Отрывок 6
- Ну, что думаешь о первом дне? - спросил меня Андрей, скорее для проформы, потому что нас снимал оператор.
Мы сидели в предоставленном для поездки в аэропорт комфортабельном автомобиле, ожидая, когда сможем отправиться в обратный путь по подсвеченному яркими огнями городу.
- Волнительно. И я рада, что мы не были первыми.
- Но готова к нашему ресторану?
- Теперь на все сто.
- Покажем им, что значит по-настоящему высокий уровень профессионализма?
- Покажем! Но думаю, теперь нас будут оценивать более строго.
- Меня это никогда не пугало, Пухляш.
Оператор дал знак, что всё снято и мы можем расслабиться. Вышел из машины, и та мягко тронулась с места, выезжая на шоссе.
- Фух, по правде говоря, тяжко вот так постоянно быть в кадре, - призналась я, отворачиваясь к окну.
Чувство, что мне не удастся войти в обычный ритм жизни после первого съёмочного дня, сейчас было особенно острым. И страх, что подведу Орловского, усилился стократно.
- Тяжко. Но нам придётся к этому привыкнуть. Ты прекрасно держалась сегодня. И мне понравилось, что вступилась за Владимира перед Милкой.
- Ну, не хочу показаться грубой, но нельзя же быть такой задницей.
Я ждала, что он возмутится, скажет, что так говорить о его женщине нельзя, но вместо этого Орловский лишь запрокинул голову и расхохотался.
- Зря она нарывается. Хоть это и полезно для шоу, но настраивать против себя участников - глупо. Впрочем, это нам только на руку. Конкурентом меньше…
- Какой ты злой и меркантильный тип.
- А ты как думала? Я и тебя выбрал себе в команду исключительно с этими целями.
- Ого!
- Да я шучу. Ты знаешь, чем больше времени проходит, тем больше убеждаюсь, что если и участвовать здесь - то только с тобой.
- Ты мне столько приятного за раз никогда в жизни не говорил.
- Буду исправляться.
Я покачала головой, сдерживая улыбку и снова отвернулась к окну. Пусть эта сказка рядом с ним и продлится не так и долго, я буду полной дурой, если не наслажусь каждым её мгновением.
Неделю спустя
- Пухляш, ты вообще где?
Голос Орловского на другом конце телефонного разговора был озадаченным. Вот чёрт! Я же должна была уже приехать к нему в Ольгино, куда завтра утром прибудет съёмочная группа «Законов вкуса». И вырубилась, сидя на диване, жуя мороженое и гоняя по сотому кругу второй сезон передачи. Наверняка сказывалось нервное состояние, в котором я перманентно пребывала с самого нашего возвращения из Ярославля.
- Блин, прости… Я задремала.
- Вызывай такси и срочно ко мне. Или хочешь, я за тобой приеду?
- Не надо. Срываться с места ближе к ночи - нехорошая идея. Я скоро буду.
- Жду тебя. Не забудь пижамку.
Фыркнув, я отключила связь и бросилась за вещами в спальню. На кровати уже стояла собранная заранее сумка. В ней - зубная щётка, косметичка, сменное бельё, туфли и платье. Последнее - предмет моей особой гордости. Я не особо любила все эти неудобные одёжки, высокие каблуки, боевой раскрас на лице, но завтра мне хотелось быть особенно красивой. Стоять рядом с Орловским, представляя наши блюда гостям, гордиться шедеврами, которые мы умеем с ним создать, и чувствовать себя королевой вечера.
Вызвав такси, я наскоро огляделась, сунула на всякий случай любимую поваренную книгу с собой, и через десять минут уже ехала по направлению к Ольгино, испытывая самый настоящий шквал эмоций.
- Значит, осматривайся. Изучай, где что лежит. Сковородки здесь, тарелки сегодня привезли новые. Я ещё алкоголя заказал, надо будет утром встать пораньше, доставят к семи.
Я впервые видела Орловского таким. Он заметно нервничал, хоть и старался это скрыть. На столе в кухне стояла непочатая бутылка виски, рядом с ней - вино.
- Эй, шеф! - мягко окликнула я его, когда он принялся в третий раз крутить ручки духовки.
- А?
- Всё нормально ведь?
Он остановился как вкопанный, распрямился и перевёл на меня невидящий взгляд. Запустил руку в волосы, взъерошивая их, и ответил:
- Не знаю.
