Отрывок 9
Звонок на сотовый будит меня ближе к одиннадцати часам утра. Накрываюсь одеялом с головой. Хочется убить всех на свете, но особенно кроваво - того, кто названивает мне практически ни свет, ни заря. На экране - незнакомый номер. Значит, стоит взять трубку, чтобы понять, кого именно заказывать киллеру.
- Да? - хрипло выдыхаю в телефон и первые пару секунд слушаю тишину, наверняка продиктованную проснувшейся совестью того, кто звонит.
- Рита? - раздаётся неуверенное на том конце.
- Да. А это кто?
- Это Марк. - Пауза, за время которой я успеваю задаться вопросом: «Кто такой, чёрт бы его побрал, Марк?». - Мне твой номер Милка дала.
Господи, в моей жизни будет хоть один день без Милки? Чем, ну чем я заслужила её присутствие везде? Где я так согрешила?
- А, привет, Марк, - отвечаю, садясь на постели. - Что-то случилось?
Знаю, вопрос глупый, но в этот момент мне ничего лучшего в голову не приходит.
- Ничего не случилось. Просто хотел позвать тебя погулять.
- Сейчас?
- Нет. Сегодня вечером.
А вот это не так, чтобы очень хорошо. Потому что не скажешь же Марку, что моё сердце принадлежит другому? Да и прозвучит это странно даже для меня самой.
- Ммм… просто так?
- А ты хочешь сложно?
Отличный вопрос. Идёт в зачёт. Нет, сложно я точно не хочу.
- Окей. Где и во сколько?
- Давай на Стрелке часов в восемь вечера.
- Давай.
- За тобой заехать?
- Не надо, я доберусь сама.
Я замолкаю, так и не открывая глаз. Надежда на продолжение сна ещё есть, хоть и очень призрачная.
- Рит, слушай, а может у тебя какая-нибудь симпатичная подруга есть?
На этом моменте я окончательно просыпаюсь. Он что, любит тройнички?
- Нет. Симпатичных нет. Зачем мне красивые конкурентки рядом? - интересуюсь я вполне серьёзным тоном. На что Марк не отвечает - просто молча дышит в трубку. Но наконец выдаёт:
- Вообще я думал с собой Илюху взять. Но если никого нет - обойдётся.
Я слышу, как на том конце провода начинают шептаться. Видимо Илюха рядом и категорически против того, чтобы оставаться сегодня вечером дома.
- Ладно, - сжаливаюсь я. - В восемь мы с Маринкой будем у Стрелки. И Маринка красивая. До встречи.
Не дожидаясь, пока он ответит, я кладу трубку и падаю обратно на подушки. Ещё пару месяцев назад на горизонте у меня не было никого, мало-мальски мною интересующегося, сегодня же есть тот, с кем всё запутано настолько, что вряд ли нам грозит распутать это в ближайшее время, и парень, с которым мне приятно общаться. Но у которого есть один существенный недостаток - он не Андрей Орловский. Да уж, тяжёлая судьба выпала на мою долю, но мне остаётся с этим только смириться.
Маринка и Илья нашли общий язык практически сразу. Тут же отошли от нас с Марком и принялись о чём-то переговариваться в сторонке. Подруга при этом то и дело смеялась, запрокинув голову, а это был верный знак, что общество Ильи ей нравится.
- Мы просто гуляем сегодня, так? - уточнила я на всякий случай, будто Марк мог позвать меня на эту прогулку с целью последующего притапливания конкурента в Неве.
- Если хочешь чего-то ещё, говори.
- Нет, не хочу. Да и завтра вставать рано.
- А, точно. Едете с Орловским в «Аквамарин».
- Ага.
Он бросил на меня мимолётный взгляд, который не укрылся от моего внимания. То ли изучающий, то ли с нотками ревности. Хотя, казалось бы, откуда им там появляться?
- А ты в курсе, что у Милки цель - выйти за него замуж? - выпалил внезапно, заставив меня инстинктивно поморщиться.
По правде говоря, эта информация для меня совершенно лишняя. Особенно преподнесённая вот так - со слов парня, которого я вижу третий раз в жизни. Хочется сходу соврать, что мне всё равно, но ведь должно же за этим вопросом крыться что-то помимо праздного интереса?
