Глава 21

Ч-чёрт! А какая у него стихия? А вдруг огонь. Ну мало ли, может ведь случиться и так, что он опередит меня, щит-то выдержит, но домик может загореться. А то глядишь ещё и «Шаром» приложит, который у сильного одарённого что твой крупнокалиберный снаряд. А в домике, между прочим, связанные и беспомощные девчонки.

Я рванул дверь кабинета и подбежав к окну толкнул створки, вывалился наружу и выбежал из-за угла с уже вскинутыми пистолетами. На то, чтобы взять в прицел Седова ушло меньше секунды. В том, что я не промахнусь, сомнений никаких, тут всего то полтора десятка шагов.

Услышав посторонние звуки хозяин имения остановился, в недоумении бросив взгляд на конюха. Тот так же поднялся и уже двинулся в мою сторону. Именно в этот момент оба моих пистолета грохнули посылая в неподвижного противника смертоносный свинец.

Обзор на мгновение заволокло непроницаемой завесой, но пороховой дым быстро поднялся вверх сносимый лёгким ветерком. Так что очень скоро я увидел совершенно невредимого хозяина поместья. И тут же с басовитым гулом в меня прилетело «Ледяное копьё», которое, впрочем так же не причинило мне вреда, истаяв облачком пара, истаявшим ещё быстрее дыма.

Я всё ещё пребывал в растерянности, когда в меня врезался конюх, снеся меня как кеглю. Мы немного прокатились по земле, в результате чего он оказался сверху и врезал мне кулаком в челюсть. В смысле, попытался это сделать. Я уже сбросил оцепенение и вогнал себя в режим аватара.

Мысли ясные, движения чёткие и просчитанные. Поэтому я успел увернуться, а кулак со всего маху врезался в утоптанную землю. Конюх взревел от боли, но хватку не ослабил. Впрочем, мне этого и не требовалось, благо левая рука свободна, а владею я ими обеими в равной степени. Рукоять пистолета с едва слышным хрустом проломила височную кость. Может о Егорове Седов и подумал, снабдив его амулетом, но о крестьянах подобною заботу не проявил.

Едва я отбросил тело, как тут же выбросил своё тело вверх, используя один из приёмов нижнего бейка. И сделал это как нельзя вовремя, потому что именно в это мгновение подомной с гудением пролетел жгут «Ледяной плети». Ни попасть, ни тем более захватить меня этим плетением у противника не получилось. А вот я опустился на ноги, ощутив под ногами мгновенно ставшую каменно твёрдой промороженную землю.

Хвататься за двуствольные пистолеты бесполезно. Энергия их пуль просто смехотворна даже против средненького щита, а тут скорее всего дело обстоит куда серьёзней. Единственный шанс, это ближний бой.

На оценку ситуации и принятие решения мне понадобилось меньше секунды. Но и Седову этого времени оказалось более чем достаточно, чтобы атаковать меня «Ледяным шаром». Уж лучше бы и впрямь в меня. Но он ударил мне под ноги, вздыбив мгновенно промёрзшую землю. Мою тушку отбросило назад приложив о бревенчатую стену дома. Шит, сработал должным образом, и я не пострадал. Разве только защита всё равно просела, а я на какое-то время оказался дезориентирован.

Воспользовавшись этим волхв пустил в меня пучок «Ледяных стрел», и в этот раз я не успел увернуться, приняв на щит всю мощь удара, лично на мне никак не навредившую. Рассмотреть сколько именно было «стрел» у меня не получилось. Вот если бы он пустил веер, тогда можно было бы попытаться определить хотя бы примерный ранг противника. А так, схватка продолжалась втёмную. И, да, я понятия не имел, сколько ещё продержатся мои амулеты, потому что попросту не чувствовал Силу.

Я вновь рванул вперёд, намереваясь свести бой в рукопашную. Но всё, что я успел, это убрать в кобуры бесполезные пистолеты, и сделать пару шагов. Потому что в следующее мгновение в меня опять ударила «Ледяная плеть». Я попытался увернуться, но и противник учёл это, а потому сумел подправить направление атаки и захлестнуть-таки мою ногу. Боли от удара я не почувствовал, зато от резкого рывка болезненно хрустнуло колено. Вряд ли, что-то серьёзное, но вот от такого амулет уже не защищает.

Удерживая ногу в захвате, Седов протащил меня по земле, а когда остановил, то в мою тушку прилетело очередное «Ледяное копье». Я бог весть насколько оно просадило мою защиту и сколько ещё у меня получится выстоять, но похоже я выбрал весь свой лимит удачи и боевых возможностей.

И так мне стало стыдно. Именно стыдно, потому что смерти я не боялся, потому что по факту и не умру. Чего не сказать о сестре, которую я не смог защитить. Самоуверенный болван!

