Глава 22

— С этим я ещё ознакомлюсь, — император накрыл ладонью папку, лежавшую перед ним на рабочем столе, — А пока коротенько доложи, Александр Иванович, как обстоят дела.

Шувалов не блистал умом, но имел одно неоспоримое достоинство, он всегда был предан императору, сначала старшим товарищем по детским играм, а после соратником и сподвижником.

С момента совершеннолетия и самостоятельного восшествия на престол император Пётр назначил его на должность начальника Тайной канцелярии. И с тех пор тот руководил этой едва ли не самой важной службой. Причём, несмотря на невыдающиеся личные качества, кадры он подбирал с умом, и от их дельных советов не отмахивался.

Как результат, за достигнутые успехи десять лет назад император даровал ему титул боярина. И все поговаривали, что эдак он вскорости и в князья выйдет. Вполне возможно, сам император такую возможность не исключал, и мало того, старательно подводил к этому. Ещё один княжеский род, пусть и новоявленный, искренне поддерживающий престол, лишним всяко разно не будет.

— Государь, выездом на место мой экспедитор установил, что слух о некоем одарённом вызнавшем секрет волхвов об обращении людей в оборотней правдив.

— Та-ак, — подался вперёд император. — дворянчика того схватили.

— Нет, государь, он был убит при задержании.

— Кто посмел⁉ — вскинулся Пётр.

— Мальчишка, гимназист, спасавший сестру. Но захвачены все его бумаги и дневники с описанием ритуала, — поспешил успокоить государя Шувалов.

— Бумаги, это всего лишь бумаги, — отрезал Романов.

— Я потому и не спешил с докладом, государь. Экспедитор с помощью двух учителей гимназий сумел провести ритуал, обратив в оборотней двоих крестьян, которые к следующему новолунию полностью превратятся в волколаков.

— Хм. Ну, ладно хоть так. Отчего не доложил сразу? Почему отправил только одного экспедитора? Что за небрежение, Александр Иванович? — успокоившись и откинувшись на высокую спинку кресла, с ленцой возмутился Пётр.

— Не хотел привлекать к этому делу лишнее внимание. Слухи, так слухами и останутся, а похищение двух девиц представим как торговлю людьми. Они сейчас в шаге от инициации, а такие невольницы в цене. Окрестные имения выкупим на подставных лиц, а там, через пару-тройку лет они разорятся и отойдут казне. Людей для этого дела подберу особо. Покойный Седов разработал хорошую схему, нам остаётся только использовать её. Правда, этот варнак похищал дворянских детей, чтобы иметь лучший эффект.

— Об этом нечего и думать. Сколько человек можно обращать за раз? — поинтересовался император.

— Двоих, в один цикл луны, не больше. Во всяком случае, из записей Седова следует, что попытка увеличить количество приводило к мучительной смерти обращаемых.

— Значит так, лишнюю возню вокруг капища не устраивай. Имение провинившегося людоловством и ныне покойного помещика забрать в казну. И одарить оным кого-нибудь за заслуги. Сам присмотри кого. И на этом всё.

— Но-о…

— Забудь про чёрную рощу. Бумаги под крепкий замок, в самое надёжное хранилище. Отряди человека. Многие в курсе о волхве?

— Учителя, мальчишка тот, экспедитор, мой дьяк и я да вы, государь.

— Многовато получается. А тех кто не знает точно, но в курсе подозрений поди ещё больше?

— Так и есть, государь.

— Поручи этому самому экспедитору поработать с «Повестями временных лет» и выяснить места других подобных капищ. Для спешки причин у нас нет, а вот если начнём обращать на капище Чёрной рощи, можем не удержать секрет. А слухи, пусть ходят, они всегда были.

— Будет исполнено, ваше величество.

Шувалов поклонился, и направился на выход. Не любил император когда излишне лезли на глаза, вот боярин и старался лишний раз не отсвечивать. При этом не забывал тихонько посмеиваться над теми, кто наоборот всячески старался обратить на себя внимание. Император терпеть не мог заискиваний, зато ценил верность, старательность и трудолюбие. Даже если ты при этом звёзд с неба не хватал.

