийся стук в дверь звучит настолько неожиданно, что я вздрагиваю, выходя из состояния задумчивости. И мне кажется, что это может быть только один человек - Орловский. Который наверняка пришёл сообщить мне, что наше с ним приключение, случившееся месяц назад, было ошибкой, и что я просто дура, если рассчитываю после него на что-нибудь ещё.

- Привет, - тихо произносит он, когда я открываю дверь. Заглядывает в квартиру и уточняет: - Ты одна?

- Одна. Привет.

Моё сердце отчаянно колотится о рёбра, хочется прямо сейчас начать умолять Андрея промолчать. Подождать до конца съёмок, потому что я не знаю, что стану делать, если буду лицезреть их с Миленой и понимать, что с Орловским я не буду никогда. И что этот наш единственный прекрасный раз больше не повторится.

- Я могу войти?

- Заходи, - выдыхаю я. Ну не отправлять же его куда подальше? Хотя, может, и следовало бы.

Он проходит в квартиру, стаскивает обувь, значит, планирует задержаться.

- В кухню можно? - уточняет, оборачиваясь ко мне на ходу.

- Можно, конечно, - пожимаю я плечами и добавляю чуть нервно: - Чего ты как не родной?

Он улыбается, устраивается на стуле в кухне, занимая едва ли не добрую её половину. И выдыхает тихо:

- Я собираюсь поговорить с Миленой.

- О чём?

- О том, что мы с ней расстаёмся.

Это ошарашивает настолько, что я стою, хлопая глазами и не знаю, можно ли верить в то, что услышала. Не придумала ли я это себе сама.

- Почему?

- А ты считаешь, что нет причин?

- Просто ответь почему?

- Потому что я хочу быть с тобой.

Ох. Хочется прикрыть лицо руками и с рассмеяться легко и радостно. Узел в груди ослабевает, но у меня есть вполне закономерные вопросы.

- Ты расстанешься с ней в любом случае? Даже если я тебе сейчас скажу, что твоё желание не взаимно?

- А оно не взаимно?

- Просто ответь.

- Да. И я понимаю, что правильнее было бы сначала сказать ей, а потом приезжать к тебе, но я только сегодня принял это решение. И первое, что мне захотелось сделать - поделиться с тобой.

- Хорошо.

- Просто хорошо?

- Я не знаю, что ещё сказать.

- Ты не рада этому?

Что он хочет услышать? Что я счастлива так, что хочется прыгать до потолка? Потому что люблю дурака уже давно, только он этого совсем не замечал. Нет, конечно, когда-нибудь я обязательно ему это скажу, но не сейчас. Не теперь, когда Орловский только-только принял решение и ещё не озвучил его цапле.

- Рада. Правда. Просто я…

- Что?

Я вижу, с каким нетерпением он на меня смотрит. И ещё, где-то там, в глубине тёмного взгляда, будто бы таится страх. Боится, что он мне не нужен?

- Просто это неожиданно всё. Я растеряна.

- Тогда иди ко мне.

Он притягивает меня к себе, прижимает обеими руками, упираясь лбом в мой живот. И замирает так. Как будто я и вправду - это всё, что ему нужно. И мне так хочется верить, что мои ощущения меня подведут. А они буквально кричат, что дальше будет совсем непросто. Потому что я помню слова Марка о свадьбе, на которую рассчитывает Милена.

Мои пальцы зарываются в волосы Орловского. Теперь с нежностью, а не как в детстве, когда таскала его за непослушные вихры, а он только пытался меня схватить и сжать руками, чтобы больше не причиняла боли.

- Всё ведь будет хорошо? - спрашиваю в никуда, понимая, как глупо звучит этот вопрос.

- Всё будет лучше некуда. Я узнавал, - глухо отвечает Андрей, и мне очень хочется ему верить.

Полуфинал, в который мы всё же сумели выйти, проходит в состоянии полнейшего хаоса. Беспорядок царит везде - в наших головах, в эмоциях и в действиях. Мы уже многому научились в том, что касается взаимодействия, но ещё больше нам предстоит постичь.