— Не понял. Ты кто такой? С пистолетами против одарённого? Серьёзно? — продолжая меня удерживать в захвате плети, недоумевал Седов.

Я дёргался пытаясь освободиться, но у меня ничего не получалось. Избавиться от захвата «плети» можно только тремя способами. Первый, это выпустит сам атаковавший, второй, у него иссякнет запас Силы во вместилище, откуда он постоянно её подпитывает и третий, сбрасывающим плетением. Но никакая сила воли, решимость, ненависть или ещё что-либо помочь тут не способны. Иными словами, я был бессилен и обречён.

Однако, имелся и положительный момент. Ногу пробирал холод, но не обжигающий, и промораживающий насквозь, тут щит держал исправно. Но вместе с тем повреждённую ногу заморозило и боль отступила. Так себе аргумент, если честно.

Идиот! Какой же я идиот! Нужно было позволить ему войти в домик, и атаковать в ближнем бою, тогда у меня был бы шанс, но я по обыкновению решил сделать ставку на огнестрел. А здесь его роль не так высока, как в моём родном мире. Там, я никогда не доводил дело до рукопашной, здесь же она явилась моим единственным шансом против этой твари. И потом, если он снабдил амулетом своего подручного, то неужели не подумал о себе.

И тут по телу волхва пробежали огненные всполохи. Раз. Другой. Третий. А вот и кавалерия. Вообще-то я не ожидал, что Рябова и Матвеев поспеют до того как я закончусь. Что ни говори, а они были далековато от имения. Но как видно наложили на себя плетение «Скороход».

Причём бить по Седову они начали на бегу. Это ведь не оружие, конструкт полетит туда куда и задумано, со снайперской точностью. Если только хватит дальнобойности и атакуемый не станет уворачиваться. Первые атаки прошли внезапно, а потому попали по месту. Зато пучок «Огненных стрел» прогудел мимо, и достигнув предела дальности истаял в воздухе.

Хозяин поместья отпустил меня, и переключился на моих союзников, решив, что я для него сейчас представляю наименьшую опасность. В принципе, так оно и есть. Если только не сойдусь с ним в рукопашной, и если у меня хватит щита, чтобы при этом остаться в живых.

А тем временем к хозяину на помощь бежали его крепостные. Хм. Или всё же боевые холопы. Причём и мужики и бабы, потому что приближающиеся со стороны деревеньки были вооружены фузеями с примкнутыми штыками, и имели перевязь, на которой болтались тесаки, типа моего, и патронные сумки. Причём оружие в их руках вовсе не выглядело какими-то дубинками, или вилами. Работавшие в поле так же спешили на выручку господину, кто бегом, а кто намётом на лошадях, при этом грозно размахивая каким-то дрекольем.

Моя помощь Рябовой и Матвееву против Седова была более чем сомнительной, зато я мог сделать так, чтобы они меньше отвлекались на его подмогу. Выхватив из-за пояса двуствольные пистолеты, я упёр их курки в бока, и толкнул вперёд, изготавливая к бою. Продолжая это движение вскинул оружие на линию прицела и нажал на спуск.

Пятьдесят шагов, для пули с хвостовиком вполне приемлемая дистанция, и первым же выстрелом я свалил бегущего мужчину. Бил как в тире, не спеша, выверено и чётко, как метроном. Четыре выстрела, четыре убитых и раненых, тут уж кому как повезло. И тот факт, что одной из моих жертв оказалась женщина, которая сейчас каталась по земле, прижимая руки к животу меня ничуть не смущал.

Ну, хотя бы потому что до этого она бежала с фузеей наперевес, и держала его вполне уверено, а значит полезла бы в драку. Даже если бы промазала выстрелив из него, вполне могла ткнуть штыком, а в умелой руке такая атака сродни выстрелу из фузеи, в менее опытной, сопоставим с длинноствольным пистолетом.

К тому же от холодняка «Щит» уже не помогает, тут нужно другое плетение «Кольчуга». Оба они в равной степени противостоят магическим атакам, но первое защищает ещё и от метательного, а второе от колюще-режущего. А под такую защиту нужен отдельный слот в боевом наборе, количество которых ограничено, как и объём Разового лимита.

Тем временем, Рябова взмахнула рукой, и с неё сорвался веер «Огненных стрел», срезавших двоих набегающих со стороны поля, и ранив лошадь под третьим. Та полетела через голову, оглашая округу жалобным ржанием и подминая под себя седока. Сомнительно как-то, чтобы с ними проводили кавалерийскую подготовку, скорее всего только пехотную.

Расстреляв заряды, я отбросил двуствольные пистолеты, потянул из кобуры длинноствольный, переломил ствол, и выбросив пустую гильзу вогнал в патронник снаряжённый патрон. В домике карабин, но с одной стороны я так доподлинно и не знаю заперта ли дверь, с другой, получится едва ли быстрее, чем перезарядить этот.

