Отрывок 8
- Слушай, всё, что говорили раньше, ну, что камера полнит - фигня полная.
Катька, поставив на колени миску с попкорном, забрасывала его в рот один за одним, цепко глядя на экран. Мы сидим у меня в спальне, смотрим вторую серию третьего сезона «Законов вкуса», который начал выходить неделю назад, и обсуждаем увиденное по ходу просмотра.
- Да? Хорошо. Я бы не перенесла, если бы кличка, выданная мне Орловским, нашла отражение на экране.
Маринка и Катька буквально приникли к телевизору, я же забралась с ногами на диван, начиная испытывать ужас от преддверия того, что будет дальше. Увидеть на экране свою истерику - врагу не пожелаешь.
С того момента, когда мы с Орловским устроили ужин в нашем ресторане, миновал месяц. За это время успели отснять все выпуски с участием нашей группы, перемежая их съёмками группы номер два. В нашей - Милена и её мать ожидаемо вышли на первое место. Мы же с Андреем нежданно оказались вторыми.
О нашем поцелуе мы с шефом не говорили, сделав вид, что нам обоим он просто привиделся. Но мне часто снился сон, в котором мы с Орловским не только целовались, но и заходили гораздо дальше. Просыпалась после я обычно в холодном поту с чувством, что только что нафантазировала себе ни много, ни мало - инцест.
- А твой-то выглядит просто потрясно. Смотри как ведущего отбрил, - восхитилась Маринка, допивая пиво. - А баба мне его не нравится. Селёдка какая-то.
- Цапля.
- Да, точно. Шея длинная, клюв острый. Бр-р-р. А вот вы мило смотритесь.
- Да круто смотрятся, а не мило.
- А я что сказала?
Девчонки затараторили, и я потёрла виски пальцами. Мигрень от нервов, которых за последние дни я истратила с перебором, неприятно давила на голову со всех сторон. В принципе всё, что я видела на экране, мне нравилось. Мы выглядели довольно достойно, работали профессионально, я отмечала про себя какие-то нюансы, которые следовало исправить перед вторым этапом. В общем и целом, просмотр передачи принёс мне скорее пользу, чем негативные ощущения.
- Слушай, мать! Ну ты просто звезда! - вынесла мне «приговор» Маринка, когда на экране появились финальные титры серии. - Не, вот прямо роскошно всё! Я аж прониклась.
- Чем ты там прониклась? - поинтересовалась Катя.
- Ну, вот этим всем. Готовка, у плиты прям заправски так всё делается.
- Ты умудряешься спалить яичницу дотла за две минуты, Селивёрстова.
- Ой, Кать, отстань. Дай мне насладиться проснувшимся желанием готовить.
Я слушала подруг и улыбалась. Сейчас, когда я действительно поверила в то, что являюсь участницей самого крутого кулинарного шоу, и когда больше не было ощущения, что всё происходит со мной не взаправду, градус переживаний снизился, и ко второму этапу я подходила с более уверенным настроем.
- Ладно вам, девочки, ещё успеете побывать на шоу. В конце, если мы с Орловским конечно, до него дойдём, на главную кухню обычно приглашаются друзья и родственники финалистов.
- Всё, Чернова, теперь ты просто обязана выиграть этот чёртов конкурс!
- Да я бы с удовольствием. Только вряд ли.
- Что за непорядок в танковых войсках? Кто, по-твоему, это может сделать вместо? Цапля эта?
- Ты ещё не видела серию с ней. Она там порвала зал трижды.
- Лучше бы она чего другое себе порвала трижды.
Я улыбнулась, когда Маринка сделалась мрачнее тучи. Мне тоже очень хотелось не только дойти до финала, но и стать победительницей этого сезона. Но я здраво оценивала свои шансы. Впрочем, упорствовать в желании достигнуть своих целей это мне не помешает. Очень даже наоборот.
- Ты меня избегаешь, - вот так, без приветствий, сходу в лоб говорит Орловский, когда мы с ним встречаемся перед вторым этапом в крохотном павильоне, где будем ждать начала соревнования.
- С чего ты взял? - мгновенно откликаюсь я, чувствуя, что мне в лицо бросается кровь. Даже представляю, как выгляжу со стороны - перезревший помидор, старательно делающий «покер-фейс».