Всего четыре команды добрались до этого отрезка, и мы - в их числе. Теперь всё как будто бы наладилось. Орловский больше не с Миленой - это видно невооружённым взглядом. Они держатся друг с другом подчёркнуто-вежливо, разговаривают исключительно по-деловому, и хотя бы это меня больше не тревожит. Впрочем, я сильно сомневаюсь, что могла бы думать о чём-то другом помимо финальной части шоу.

Полнейший кавардак лишь нарастает, когда мы подаём закуски экспертному жюри, в составе которого аж пять человек. Проблема в том, что нам не озвучивают, хорошо или плохо мы приготовили блюдо, и это неведение убивает.

Орловский то и дело прикрикивает на меня, чем едва не доводит до слёз. Но я держусь. Больше не позволю себе раскиснуть и не устрою истерику на камеру. Лучше потом дам себе выплакаться, когда останусь одна. Андрей извиняется, но когда у него не получается вовремя слить отварную фасоль потому, что я заняла раковину - снова повышает голос.

- Да перестань ты на меня орать! Ты здесь не один! - не выдерживаю я, едва ли не бросая лангуста на сковороду. - Я. Запрещаю. Тебе. На. Меня. Орать.

Всё, теперь мы окончательно в диссонансе друг с другом. Орловский дуется, я даже не предпринимаю попыток с ним заговорить. И это ощутимо сказывается на том, что мы делаем. Всё невпопад, не то и не так. Какой уж тут финал с таким настроем? Мы в полуфинале-то опозоримся на всю страну.

- Всё. Стоп! - снова кричит Андрей, и я застываю на месте. - Делим обязанности. Я так больше не могу. На горячем шеф ты, на десерте уж будь добра подчиняться мне.

А это прозвучало бы даже сексуально, не будь я настолько взвинчена.

- Окей! - буквально ору в ответ. - Неси трюфели, лангуст скоро будет готов.

- Да, шеф.

Мне кажется, или в его голосе звучит издёвка? Даже если и так, он может засунуть себе свою злость куда угодно - сейчас я даже думать о том, чтобы вдоволь поругаться, не могу.

Горячее подано, и у нас есть двадцать минут прежде, чем бежать и готовить десерт. Их мы проводим в специально отведённой комнате, куда заходим едва ли не врагами.

- Рита, послушай… если так будет продолжаться, я уйду с этой кухни ко всем чертям, и делай что хочешь.

- Да-а? Прекрасно. Можешь не утруждаться. Если тебе так претит моя компания, то уйду я.

- Рита! Мать твою!

Я никогда не видела его настолько злым. Его агрессия вымораживает меня изнутри, хочется закрыть уши руками и сбежать. И главное - я не заслужила подобного обращения. На мои глаза помимо воли наворачиваются слёзы, но я держусь. Не хочу, чтобы кто-нибудь видел, что я плакала.

- Пухляш, прости… Я не понимаю, что происходит. Прости меня…

Он обнимает, гладит по волосам, что-то шепчет на ухо, а я чувствую только огромное опустошение. Я вымотана физически и эмоционально. Я шла на этот проект для себя, но по факту поняла, что в этой чуждой мне среде я остаюсь только ради Андрея. Я просто не готова к таким переживаниям, и я, чёрт бы всё побрал, не хочу быть готова к ним и впредь.

- Всё нормально. Сейчас вернёмся, я буду тебя во всём слушаться. Ты же у нас шеф. Это твоё место.

- Малыш, ну прости.

- Да не за что извиняться, правда. Идём.

Я вру ему, и он это понимает. Но сейчас у нас обоих только один выход - вернуться на главную кухню и доделать ужин для экспертов. Назад дороги нет.

Стоять перед жюри из пяти человек, знать, что Милена с матерью уже прошли в финал, и дожидаются там того, кто станет победителем сегодняшнего соревнования, - страшно так, что начинают трястись коленки. Озвученные баллы наших соперников особо не внушают нам оптимизма. В целом они справились хорошо, и чтобы нам их обойти, нужно, чтобы каждое из поданных нами блюд было оценено хотя бы на восьмёрку. Что учитывая ранг каждого участника жюри - а здесь все едва ли не сплошь звёзды мирового масштаба - не так-то и просто получить.

- Сегодня вы приготовили ужин из трёх блюд. На закуску вы подали акроме из морской рыбы с фенхелем, на горячее - лангуста с салатом и трюфелями в винном соусе и на десерт - сливовый крамбл с мороженым. Меню было достойно того, чтобы подавать его в лучших ресторанах Европы.