Манипуляции с пистолетом я проделывал не глядя, отточенными, выверенными движениями. Одновременно с этим контролируя обстановку. Рябова и Матвеев сблизившись с Седовым, разошлись в стороны, раздёргивая его внимание и атакуя с двух сторон. Плетения на крестьян они больше не тратили, используя для этого огнестрел. И весьма удачно, надо сказать. Подпускали вплотную и били в упор.

Крестьяне прежде чем бросаться в штыковую, так же стреляли по учителям, однако безрезультатно. В смысле, от щитов конечно что-то отъедали, но добраться до плоти их пули не могли. Впрочем, если долго мучиться, то что-нибудь получится, тем паче, что и сам хозяин поместья не отмалчивался, атакуя плетениями со скорострельностью… Ну, не пулемёт конечно, но с учётом непременного отката очень быстро.

Вообще, вот так взглянешь на поединок одарённых, и складывается ассоциация о каком-то световом шоу. И только когда плетения бьют не по щитам, осыпаясь красивыми и практически безвредными всполохами, а по не имеющим защиты людям или предметам, становится заметна мощь Силы, и появляется всеобъемлющее желание обладать ею.

Обо мне словно все позабыли. Крестьяне, как и их господин сосредоточили всё своё внимание на одарённых. Перезарядив пистолет, я выстрелил в бегущего мимо мужчину, и дистанция в семьдесят шагов меня ничуть не смущала. Тот запнулся, и растянулся на земле.

Наконец я решил воспользоваться тем, что выпал из поля зрения противника, и ринулся в атаку, стремясь свести дело к рукопашной. Но когда до волхва оставалось не больше пяти шагов, я вдруг услышал знакомые свист с завыванием, а затем появилось завихрение молний в виде кольца. Портал! Этот ублюдок сейчас сбежит! Я оттолкнулся и пушечным ядром полетел вперёд.

Когда мои руки уже схватили волхва, земля под нами разверзлась, нас подкинуло вверх и отбросило в сторону. Грудь обожгло холодом, словно там оказалось два обжигающих куска льда. Разрядились амулеты и я остался без защиты.

Голова пошла кругом, а тело охватила острая всепоглощающая боль. Однако я сумел купировать её, и не только не провалиться в забытье, но и сохранить ясность ума. То есть, прекрасно сознавал, что если я сейчас не кончу Седова, он уж точно расправится со мной, даже самым простеньким плетением.

Воспользовавшись его замешательством, я извернулся и захватил его шею сгибом ноги. Ещё один доворот телом, и я завалился на бок, едва расслышав влажный хруст позвонков.

— Какого хрена! — донёсся до меня возмущённый крик Матвеева. — Элка, ты нахрена его с собой взяла⁉

— Спокойно, Филипп. Чего теперь-то орать. Видишь крестьяне обеспамятели, значит мертвее мёртвого наш волхв. Шелест, зачем?

— Он ушёл бы, — купируя боль, и сдёргивая с себя тлеющую одежду, произнёс я.

— Мы специально не разряжали «Огненные шары», чтобы ударить ему под ноги, когда он активирует портал, — пояснила Эльвира Анатольевна.

— Мне откуда было это знать. И потом, моя сестра…

— У неё ещё целых девять дней. Мы бы сегодня выпотрошили его до дна, и порешили при оказании сопротивления. А теперь, что прикажешь делать? — развела она руками.

— Воспользоваться его записями, — пожал я плечами, и тут же поморщился, так как принятых мною мер по обезболиванию оказалось явно недостаточно.

— Ты их нашёл? — удивилась Рябова.

— В этом домике его рабочий кабинет, и там полно бумаг, книг и рабочих тетрадей. В крайнем случае, есть выжившие крестьяне, которые просто без сознания. Вряд ли он так уж хоронился от них если все они носили узор «Повиновения». Нужно просто их допросить, и вызнать где находятся его тайники, как и капище. Вот и всё.

— Да уж теперь придётся, — вздохнул Матвеев, и начал отдавать распоряжения. — Эльвира, давай в домик, проверь кабинет. Молодой, ты как, двигаться в состоянии, или нужна помощь?

— Ожоги не мешало бы обработать, но пока могу и потерпеть.

— Тогда обходим крестьян, раненых добивай, врачевать их некогда, обеспамятевших вяжи и стаскивай сюда.

— Филипп, он же мальчишка… — попыталась было возразить Рябова.

— Нагадил, пусть подтирает, — резко оборвал её старший товарищ.