- А мне нужно быть в курсе?
- Не знаю. Я просто спросил.
- Ты меня за этим сюда позвал? Если да, то у меня для тебя плохие новости - я не обсуждаю личную жизнь шефа с малознакомыми людьми.
В этот момент чувствую себя обманутой. Потому что нравилось общаться с Марком, и видела в нём того, с кем можно было приятно провести время. Безо всяких обязательств или каких-то серьёзных шагов. Просто потрепаться, погулять вместе. А по факту получается, что он пригласил меня для того, чтобы разнюхать что-то для Милены.
- Рит, прости. Я просто… насмотрелся всякого. И наслушался. Эта серия, где вас за пару приняли… понять не могу, он вместе с тобой или с Милой.
Его будто прорывает. Словно сдерживался до этого момента, а теперь больше не может молчать. И я выдыхаю с облегчением. Значит, Марк совсем не шпион Милены, просто у него свои интересы.
- Орловский с цаплей. Это я про Милку вашу, если что, - говорю уверенно, хотя могла бы и сделать вид, что всё сложно. - И это не моё дело. И тем более не твоё.
- Да я это понимаю. Жалею, что речь об этом завёл.
- Это правильно, что жалеешь. К нам оно не имеет никакого отношения.
Говорю это спокойно, но внутри бушует ураган. Не то чтобы я не знала, что у Милены самые серьёзные намерения, но и найти этому прямое подтверждение - довольно болезненно. И настроение уже упало на несколько отметок, но и сбегать с прогулки, когда Маринка так чудесно проводит на ней время, не хочется.
- Ладно, Рит, давай забудем об этом, м? - читает мои мысли Марк.
- Давай. И вообще давай не будем говорить сегодня ни о проекте, ни о других.
Моё предложение Марк встречает с воодушевлением, и мы довольно неплохо проводим вместе этот вечер. За исключением того, что я беспрестанно прокручиваю в голове мысли об Орловском. Впрочем, в последнее время это состояние вполне для меня привычно.
На следующий день до «Аквамарина» мы с шефом добираемся порознь. Я мало представляю, что будем делать вместе в спа, а учитывая наши не слишком радужные отношения, скорее вижу бесконечные ссоры впереди, чем релаксацию. Весьма, кстати, заслуженную.
Сейчас мне не хочется думать ни о шоу, ни о соревновании или о том, что сегодня будут съёмки первой битвы за «выживание». Об Орловском тоже не хочется думать, хоть и сделать это будет весьма проблематично, учитывая его наличие рядом в ближайшие сутки.
Мне везёт - когда я приезжаю в отель, Андрея в номере ещё нет. Поэтому просто бросаю сумку возле кровати и иду на залив. Хочется побродить по берегу босиком, слушая плеск волн, и ни о чём не думать. Воспользоваться кратковременной передышкой, не рвать себя на части фантазиями о том, что мог делать Орловский оставаясь наедине с Миленой.
Но выходит как-то плохо. Раз за разом, как на репите, в воспоминаниях слова Марка, и я понимаю, что это единственно возможное развитие событий. Если цапля хочет выйти замуж за Орловского, у неё нет ни единого основания считать, что эта мечта несбыточна. А мне не остаётся ничего другого, как пожелать им счастья и сделать вид, что я рада за шефа. Хотя по факту это далеко не так.
К обеду Андрей так и не появляется, и это убеждает меня в том, что ему на фиг не сдался выходной наедине со мной. Я могла бы набрать его номер и узнать, где он, но у меня просто нет желания это делать. Он уже выбрал - Милену, Питер, более интересное времяпрепровождение. Что угодно - но только не меня.
Я вяло ковыряюсь в тарелке со сносным мясом по-французски и гарниром из овощей. Как назло - на улице вступает в свои права стихия. Потемневшее до каких-то критических величин небо начинают расчерчивать вспышки молнии, над заливом собирается дождь. Значит, буду сидеть в номере до завтра, а прямо с утра вернусь в Питер. Вот и съездила отдохнуть…
Организаторы «Законов» выделили нам для проживания огромный двухкомнатный номер, который сейчас для меня одной кажется пустынным и унылым. Я бреду в душ, где едва сдерживаюсь, чтобы не расплакаться. С каждой минутой становится всё труднее уговорить себя, что я смогу совершенно спокойно относиться к тому, что Андрей мог вот так пренебречь мною. Даже не позвонил, не предупредил, что не сможет. Просто не приехал и всё.