Мне особенно остро захотелось в этот момент подойти и просто обнять его. Прижаться, делясь своими силами и уверенностью, что всё будет хорошо. Как бы ни прошёл завтрашний день, мы уже достигли многого - принимаем участие в таком проекте, умеем прекрасно готовить. И ещё… мы есть друг у друга, и это неизменно. Но вместо того, чтобы сказать Орловскому всё это, я улыбаюсь кривовато и усаживаюсь за стол.
- Тогда давай немного поболтаем, обсудим ещё раз всё, что уже обсуждали не раз, а потом попробуем хоть немного поспать, идёт?
- А сковородки?
- Я завтра встану пораньше, приготовлю завтрак. Как раз успею изучить всё подробнее. А если что - ты мне подскажешь. Хорошо?
Андрей смотрит на меня серьёзно, будто мы тут собрались как минимум мир спасать, а потом выдыхает, и я вижу облегчение, отражающееся у него в глазах.
- Пухляш… я так рад, что ты со мной.
Это признание дорогого стоит. Вот только показывать радость от произнесённых слов я не спешу. Они могут означать, как то, что рядом с собой он никого больше видеть не желал бы, как и выгоду Орловского от того, что с ним участвую именно я.
Он всё же наливает в два бокала понемногу виски, один ставит передо мной, другой осушает залпом прежде чем устроиться напротив. Сейчас я тоже чувствую себя счастливой идиоткой. Тишина, которая окружает нас, когда мы оба замолкаем и просто вот так сидим друг напротив друга, словно бы берёт нас в кокон. Прячет ото всего остального мира, и здесь есть только я и Андрей.
А мы просто молчим, глядя друг на друга, и нет в этот момент больше ничего. Ни завтрашнего дня, где нас ждёт испытание на прочность, ни того, что было раньше с каждым из нас. Есть только здесь и сейчас.
Где каждый по-своему рад, что он оказался именно в это время и именно в этом месте.
Заснуть в эту ночь мне почти не удаётся. Когда наконец смыкаю глаза - за окном уже вовсю властвует рассвет. Скорее чувствую, чем слышу, как в соседней комнате точно так же бодрствует Орловский. Но сейчас вставать и идти к нему не стоит. Во-первых, нам необходимо каждому побыть наедине с собой, во-вторых, может, он так постоянно спит, кто его знает?
Подъём - в шесть утра. К полудню нам нужно прибыть домой с кучей продуктов и успеть приукрасить наш домашний ресторан, для которого уже всё готово и лежит в коробках в большой столовой. Когда выхожу из комнаты - в кухне слышится шипение масла на сковороде и приглушённые ругательства Андрея.
- Я же хотела приготовить сама, - произношу вместо «доброе утро» раздражённому Орловскому.
- Спать надо меньше, - огрызается он.
У-у-у. Отличное начало дня. Да мы с таким настроем далеко не уедем.
- Прости, - прибавляет тут же, понимая, что перегнул. - Я сам не свой.
И я делаю то, что в любых других обстоятельствах никогда бы не совершила - подхожу к Андрею, обхватываю его лицо ладонями и произношу чётко и громко:
- Я тоже дико нервничаю. Я тоже сегодня буду делать ровно то же, что и ты. И я тоже хочу чертыхаться и слать всех лесом. Но не стану. Всё будет хорошо. Худшее уже с нами случилось - мы познакомились, и теперь нам друг друга терпеть до конца наших дней. Так что смирись, шеф, сними бекон с плиты и сделай кофе. А я пока в душ и буду готова через десять минут.
Я отхожу прежде, чем Орловский успевает заметить, как начинают дрожать мои руки от того, что касаются его кожи. И от того, что он настолько близко. Что я осмелилась сделать так, чтобы он был настолько близко. Но, что странно, мои слова обладают удивительной силой - Андрей кивает и принимается за работу.
Мы выезжаем с трёхминутным отставанием от графика, что не так уж и страшно. Страшно другое - Орловский, вместо того, чтобы свернуть к ближайшему гипермаркету, берёт направление на выезд из города.
- Воу-воу! Ты куда? - удивлённо восклицаю, предчувствуя, что ответ мне совсем не понравится.
- Прокатимся до «Монетки». Я договорился - там нам выловят свежий лосось.
Нет, он сумасшедший… До этого озера нам ехать минут сорок, столько же - обратно. Плюс время там. А это значит, мы потеряем минимум полтора часа. Но спорить не спорю - шеф среди нас один, и это не я.
Минут через пять меня и вовсе охватывает такое блаженство, что я смиряюсь с судьбой, которую выбрали без меня.