- А мне и брать ничего ниоткуда не надо. Достаточно того, что ты не пришла смотреть с нами выпуск.
- Куда? К тебе с Милкой под бочок?
- Пухляш…
- Что? Нет, ну правда, ты как это видишь?
- Наверное, это звучит эгоистично. Но я бы хотел, чтобы ты была рядом в этот момент.
- А я устроила просмотр с подругами. Мы прекрасно провели время.
- Я рад.
- И я рада, что ты рад.
Мы некоторое время молчим. Я пытаюсь переварить то, что сказал мне Орловский. Он действительно эгоист. Хочет всего и сразу - и чтобы цапля рядом, и я крутилась подле них как собачка, ожидающая ласки. Только так не бывает. И если он не думает о моих чувствах, я буду полной дурой, если стану их игнорировать тоже.
- Это из-за того поцелуя? - наконец нарушает он молчание.
- Он ничего же не значил.
Даже не знаю, чего в моих словах больше - утверждения или вопроса. Наверное, второго, потому что мне хочется услышать, что это не так. Что для Орловского наш общий порыв хоть сколько-нибудь важен.
- Ты о себе сейчас? - мрачно интересуется он.
- Я о нас.
- А за меня говорить не надо.
Странный разговор, особенно если учесть, что мы вот-вот должны будем снова стать командой, и бла-бла-бла. Нам бы сосредоточиться на задании, а не на вот этой ерунде, которая больше выматывает, чем приносит хоть какую-то пользу. Но видимо, и Орловский, и я уже слишком глубоко погрузились в то, что не относится к проекту. И чем больше будем об этом молчать, тем больше накопится взаимных вопросов и упрёков.
- Андрей, послушай, эта тема вообще выеденного яйца не стоит. Ты с Миленой, я - сама по себе. О поцелуе я вообще предпочту не говорить. Я тебя не избегаю. Если бы так было - ты бы меня сейчас рядом не видел, - говорю это с улыбкой, давая понять, что это шутка, впрочем, Орловский совершенно не воспринимает её именно так. Смотрит то ли со злостью, то ли раздражённо, но пожимает плечами и выходит из павильона с коротким:
- Как знаешь.
Вот и что мне с этим всем делать? Почему вдруг всё стало настолько сложным? И как нам обоим вернуться на те позиции, с которых мы начинали участие в проекте? Я бы снова стала ревнующим и влюблённым, но не отдающим себе в этом отчёта Пухляшом, а Орловский - моим недосягаемым, подшучивающим надо мной шефом. И никаких проблем.
С глубоким вдохом выхожу следом за Андреем, безуспешно пытаясь сосредоточиться на самом важном - проекте. Мы - в огромном парке на берегу залива, часть которого выделена для съёмок. Здесь расставлены полукругом шатры, в каждом из них - плита, два металлических стола и больше ничего. Неподалёку - павильоны, где мы дожидались начала.
Андрей уже стоит в ряду с остальными участниками, и мне ничего не остаётся, как подойти и встать рядом. Бросаю на него мимолётный взгляд, и снова тяжело вздыхаю. Уже знаю это выражение лица: брови нахмурены, на лбу пролегла складка. Челюсти сжаты так, что на щеках играют желваки. В общем - не подходи, убьёт.
- Бука, - шепчу, не зная, услышит, или нет. Орловский предпочитает сделать вид, что оглох, а вот стоящая внизу через двух участников от меня Милена оборачивается и бросает на нас испепеляющий взгляд. Тут всё понятно и так, и если бы Орловский замечал вещи, очевидные любому, нам было бы гораздо проще жить.
Нас приветствуют ведущие, рассказывают о том, что сегодня в парк придут посетители с маленькими детьми на праздник поющих фонтанов. И нам нужно позаботиться о том, чтобы двести человек ушли отсюда сытыми и довольными.
Наблюдать за выполнением таких заданий с экрана было весело, а вот почувствовать на собственной шкуре, каково это - будет довольно сложно. Особенно если учесть, что Орловский сегодня одним своим видом будет внушать мне желание лишний раз его не трогать.
Итак, у нас есть полтора часа и ожидание от экспертов, что мы сделаем что-то супер-креативное, но что понравится одновременно и взрослым, и детям. И готовить нам придётся на жаре, которая сегодня как нельзя некстати.