- А мне в закуске почудились нотки паназиатской кухни. Что сделало её более пикантной. Наверное, всё дело в грамотно подобранном сочетании специй и приправ.

- Трюфели в винном соусе… За них можно было жизнь отдать. Единственным минусом для меня была недостаточно хрустящая крошка в крамбле. И, на мой вкус, больше хотелось кислинки, чем сладости. Но это всего лишь на мой вкус. Я видел, что остальным всё очень понравилось. Итак… за ваш ужин сегодня я ставлю вам восемь.

Я задерживаю дыхание до тех пор, пока в голове не начинает шуметь. Первая восьмёрка. А нам нужно ещё четыре раза по столько же. Вот только недостаточно хрустящий крамбл может испортить всё дело. А что? Если мы вылетим сегодня, это может быть даже к лучшему. Вернёмся к работе в «Стяге», на котором не могло не отразиться отсутствие шеф-повара. А участие в шоу будем вспоминать как приключение - одно на миллион.

Эти мысли хаотично проносились в моей голове, пока я не почувствовала твёрдо одно: для Андрея уйти сейчас будет означать провал. Выйти в финал и уже там уступить - нет. А вот так, в шаге от того, чтобы пройти до конца - да. И мне тоже хочется, чтобы у нас всё получилось. Потому что и я, и он достойны этого места.

- Я за сегодняшний ужин ставлю вам… восемь.

- За сегодняшний ужин я ставлю вам семь баллов.

Трижды чёрт… если хоть одна из последних двух оценок - семёрка, мы проиграли. Орловский хватает меня за руку, сжимает с такой силой, что я едва не морщусь от боли. Но терпеливо сношу всё. Если он сможет черпать уверенность в этом рукопожатии, значит, я постараюсь ему её дать.

- Сегодняшний ужин из трёх блюд я оценила в восемь баллов.

Опять чёртова пауза. Нет, я понимаю, что так оно будет эффектнее, но сразу бы тогда выносили корвалол, что ли. А ещё лучше - стакан коньяка.

- Моя сегодняшняя оценка за ваш прекрасный ужин из трёх блюд…

Последний эксперт достаёт карточку с цифрой из конверта, и у меня расплывается в глазах. На нас смотрит не очень ровно написанная, но самая красивая на свете девятка.

- … девять, - объявляет эксперт, и я еле держусь, чтобы не завизжать на весь главный ресторан.

Орловский хватает меня и сжимает в крепких объятиях, я чувствую, как по щекам текут слёзы счастья, но даже не пытаюсь их остановить. Мы обнимаемся с теми, кто сегодня уходит, что-то говорим в камеру, и почти постоянно ищем глазами друг друга. И ради этих секунд, которые становятся бесценными, стоило пройти весь этот путь. И поругаться с Андреем ещё сотни тысяч раз. Потому что эти эмоции не измерить ничем.

Перед главной битвой за титул победителя у нас есть две недели на то, чтобы прийти в себя после предыдущих испытаний и подготовиться к финальному состязанию. Мне не хочется думать в это время ни о чём. И хоть Маринка настойчиво повторяет, что для достижения своих целей я должна их визуализировать - дескать, вселенная тогда увидит этот образ, и в ответ даст мне всё, чего я ни попрошу - представлять себя обладательницей главного трофея как-то не выходит. Наверное, подруги правы - мне не хватает хоть немного воли к победе. Только я уже чувствую себя победительницей, потому что Орловский со мной. И хоть мы видимся с ним не так часто, как хотелось бы, он постоянно напоминает о себе. То весёлыми эсэмэсками, то присланным с курьером цветущим кактусом, которого я назвала Пухликом.

В целом моя жизнь наконец представляется мне устаканившейся, с чётким вектором, которому я буду следовать. Сначала - участие в последней битве «Законов вкуса», после - возвращение к работе в «Стяге», отношения с Орловским. И вишенкой на торте всё, к чему бы мы с ним ни пришли. Я вот, например, совсем не прочь погрузиться во что-то серьёзное, результатом чего станет совместное проживание. Или даже дети. Но говорить об этом с Андреем прямо сейчас кажется глупым и неправильным.