Глава 19

Конь хрипел под ним, исторгая из дьявольской пасти пар, по бокам животного сочилась кровь от шпор, которые безжалостно вспарывали кожу. Вихри снега взмывали под сверкающими копытами.

Влетел в лагерь, как дьявол, окровавленным ало-снежным вихрем, спрыгивая с полумертвого скакуна, который тут же завалился на бок.

— ЛАМ!

Сотрясая воздух, разрывая тишину ревом, похожим на грохот камнепада.

Отшвыривая в сторону воинов. Пока не увидел демона, дрожащего с расширенными от ужаса глазами. Тот рухнул на колени, склоняя голову и протягивая Ашу меч.

— Аш! Руби! Не щади!

Стон бессилия и огромная ладонь сгребла воина за шиворот.

— Где она?

Жуткие глаза, полные безумия, с языками пламени, которые завораживают собеседника, превращая в покорную жертву, лишая воли, заставляя содрогаться в агонии ожидания пытки.

—Я…

— Говори! Бл***ь, я сейчас начну отрывать от тебя мясо кусками.

— Я не успел. Она…

— Что не успел?

Лам зажмурился, синие губы сжались в дрожащую полоску.

— Шелли сбежала из лагеря. Ушла через мертвый лес по направлению к Тартосу еще несколько часов назад. Я выслал погоню, но начался ураган. Они предполагают, что или эльфы поймали ее в лесу или…Ее не нашли, Аш. Скорее всего…

Демон дышал так громко, что заглушал голос Лама.

— Заткнись! Заткнись, мать твою, я не хочу этого слышать! Искать! Сейчас! Всем! Вы слышали?!

— Это самоубийство! — послышался голос Тиберия. — Овраги занесло снежной пленкой, а озеро Смерти протекает прямо под ними. Мы сдохнем там! В этой темени наши кони забредут в ловушки!

— Мне плевать. Кому страшно, может всадить себе в сердце меч, иначе это сделаю я! Искать!

— Ураган убил ее, а ты погубишь из-за шлюхи войско, Аш?

Резкий выпад руки и в пальцах Аша, истекая кровью, дымясь от пара, зажат язык, а один из демонов стоит на коленях, содрогаясь в агонии боли, пачкая кровью грязный снег на глазах у ошарашенных воинов.

— Кто еще так считает? — обвел бешеным взглядом войско. — Правильно. Все за мной. Взять церберов. Искать пока не найдем. Живой или мертвой.

* * *

Поиски растянулись на часы, и Ашу казалось, что это не часы, а столетия, которые стоят ему самому каждой из вечности, и он сходит с ума от давящей немоты проклятого леса. Выискивая следы, прислушиваясь к биению собственного сердца. Тишина. И внутри, и снаружи. Но под кожей живет ОНА, а в окружающем мраке ее нет. Ни намека на запах. В ярости метнул меч в дерево. Бесполезная сталь. От собственных демонов нет оружия, разве что если вонзить его себе в сердце, чтоб заткнулось и не болело.

— Аш! Пусто! Выше отвесная скала — она бы не взобралась. Камни заледенели!

— Искать! — заорал, и затряслись макушки деревьев.

— Не найдем. Если до сих пор не нашли!

Тиберий пришпорил коня и направил к Ашу, тот смотрел в одну точку, тяжело дыша.

— Могла сорваться в овраг, и озеро поглотило все следы. Поэтому и запаха нет, Аш. Смирись.

Медленно повернул голову…Секунда тишины, а потом заорал в лицо Тиберию:

— Искать, я сказал! — выдохнул. — Надо будет — в озеро полезете!

Но чем больше времени проходило, тем слабее билось сердце и сильнее рвалось дыхание. Скоро начнет светать, а они так ничего и не нашли. Он загнал второго коня и теперь шел по зарослям пешком, раздирая сухие ветки. Пробираясь к оврагу. Зная, что отряд идет следом. Они уже не ищут, но никто не осмеливается уйти, пока он не отпустит.

Взобрался наверх, и ноздри затрепетали. Почувствовал. Сердце забилось сильнее, громче, взрывая виски, заставляя идти быстрее.

Пока не вышел к самому оврагу и застыл. Кромка снега истоптана, залита кровью. Черной и красной.

Судорожно сглотнул, в горле застрял стон, но так и не смог вздохнуть. Кто-то бросился к пятнам крови, а он смотрел на них, чувствуя, как покрывается льдом каждый миллиметр кожи. Несколько шагов по снегу и остановился, глядя на пятна и клочки одежды из знакомой тонкой шерсти.

— На нее напал эльф, — глухо, как сквозь вату, — какое-то время она боролась с ним, пока не полетела в овраг. Слишком много крови. Он или вспорол ей артерию, или вырвал сердце. А потом ушел вверх по скале.

— Я хочу видеть тело… — шепотом.

Оттолкнул Тиба и шагнул к самому краю, посмотрел на бурлящую внизу воду.

— Хрусталь разъел его в пепел, Аш.

Бред! Он бы почувствовал, что её больше нет. Он бы ощутил эту мертвую пустоту ошметками сердца.

Издалека донесся тревожный звук горна, возвещая о нападении на лагерь. Метнул взгляд на Тиба:

— Всем туда! Дальше я сам!