- Бургеры сразу нет, - говорит Орловский, как будто беседует сам с собой. И то - только лишь потому, что на него направлены камеры. - Что-то ресторанного уровня тоже нет, подать на улице это будет проблематично.
- Ты сейчас с кем общаешься? - не выдерживаю я, и хоть пытаюсь растягивать губы в улыбке, выходит это, мягко говоря, дерьмово.
- С тобой. Или ты меня не слушаешь?
- Слушать слушаю, а вот вставить хоть слово - не могу.
- Так вставляй.
- Спасибо за разрешение, шеф.
- Обращайся.
Я считаю до десяти, чтобы не сорваться, потому что сейчас Орловский очень конкретно меня разозлил. Разобрался бы сначала с собой, а потом бы уже решал, стоит на людей кидаться или нет.
- Я предлагаю панкейки. Ванильный соус к ним и припущенные фрукты. Если можно будет делить - то для взрослых фламбэ. Для детей - без коньяка.
- Ты хочешь готовить сладкое?
- Я - нет. Но буду помогать во всём, в чём будет нужно. Несладких блюд явно будет много, а малыши любят всё с сахаром.
- Вообще резонно. Ладно, тогда с тебя соус, подготовка фруктов. Я займусь панкейками.
- Есть, шеф!
Мне даже удаётся произнести два последних слова почти что без сарказма. Горжусь собой. Ведь могу же отбросить все недомолвки, засунуть куда поглубже свои чувства и включить разум. В отличие от Андрея, который с грохотом выгребает на столы металлическую посуду. Что ж, пусть злится дальше, я уже ничего не могу с этим поделать.
- Эй, Пухляш, привет! - доносится из-за одних соседних столов, где вовсю готовят Марк с другом. - Как дела?
- Так её могу называть только я, - не успеваю я откликнуться, в беседу вступает Орловский, и вид у него при этом самый воинственный. Я бы даже обрадовалась проявлению ревности, если бы не несколько «но».
- Привет, Марк! - отвечаю, улыбаясь парню. Видеть его в числе участников довольно приятно. Он вообще располагает к себе сразу - какой-то открытой улыбкой, лёгкостью, что ли. - Что готовите сегодня?
- Адаптированные бурито, а вы?
- А мы не делимся с конкурентами информацией, - это снова вклинивается Орловский.
- А мы - панкейки.
- Пухляш, тебе бы промышленным шпионажем заниматься, - бурчит Андрей.
- Не говори глупостей. И вообще сейчас нам нужно сосредоточиться на деле. Так что пеки свои блины, поговорим потом.
Когда открылись ворота парка, из которых в нашу сторону хлынула пестроцветная толпа, клянусь, единственным желанием было бросить всё, развернуться и умчаться прочь с криком: «А-а-а-а!». Но я, разумеется, осталась на месте, продолжая делать то, что делала всё это время - сражаться с фруктами, которые в итоге стала не резать, а скорее рубить ножом.
Краем глаза я наблюдала за Орловским. Он попеременно обжигался, ругался едва ли не матом, замешивал всё новые порции теста. И когда настала очередь сервировать первые порции, у нас были готовы сносные панкейки, миска ванильного соуса и нарезанные фрукты.
- Давай их свежими подадим, я ни черта не успеваю, - едва не крича, проговорил Орловский, когда возле нашего стола затанцевали от нетерпения гогочущие и шумящие дети в сопровождении взрослых.
- Ну, уж нет. Ставь две сковороды, на одной я быстренько сделаю фрукты без коньяка, а ты устрой им шоу фламбэ. Только спрашивай при подаче, не подшился ли кто перед этим.
Шутка вышла так себе, но Андрей чуть нервно рассмеялся, подмигнул мне, и между нами снова установилось что-то похожее на перемирие. Теперь оставалось только довести чёртовы панкейки до готовности, положить всё вместе на тарелки и отдать страждущей голодной толпе.
- Я сейчас сдохну, - пожаловалась я в никуда, когда до конца подачи оставалось минут пятнадцать, а количество людей, выстроившихся в очередь у столов, всё не уменьшалось.
- Держись, малыш, мы почти у цели.