Боярин вышел из дворца и сел в подъехавшую лёгкую карету, которая вынесла его из Кремля, направляясь на улицу Мясницкую, где и располагалась Канцелярия тайных и розыскных дел, которую иначе как Тайной канцелярией никто и не называл. Ехать чуть больше версты, и для лошадей с соответствующими узорами это не расстояние, но с некоторых пор его величество весьма болезненно реагирует на разного рода лихачей. Не хватало ещё его ближайшему сподвижнику подавать дурной пример. Ладно бы ещё в этом была необходимость, но ведь ничего подобного.

— Есть какие-либо поручения?

Едва Шувалов опустился в кресло за своим рабочим столом, как к нему в кабинет вошёл дьяк, Шешковский. Второй человек в канцелярии, наряду со своим начальником имеет право напрямую обращаться к государю. Хотя конечно войти без доклада права не имеет. Пока, не имеет.

Боярин обратил на него внимание едва только возглавив канцелярию. К тому моменту молодой человек служил экспедитором, как у них говорят, работал в поле, занимался непосредственно розыском, задержаниями преступников, разбирался с делами не входившими в круг обязанностей Разбойного приказа, но и не требующие привлечения дополнительных сил.

После пары успешных дел, Александр Иванович перевёл Степана Ивановича в подьячие. А там, карьерный рост не заставил себя долго ждать. Вот уже пять лет, как тот стал вторым человеком в канцелярии и тем, кого Шувалов прочил в свои преемники, так как здоровье всё чаще давало сбои. Опять же, справедливости ради, именно на его плечах сейчас в основном и лежали все служебные заботы.

— Государю не понравилась твоя задумка относительно имений вокруг Чёрной рощи. Он полагает, что так мы наоборот привлечём к ней внимание. Присмотри кандидатуру кому можно за службу верную подарить имение отошедшее в казну.

— Я всё понял, ваше сиятельство.

— Ты не понял. Бумаги в самый дальний и крепкий угол. Исаеву рыть в церковных библиотеках, но сыскать такое же капище.

Детали того как и что нужно сделать Шишковскому можно не расписывать, он и впрямь знает своё дело туго, так что позаботится обо всём должным образом. Тут главное обозначить направление, а дальше он и сам додумает. Разве только после можно слегка подправить условия задачи, как сейчас.

— Кстати, в прежних докладах имелось упоминание об использовании подручным этого Седова «Портала». Да и из опроса Рябовой следует то же самое. А меж тем в документах нет никаких упоминаний о камнях.

— По докладу экспедитора этот мальчишка Ярцев подгрёб бриллианты под себя. Всего три камня, два двухкаратника и один на десять. Ещё и пару добрых лошадей из конюшни Седова прибрал к рукам. Весьма ушлый молодой человек, — с улыбкой констатировал Шишковский.

— Находишь это смешным? Напомнить, что это казённое имущество?

— Если бы не этот проныра, мы ещё долго искали бы Седова, и не факт, что нашли бы раньше кого-то из князей. И потом, что с бою взято, то свято.

— Как минимум Егорова он придал лютой смерти и не в бою, — хмуро возразил Шувалов.

— Согласен, мальчишка не боится испачкать руки. Но главное ловок шельма. Лучший дознатчик Долгорукова за месяц не сумел вызнать то, что этот сорванец сделал за сутки.

— Решил присмотреться к нему?

— Он может быть полезен.

— Не дороговато?

— Казна ничего не потеряла.

— Зато недополучила.

— Если мыслить днём сегодняшним, так оно и есть. Если зрить в день завтрашний, то всё видится иначе.

— Ты загадками-то не говори, прямо излагай.

— Великая княжна Долгорукова Мария Ивановна тяготеет к этому молодому человеку.

— Он же вроде поскрёбышь? — удивился Шувалов.