- Слушай, - обращаюсь к сосредоточенно ведущему машину Орловскому, - а Марк - он в другой группе?
- Марк? - хмурится Андрей, приоткрывая окно, в которое начинают долетать запахи летнего раннего утра. - А! Понял, он крутился вокруг тебя всю вечеринку. А после уже спрашивал у Милки трижды. Или раз пять.
Не скрою, мне это приятно. Только интересно, почему Орловский мне об этом не рассказал?
- Я спрашивала в другой ли он группе. Но теперь мне ещё и интересно, почему я не в курсе того, что он обо мне спрашивал?
- А это для тебя важно? - отводя взгляд от дороги на полсекунды, поворачивается ко мне Орловский, и во взгляде его я читаю что-то такое, чему не могу найти объяснения. Будто сейчас мы с ним не двое давних знакомых, а практически муж и жена. И последняя поймана на месте преступления с поличным.
- А для тебя важно, так ли это для меня важно? - сбитая с толку, я произношу сущую абракадабру, но тут же перевожу разговор в другое русло: - Скажи, меня давно гложет любопытство - почему ты с Миленой не стал участвовать?
Орловский снимает одну руку с руля заводит её за шею и растирает мышцы. Задумчиво смотрит перед собой, как будто только что ему подбросили задачку, над которой надо пораскинуть мозгами.
- Во-первых, она участвует с матерью, но причина не в этом.
- А в чём?
- Причина в «во-вторых». У нас с ней кардинально разные взгляды на всё.
- Как же вы тогда сошлись?
- Сам не знаю, - он усмехается и тут выдаёт то, от чего у меня резко портится настроение: - Но она очень классная. Познакомитесь поближе, и ты тоже это поймёшь.
Я в этом очень сильно сомневаюсь, но спорить сейчас бессмысленно. В итоге настроение будет испорченным не только у меня, а это грозит катастрофой в кухне. Так что предпочитаю хотя бы сегодня быть благоразумной.
На озере меня начинают охватывать первые волны паники. Дорога до него заняла больше времени чем мы думали, но Орловский от своей идеи не отступил. Здесь располагалась база отдыха с круглогодичной рыбалкой. Рыбу выпускали в озеро, а потом брали за вылов деньги. Слава богу, Андрей ограничился простой покупкой свежего лосося, и нам не пришлось скакать по озеру в лодке с удочками наперевес.
- И куда люди едут в такую рань? - ругнулся в который раз Орловский, пристраиваясь за старой, видавшей виды Нивой. - Мы так опоздаем по всем фронтам.
И мне даже не хочется заверять его, что он неправ. Час из отпущенных нам восьми уже истёк. А впереди столько работы, что хоть вешайся. Зато у нас есть свежий лосось, а свежий лосось в кулинарном деле способен нивелировать остальные промахи. По крайней мере, мне хочется думать именно так.
В гипермаркете тоже довольно много людей. Пятница, все с самого утра бегут за покупками, чтобы ехать на дачи. Мы носимся как угорелые с огромным списком продуктов, попеременно ругаясь, когда не сходимся на выбранных марках специй, муки или шоколада.
Следом, как приклеенный, следует оператор, и я уже воспринимаю его как часть антуража. Не играю на камеру, не припоминаю остроумные фразы, которые казались мне уместными, когда я только думала о предстоящем дне нашего ресторана.
- Здесь нет свежей вишни, - буквально рычит Орловский, оббегая отдел фруктов по сотому кругу. - Чем мы можем её заменить?
- Ничем. Будем искать вишню.
- Ты с ума сошла? Мы и так потеряли кучу времени.
- Можно было обойтись дефростом, а не тащиться чёрт-те куда за рыбой.
- Пухляш…
- Ну что, Пухляш?
Несмотря на предупредительные нотки, которые слышны в голосе Орловского, последнее, чего я сейчас боюсь - ссоры с ним на весь гипермаркет под прицелом камеры.
- Что ты предлагаешь мне сделать? Носиться по другим маркетам, пока мы не найдём вишню, а потом пригласить гостей в пустой ресторан и выставить им на стол пакеты с едой?
- Нет. Здесь недалеко лавка. Помнишь, ты там брал что-то для «Стяга», когда праздновали день рождения твоей мамы?
- Точно! «Свежая грядка». Пухлик, я тебя люблю!
Выкрикнув эти слова, Орловский устремляется с тележкой на кассу, и мне ничего не остаётся, как следовать за ним. А его признание - это просто фигура речи, ничего кроме.
*дефрост - здесь имеется ввиду размороженный лосось