Даже в самые суровые для нас времена, когда ссорились из-за пустяков и дулись друг на друга, он неизменно был рядом. То напоминал о себе звонком, то смс-кой, то просто приезжал, как снег на голову. И вот теперь всё кардинально по-другому. Может просто стоило и дальше оставаться на тех позициях, где я была раньше? По крайней мере, мне не было бы сейчас настолько неприятно.
Из душа выхожу замотанная в одно полотенце, и то весьма сомнительно прикрывающее моё тело. И едва сдерживаю вскрик, когда обнаруживаю сидящего на моей постели… Орловского. Упирается локтями в колени, сцепив пальцы в замок, а взгляд направлен в пол.
- Чёрт, Андрей, ты с ума сошёл? - выдыхаю, испытывая смесь радости и страха. Только этот тип может на меня действовать таким образом, больше подобного не дано никому.
- Пухляш, - вместо приветствия говорит он, поднимая голову и глядя на меня. - Скажи мне, что тебя связывает с Марком?
Клянусь, я бы меньше удивилась, если бы сейчас над нами разверзся потолок и с неба посыпалась радужная пыльца, чем вопросу, который мне задаёт Орловский. Задаёт ровным спокойным тоном, будто мы собираемся побеседовать за чашкой чая о том как идут дела в английском королевстве.
Только в этом всём что-то не так. И я пока не могу понять, что именно.
- А тебе какое дело? - Я очень стараюсь сделать так, чтобы мой голос звучал ровно, но это у меня выходит откровенно плохо.
- Ответь.
- Я уже ответила. Это не твоё дело.
Он вскакивает с постели так молниеносно, что я рефлекторно отстраняюсь. Плотнее запахиваю полотенце, придерживая его обеими руками, что Орловский интерпретирует по-своему.
- Боишься? - спрашивает так, что в его голосе слышны нотки предвкушения и угрозы.
- Тебя?
- Нет. Что я возьму то, что принадлежит другому.
- Андрей… ты пьян? - выдвигаю я первую попавшуюся теорию, но тут же понимаю, что не ошиблась. Глаза Орловского блестят как-то совсем нездорово, а когда он медленно приближается ко мне, заставляя отступать к стене, я чувствую слабый аромат алкоголя. И его парфюма. И это вкупе с близостью Андрея кружит голову. Так неуместно, но так закономерно.
- Ответь, малыш, ты принадлежишь другому?
Мне хочется всхлипнуть, а лучше - сначала выписать Орловскому пощёчину, а уже потом всхлипывать сколько душе угодно. Потому что он - невыносимый болван. И потому что в его голосе сейчас столько боли, как будто он и впрямь испытывает её, думая обо мне в объятиях другого.
Я не отвечаю - у меня нет на это ни единого шанса. Орловский просто срывает с меня полотенце и отбрасывает его в сторону, обхватывает оба моих запястья, не давая мне прикрыться, а я и не хочу этого делать сейчас.
Я знаю, что красива. Знаю, что нравлюсь мужчинам. И что Андрей хочет меня - его голодный взгляд скользит по моему обнажённому телу снизу-вверх. И у него тоже больше нет слов.
Второй наш поцелуй выходит жадным, грубым и жёстким. Ещё более яростным, чем тот, первый, когда оба сходили с ума от его горькой сладости каких-то бесконечных несколько секунд. Только теперь я знаю, что Орловский не станет бежать от нашей близости. Не отступит, сказав «прости». Знаю, что сегодня и он, и я пойдём до конца.
Он вжимает меня собой в стену, и я ощущаю, что везде один лишь он. Шершавая ткань его одежды трётся о мою кожу, и в противовес этому поцелуй из грубого становится почти невесомым. Андрей, едва касаясь, проводит языком по моим приоткрытым губам, и я пьянею от этого вкуса. Виски, запах сигарет, аромат, присущий одному Орловскому - всё это кружит голову, заставляя желать только того, чтобы это никогда не кончалось.