— Это так. Но и она рассматривает его как сподвижника. В свете же того, что этого Ярцева отличает решительность, его любит авось и он не лишён прозорливого ума, эта дружба может быть полезна. Не скажу, что на это стоит всецело положиться, но как один из положительных моментов рассматривать можно. Мария Ивановна сейчас под прицелом у многих.

— Только учти, если вдруг он окажется у нас на службе, о всевозможных трофеях может забыть раз и навсегда, — сдаваясь, произнёс Шувалов.

— Он ещё молод и горяч. Время и жизненный опыт всё расставят по своим местам.

— Ладно, пусть его. Что с покупателями Седова?

— Увы, но никаких имён и прозвищ, покупателей он так и называл «покупатель». Либо ему было всё равно кому сбывать столь оригинальный товар, либо он имел дело только с одним клиентом.

— Сыщи мне этого клиента. Он повинен в государственной измене.

— Мы прилагаем все усилия, Александр Иванович.

* * *

— Разрешите, ваша светлость? — постучавшись заглянул в дверь дьяк.

— Наконец-то, — отставляя кружку с недопитым сбитнем, удовлетворённо произнёс князь. — Ты чего такой смурной, Никита?

— Деньги в тайнике так и остались нетронутыми. За ними никто не пришёл. А меж тем, все сроки вышли

— То есть как это деньги в тайнике? Что случилось? — недовольно поинтересовался князь.

— Прошу простить, ваша светлость, но нам пока ничего неизвестно. Быть может охотник решил сменить покупателя из-за наших непрекращающихся попыток выяснить кто он. Или случилось ещё что-то, я теряюсь в догадках.

— Та-а-ак. А случаем царёвы людишки не прибрали его? Что слышно из Москвы?

— Никаких тревожных вестей не поступало. Вообще ни откуда, — решил уточнить дьяк.

— Ты вот что, Никита, отправь весточку в Воронеж, пусть тамошний человечек оглядится по сторонам, может что-то странное приключилось, а мы и не знаем.

— А при чём тут Воронеж?

— При том, что ты сам докладывал, будто две девицы пропали, и одна из них сестра этого мальчишки…

— Ярцева, — подсказал дьяк.

— Вот. Ярцева этого. Значит охотник заказ принял, и приступил к выполнению. И это единственное известное нам место его охоты. Дальше объяснять надо, или пора тебя на свалку, а на твоё место кого по-провористей?

— Я всё понял, ваша светлость.

— А раз понял, исполняй.

Князь недовольно откинулся на спинку кресла. Потом потянулся за сбитнем, сделал глоток и скривившись отставил в сторону. Опять вкус ему показался отвратным, хотя только что пил с удовольствием. Наверное успел остыть. Ну, или всё же настроение ни к чёрту, ни к ночи будь помянут.

* * *

День выдался не то что тёплым, а даже жарким. Но я стоически переносил тяготы и лишения гимназической жизни вырядившись по полной форме, и будучи застёгнут по самое горло. Не каждый день в нашей семье праздник, вон даже матушка, несмотря на службу, сумела всё же отпроситься на сутки, без учёта дороги.

Впрочем, если бы не похищение Лизы и ходатайство самого князя, вряд ли её отпустили бы. Не гляди, что посадское войско, дисциплина там как бы не суровей, чем в регулярной армии. Потому как границу с татарами стерегут, а эти ошибок не прощают, чуть дал слабину, наплевал на кровью написанные уставы, глядишь и заставу вырезали.

Зато старшие брат и сестра отсутствуют. У Игоря заканчивается третий год строевой службы, и в отпуск он отправится не раньше, чем в войска поступит молодое пополнение. Только когда выпустившиеся из корпуса прапорщики займут свои должности, отслужившие первый срок офицеры либо отправятся на гражданку, либо в двухгодичный отпуск, чтобы обзавестись семьями, а затем продолжить службу.