Интересно, а какого он тут раскомандовался, а она его слушает? Рябова вообще-то, выходец из гвардии, и преподаёт в гимназии стольного града княжества. Как у них тут сложилась такая иерархия? Когда-то служили вместе и он был её наставником? Ну-у, как вариант.

Помнится, я к своему ротному со всем уважением, даже спустя годы. К тому моменту у меня за плечами имелся солидный боевой опыт, а он дослужившись до комбата успел позабыть каково оно было в Чечне, белил бордюры, да красил газоны перед проверками.

Но это сейчас, а тогда, там, ему молодому лейтенанту было так же ссыкотно как и нам, но он засунул страх за себя любимого глубоко-глубоко, и стал бояться за нас. Подбадривать, покрикивать, отвешивать пинки, хватать, тащить и толкать. За что ему спасибо. Да, потери у нас были серьёзные, но если бы не этот, каждый раз едва не обделывавшийся летёха, мы там вообще все полегли бы. И я этого забывать не собирался…

Прежде чем идти вязать пленников, я решил обыскать труп Седова. Ничего не знаю. Что с бою взято, то свято. Ну-у-у… Во всяком случае попробовать-то можно. Тем паче, что в кабинете имеется порядка двадцати тысяч и я готов отказаться от своей доли. Деньги не проблема, а вот приобрести бриллианты, задачка нетривиальная. Мало, что дорогой товар, так ещё и не достать.

— С трофеями потом разберёшься. Делом займись, — одёрнул меня Матвеев…

Вообще-то, выбора у крестьян не было. Сначала их продали как скотину, потом заклеймили, вынудив верно служить своему господину. Да прикажи он матери с узором «Повиновения» убить родное дитя, и она без промедления и сомнений сделала бы это, считая своим долгом. Так что, добивание раненых я полагал самым настоящим убийством. В бою, или упырь какой, это одно, а вот так, уже совсем иное. Я до подобного никогда не опускался. И не собирался делать это сейчас. Поэтому раненым наложил повязки из отрезов их же одежды и стащил к центру хоздвора, как и было велено.

Однако, Матвеев мой душевный порыв не одобрил, и осуждающе покачал головой. Но и говорить ничего не стал. Так мы и трудились молча, пока выжившие не закончились. Четверо просто в беспамятстве и пятеро ранены, трое из которых настолько тяжело, что без немедленной помощи одарённого лекаря однозначно не жильцы. Но Матвеев оказывать им помощь не собирался, хотя бранное лечение наверняка знает.

— Порядок, Филипп, есть рабочие дневники. Не знаю какого чёрта он держал их тут, но на первый взгляд тут всё, что нужно. Там ещё и книга старинная, страницы пергаментные с руническими письменами, — довольным тоном сообщила вышедшая из домика Рябова.

— Вот оно как. Похоже и впрямь то, что нужно. Значит так, молодой, всё что на трупе, твоё. Что с бою взято, то свято. До остального не вздумай тянуть свои загребущие ручонки. Понял ли?

— Вообще-то, там ещё и золото с серебром, — я всё же не удержал на поводке свою жабу.

— Ты на казённое добро роток-то не разевай. Хоть понимание-то имеешь, что на трупе найдёшь?

— Имею. Как минимум два бриллианта, в общем карат эдак на двенадцать, а то и больше.

— Молодец, сообразительный.

— А больше-то почему? — поинтересовалась Рябова.

— Так я в него две пули, на пару сотен люм, всадил.

— Ты стрелял обычными пулями, покачав головой, возразила она.

— Это как так? — удивился я.

— Он нужен был нам живым, — ответила она, и достав из бокового кармана две пули с вязью плетений и протянула мне.

— То есть, вот так вот значит.

— Значит так, Пётр Анисимович. Я же тебе говорила, дело государственной важности.

— Вы в отставке.

— Я давала присягу, а значит буду служить России до самой кончины. Собирай трофеи, приведи лошадей, пока девчата не пришли в себя, а после оседлаешь парочку из этой конюшни и сопроводишь сестру и боярышню Столбову в Воронеж. О том, что тут случилось ни кому ни слова. Вас ещё навестит экспедитор тайной канцелярии.

— Экспедитор?

— Ты часом не подумал там малец, что мы всё это решили прикарманить? — возмущённо вздёрнул брови Матвеев.

— Да не подумал я ничего такого. Просто вы учителя, и тайная канцелярия…

— Вот потому что учителя, мы и умываем руки, — пояснила Рябова

— Эльвира Анатольевна, вы это, не посмотрите девчат. А то я им по скулам прикладом, чтобы связать и не пустить в драку.

— Останутся синяки или нет, они тебе этого всё рано не забудут, — хмыкнула она.

— Да не в этом дело. Я Лизе кажется челюсть сломал.

— Чего ты сделал? — хмыкнул Матвеев. — Ну т-ты силё-ён…