Подхватив мою ногу под коленом, Андрей понуждает меня закинуть её ему на бедро, и теперь мои ощущения похожи на цунами, проносящееся по венам чистейшим наслаждением. Он трётся ширинкой между моих ног, и мне становится жизненно необходимо получить его в себя. Почувствовать, каково это, сжимать его член собой, ощущая, как он растягивает меня внутри, как его ничтожно мало. Потому что с Андреем всё всегда было так - его всегда мне было мало, сколько бы он ни давал в ответ.
- Ты только моя, - хрипло выдыхает мне в губы, смешивая привкус поцелуя со сносящей тормоза злостью. - Только моя, помни.
Как мы оказываемся на постели я не помню, но когда чувствую тяжесть тела Орловского, давящую сверху, в голове мелькает обрывок воспоминаний о том, как видела его с Миленой. Это рождает внутри вспышку ревности, и я начинаю стаскивать с Андрея одежду, едва не разрывая её в клочья.
Пальцы путаются, когда пытаюсь совладать с ширинкой, Орловский отстраняется, по его губам змеится довольная усмешка, которую тут же стираю новым яростным поцелуем. Он стаскивает джинсы одной рукой, второй ласкает меня, едва скользя пальцами по промежности. А мне остаётся только разводить ноги шире, потому что потребность ощущать его внутри - как угодно - больше потребности дышать.
С последним, кстати, совсем плохо - я делаю рваные вдох за вдохом, но воздуха не хватает, потому что теперь Орловский - мой кислород. И им мне уже не насытиться.
- Ну… - подгоняю я его, когда он слишком долго не даёт мне того, в чём так нуждаюсь. - Пожалуйста.
И Андрей входит в меня, сразу целиком, на полную глубину, слизывая с губ вскрик боли, смешанной с удовольствием. Начинает двигаться быстро и жёстко, не заботясь о том, хорошо ли мне. Потом - замедляет темп, пока я снова не начинаю просить его ускориться.
Теперь чувствовать его в себе, ощущать поцелуи на губах, срываться на крики и мольбы - единственное, что может быть важным. И в этот момент я совсем не думаю о том, что будет дальше. Царапаю его спину, оставляя на коже следы принадлежности одной лишь мне, пусть хотя бы на эти несколько минут.
Вскрик, который совпадает со стоном Андрея, сдержать не удаётся. Я сжимаю его собой, так глубоко, как это только возможно. Для меня это не просто секс, не просто запредельное удовольствие, которое мы подарили друг другу.
Для меня это словно точка в том, что неминуемо должно было произойти рано или поздно. Хотя, я бы предпочла видеть в этом случае многоточие.
Орловский перекатывается на спину, увлекая меня за собой, чтобы я устроилась на его груди. Она влажная от бисеринок пота и вздымается от бурного дыхания, которое Андрей пытается выровнять.
- Надо было спросить тебя о Марке раньше, - произносит с улыбкой в голосе.
- Какой же ты дурак.
- Есть такое дело. Дурак.
А я молчу, не зная, что ещё сказать. С одной стороны всё случившееся и вправду закономерно, с другой - в голове уже мысли о том, что же будет дальше? Это проходной эпизод для Орловского? Он просто получил то, что хотел здесь и сейчас, и после вернётся к своей цапле, с которой и будет дальше строить отношения? Или наоборот, о Милене можно больше не беспокоиться? Но думать об этом сейчас, когда я лежу, прижимаясь к Андрею и слышу, как замедляет бег его сердце, - кощунство. И словно в ответ на мысли об этом, он говорит:
- Хочу просто провести с тобой время вдвоём и ни о чём и ни о ком не думать. Остаток этого дня, ночь и завтра.
И мне хочется уточнить: «И всё?», но я лишь молча киваю.
- Я имел ввиду вот так, спокойно и без каких-то обсуждений.
- Хорошо.
- Ты была на заливе?
- Да. Там нереально красиво.
- А купаться можно?
- Люди купаются.
- Тогда к чёрту душ, идём на залив.
Он оставляет на моих губах короткий поцелуй, встаёт с постели и я любуюсь на то, какой он красивый. Девчонки были правы на все сто.
- Что? - уточняет Орловский, натягивая джинсы, когда замечает на моих губах улыбку.
- Ничего, - мотаю я головой. - Пойдём купаться.