Старший брат наследник и либо он продолжит службу в Воронежском посадском полку, и тогда имение останется за семьёй. Либо откажется, и с выходом матушки на пенсию мы должны будем оставить казённое имение. Ну или остаться в качестве арендаторов.

У Веры и вовсе первый год на исходе, а раньше чем через полтора свежеиспечённые офицеры в отпуск не ездят. Помнится, мне рассказывали, что в моём мире отцы командиры годами не появлялись в своих полках, кутили по кабакам, кружились на балах и вообще наслаждались жизнью. При этом с гордостью носили форму, и таки получали жалование, а солдатиками занимались унтера. Так вот, здесь ничего подобного и близко не было, а ежегодный отпуск на строевой службе составлял всего лишь двадцать суток, не считая дороги…

Мы обычные посадские дворяне, поэтому никакой помпезности, это лишь наш праздник и ничей больше. На площадке перед залом Силы стояла только наша семья, и две девушки с которыми общалась Лиза. Боярышня Ганина, вроде как называвшая себя её подругой так и не заявилась. Возможно даже не вспомнила об этом. А то, что пригласила Лизу… На её инициацию закатили пир горой, и чем больше народу, тем лучше.

Хм. А вот это неожиданно. На краю площадки у смой стены учебного корпуса замерла боярышня Столбова. Подругами с Лизой они никогда не были, мало того, она всегда старалась её задеть, а тут вдруг соизволила прийти. Скорее всего желает убедиться в том, что несмотря на наложенный и затем исчезнувший узор, инициация всё же возможна. Вот как-то сомнительно, что она тут для поздравлений.

По счастью девушки не знали с какой целью их похитили, поэтому им озвучили версию с намерением продать их в рабство. Мол, Седов спелся с татарами, благо до границы недалеко и сбывал им благородных девиц. Так же звучала и официальная версия проведённого следствия.

— Фу-ух! Успела! Здравствуйте Галина Петровна, Анисим Ерофеевич, моё почтение, — поздоровалась запыхавшаяся великая княжна.

— Мария Ивановна, вы-то тут какими судьбами? — когда с приветствиями было покончено, поинтересовался я.

— А где я должна быть, когда у моей подруги инициация? Просто часы в гимнастическом зале отстают.

На уроки в гимназию Мария сейчас ходила по свободному графику, выделяя достаточно много времени на занятия дома с персональными учителями. В том числе и владению Силой. В столичный кадетский корпус она однозначно отправится с уже полученным первым рангом.

Её личный коэффициент рассчитывающийся в зависимости от потенциала должен составлять где-то одну целую восемь десятых. Значит, если среднестатистическому одарённому для получения первого ранга потребуется порядка четырёх месяцев, она управится за два с небольшим. А то и быстрее, тут ведь и от усидчивости зависит. Само по себе ничего не получается.

Двустворчатая дверь в зал Силы распахнулась и оттуда вышли четверо учителей, представители четырёх стихий, и раздосадованная Лиза. Учителя подошли к родителям, и поздравили их с успешной инициацией чада. Но без подробностей. По традиции эту новость должен сообщить сам гимназист.

— Земельник, потенциал пятый ранг, — шмыгнув носом, обречённо произнесла сестра.

— Поздравляю дочка, — обняла её мать, и уступила место отцу.

Ну что тут сказать, Лиза всегда полагала, что будет огневиком и станет служить в армии. Но ни как матушка, а до самой пенсии в регулярной армии. А тут… Земельник. О военной службе можно было забыть раз и навсегда.

— Поздравляю, — после отца подступилась к ней Мария.

Следом с поздравлениями подошли одноклассницы. Последней приблизилась Столбова. Они с Лизой обменялись выразительными взглядами, словно между ними произошла важная немая беседа, после чего Арина поздравила её и направилась на урок.

— Предлагаю отпраздновать это событие и посетить кофейню, — произнёс я, подбросив на ладони два рубля выданных мне матушкой.