Легко сказать. Я уже вымоталась настолько, что мне даже всё равно, как он ко мне обращается, и обращается ли вовсе. Если это первый конкурс, то что же будет, когда мы начнём подбираться к финалу? Впрочем, что толку об этом думать, если с подводной лодки мы с Орловским никуда деваться не собираемся.
- Всё! - выдыхает Андрей несколькими минутами позже, ставя на стол последнюю порцию. - Иди сюда!
Он, не спрашивая разрешения, притягивает меня к себе перепачканной в сладком рукой, обнимает, зарывается носом в волосы, и мы стоим так некоторое время. Я - жутко растерянная, а Орловский… О, понять, что чувствует и хочет Орловский я уже отчаялась напрочь.
Толпа голосует, а мы идём в павильоны хоть немного отдохнуть. Все переговариваются, обмениваются впечатлениями. Возле Орловского вполне ожидаемо маячит Милена, по которой никогда не скажешь, что она только что три часа готовила на солнцепёке для двухсот человек. Всё такая же - будто не от мира сего. Даже фартук чистый, без единого пятнышка.
Марк садится рядом со мной, без конца балагурит и шутит, и я могу отвлечься хоть на что-то. Вступаю с ним в беседу, правда, она мне не особо удаётся. Я просто без конца смеюсь, и хоть иногда то и дело мой взгляд натыкается на милующихся Милену и Андрея, мне уже не так обидно это видеть.
Впрочем и милуются они весьма условно - за те несколько раз, что я смотрела на Орловского, встречала его сердитый взгляд в ответ. Как будто ему было гораздо интереснее расточать такие красноречивые взоры в нашу с Марком сторону, чем общаться с Милкой.
Наконец нас снова вызывают к месту готовки, где выстраивают в два ряда и начинают рассказывать, что и как, по их мнению удалось, а что - нет. Этим занимаются ведущие, толпа уже схлынула, устремляясь смотреть на поющие фонтаны. Нас с Орловским оставляют на сладкое. Или мы накосячили так, что сейчас завершат эту съёмку нашим полным разносом, или…
- И Андрей с Маргаритой, - поворачивается ко мне один из ведущих. - Сегодня вы приготовили панкейки, ванильный соус и припущенные фрукты. Надо сказать, это было… эффектно.
Возникает пауза. Вот и думай, что именно значит это слово. То ли провал с треском, то ли победу. И так хочется надеяться на последнее.
- Идеальные панкейки. Ровные, румяные, аппетитные… - продолжает второй ведущий, и я выдыхаю. - Я словно попал в детство, правда, там были блинчики, но ваши панкейки ничуть не хуже. А соус… за этот соус можно душу дьяволу продать.
- Но самым зрелищным оказалось приготовление фламбэ. Дети были в восторге, их родители - тоже.
- Особенно папы, - смеётся ведущий в камеру.
- И ты. Сколько фруктов в коньяке ты съел?
- Немного. Мне почти ничего не досталось.
Снова пауза, и я начинаю притопывать на месте от нетерпения, а на моём лице, словно приклеенная, такая широкая улыбка, что оно больше похоже на маску Джокера.
- Поздравляю вас. Это лучшее блюдо дня по нашему мнению. И мы очень рады, что люди, попробовавшие ваши панкейки, нас в этом поддержали. Вы в безопасности на следующий тур. И у нас есть сюрприз.
Снова пауза. Да закончится этот чёртов день когда-нибудь или нет? Сейчас хочется только одного - упасть на кровать, предварительно сняв обувь, от которой гудят ноги, и забыться хоть на пару минут.
- Вы отправляетесь на сутки в спа-отель «Аквамарин» в тот день, когда две худшие команды этого соревнования будут сражаться за то, чтобы остаться в шоу.
Оу. А вот это очень и очень… пикантно. Мы вдвоём с Орловским посреди горячих камней и пены. Или чего там ещё? Впрочем, я очень надеюсь, что нас поселят в разные номера, ну или хотя бы выделят двухкомнатный на двоих.
От этих новостей я улыбаюсь, делаю вид, что не замечаю «хорошей мины» цапли, которая коротко о чём-то переговаривается с Орловским. В общем и целом день удался. А ссора и выяснение отношений с шефом - сущая ерунда. Я постепенно иду к своей цели, и это главное. Об остальном я подумаю завтра.