Я конечно брать не хотел, потому как у самого денег куры не клюют, причём не игровых, а вполне себе трофейных. Одна только продажа татарских лошадей со сбруей принесла нам с Рябовой по три сотни. Но матушка заявила, что этот праздник дочери должна оплатить она, и никак иначе.

— Вы уж повеселитесь по молодёжному, а у нас с отцом назначена аудиенция у князя, — произнесла мать.

По обыкновению я заметил, что она испытывает неловкость, изображая из себя главу семьи, ведь дома всегда всё было иначе. Превосходя батюшку рангом, она всегда почитала его, и это же вкладывала в наши головы, говоря, что её преимущество лишь временное, и придёт срок, когда всё станет на свои места.

Ну что тут сказать, любили они друг друга. Настолько сильно, что увлеклись, забылись и зачали моего реципиента. Да ладно, я не в обиде. Парнишка быть может и дулся бы, но это если бы выжил, что вряд ли, как впрочем незавидная доля ждала и чету Стукаловых. А меня всё устраивало, так как магию эту я и не думал воспринимать всерьёз.

Хотя конечно хотелось бы, не без того. И ведь теперь есть возможность. Я осмыслил-таки и разложил по полочкам всю информацию, почерпнутую в кабинете Седова. Вообще-то, сволочь он конечно знатная…

Как следовало из трёх дневников, что были в столе, Седов всегда тяготел к историческим трудам и подумывал написать свой. Поиски материалов привели его конечно же в соборную библиотеку. В России всё ещё никто не мог соперничать с церковью собраниями учёных трудов, и уж тем паче старинных рукописей. Три года назад он случайно обнаружил странную книгу с руническими письменами. В неё был вложен небольшой лист пергамента с переведённым алфавитом, заботливо составленным ещё в седую старину каким-то священником.

Он довольно быстро разобрался с механизмом обряда, но оставалась одна загвоздка, активация плетения требовала слишком много Силы, которой у посредственного одарённого попросту не было. Зато имелась подсказка, как можно её компенсировать. Всего-то нужно было принести в жертву шестерых, чтобы создать выброс Силы, и обратить седьмого.

Он проделал это трижды. Одного волколака использовал на себя, сумев подняться с четвёртого на пятый ранг. Двух других продал, прокатился заграницу, где прикупил себе десятикаратный бриллиант, создав из него амулет «Портала». Сам же камень одновременно можно было использовать и в качестве аккумулятора для активации плетения выброса Силы.

Год назад он обзавёлся помощником, и сделал одно открытие. Если употребить желчь находясь в потоке Силы, то возможно пробить барьер узоров, и продолжить рост рангов. Правда только на один лунный цикл, но этого уже ой как не мало. За этот срок Егоров, обосновавшийся в имении Седова успел подняться до третьего ранга. Опоив его блокирующим зельем новый друг наложил на него «Повиновение», после чего продолжил его развитие, но уже как преданного пса…

— Ну что, в кофейню! — кивнув в сторону выхода, повторил я своё предложение.

— Да как-то праздновать особо и нечего, — с грустью произнесла Лиза.

— Ты это брось, — возразил я. — Чем плох батюшка. Опять же, стихия земли не означает, что ты не можешь использовать боевые плетения.

— Лиза, я ничего не буду обещать, но попробую поговорить с батюшкой, быть может он сможет устроить тебе поступление в кадетский корпус, — пообещала Мария.

— Если так уж хочется поучаствовать в её судьбе, то попроси устроить её в московский университет, — возразил я.

— Нужен он мне, — фыркнула Лиза.

— Брось. Нужно использовать сильные свои стороны, а не гнаться за недостижимым. Вот я, например, вообще на дар не рассчитываю, и что, спасло это твоего похитителя, метавшего в меня ледяными сосульками.

— Так мы идём в кофейню или как? — поинтересовалась одна из подруг сестры.

— Обязательно. Сударыни, прошу, — я вновь сделал приглашающий жест в сторону выхода, где уже скрылись наши родители.