Поднялся вдоль берега, выше, вглядываясь в темноту. Демон тряхнул головой, срывая на ходу плащ.

— Шели!

Наконец-то закричал, сотрясая воздух отчаянием и всё еще живой надеждой, которая билась в судорогах и не хотела подыхать.

«Аш…»

Взрывая сознание, хаотичным потоком из слёз и боли.

— Где ты? — вглядываясь в сумрак, сходя с ума от ужаса, что это больное воображение мучает навязчивым голосом. Таким тихим и жалобным.

Твою мать! Сжимая виски пальцами, ероша волосы в бессильной ярости. Где же ты. Какого дьявола я слышу тебя, но не вижу! Вдалеке виднелся выступ, и ему казалось, он видит на нем блеск. Вместе с ветром доносился рокот ломающихся веток и гул. С одной из вершин неслась лавина. Ему казалось, он слышит стук сердца. Очень тихо. Где-то в невесомости воображения. Посмотрел вверх, на несущуюся мощь и снова вдаль. Приблизился и почувствовал, как внутри что-то оборвалось. Она там. В нескольких метрах от него и в тоже время в расстоянии длиною в смерть. Проклятый лес глушит все способности, отнимая шансы. Заклятие Онтамагольцев, которое Демонам никогда не преодолеть, слишком близко к двум границам. Бессилен, как жалкий смертный перед ликом стихии.

Усмехнулся, вглядываясь в сумрак, где витает смерть, распластав крылья и завывая ветром и грохотом разрушительного урагана.

Он чувствовал, что она там… а если это и бред, то иногда иллюзия стоит намного больше самой реальности. Шагнул в воду и расхохотался, когда брызги разлетелись в разные стороны, а плоть обожгло ядом. Побрел по воде, глядя перед собой, стиснув челюсти и кулаки. В воздухе завоняло собственной паленой кожей и мясом. Когда ступил на выступ, снег тут же окрасился в черный цвет. Выдохнул и устало улыбнулся. Нашел. Иначе и быть не могло.

Шели припорошило снегом, укрыло, как покрывалом, и только волосы поблескивали через снежные хлопья. Упал на колени, резко поднимая за плечи. Впиваясь обезумевшим взглядом в бледное лицо.

— Шели…

Прижал к себе…чувствуя, как сильно горят глаза и наконец-то взрываются кровавым дождем, стекая по щекам. Распахнула глаза и в этот момент он сам услышал нарастающий рокот ломающихся деревьев. Подхватил на руки, поднимаясь рывком и снова ступая в пекло, обожжёнными, разъеденными, как кислотой, ногами.

Когда снова вынес на берег, почувствовал, как слабеет и все плывет перед глазами. Сколько у него времени, пока хрусталь начнет стремительно разъедать себе путь к сердцу? Меньше чем пару часов. Это не удар меча. Его ноги превратились в месиво и покрыты струпьями и волдырями. Хрусталь уже въелся в кости, разрушая их.

Осторожно уложил Шели на снег, не чувствуя боли от наполняющего легкие восторга. Глядя в голубые глаза, подернутые дымкой слез.

— ШелИ…

Прошептал и провел пальцами по ее щекам, чувствуя, что встать с колен уже не сможет.

Ее губы снова зашевелились, а зрачки расширились. Склонился ниже, чтобы услышать.

— Тиб, — закричала, и голос сорвался.

Едва успел увернуться от клинка, закрывая Шели собой. Обернулся и увидел Тиберия с занесенным мечом.

— Какое жалкое зрелище! Не демон и не человек! А теперь и вовсе никто!

Бросил злорадный взгляд на ноги Аша. Они дымились, развороченные до кости, с висящей струпьями кожей.

— Готов сдохнуть, Аш? Твои воины бросились в лагерь, защищаться от эльфов, а я вернулся к тебееее, мой Повелитель. Я же всегда рядом. Твоя тень.

Аш усмехнулся. Ночь откровений и одно ужаснее другого. Истерический смех и нарастающая ненависть разъедает вены похлеще хрусталя.

— Я готов сдохнуть, а ты? А? Трусливый пес?

Заслоняя собой Шели, нащупал в кармане кинжал. Но вряд ли успеет — Тиб сильнее его самого сейчас, если и нанесет рану, то смертельной она не будет. Противник это тоже понимал и убивать не торопился.

Он сел в снег неподалеку от Аша и открыл флягу с Чентьемом.

— Поболтаем перед смертью. Аш? Тебе ведь интересно, как я это делал? Зачем? Сколько там времени у тебя осталось, пока твой мозг еще способен принимать информацию?

Байстрюк откинулся на руки, глотая ледяной воздух, стараясь справиться с приступами боли, которая становилась невыносимой, заставляя покрываться ледяным потом и впиваться, как клещами, в собственное сознание.

— Не интересно, Тиб. Но ты, кажется, решил исповедаться? Давай! Удиви меня!

Сжал руку Шели, нащупывая пульс и успокаиваясь, когда почувствовал легкую пульсацию.

— Я ненавидел тебя с самого начала, потому что, в отличие от меня, отец признал в тебе сына. А я, сын королевской наложницы, был изгнан из Нижемая сразу после рождения. Мою мать обезглавили в тот же день, обвинив в измене Руаху.

— Ты хочешь, чтоб я расплакался от умиления или от жалости?

— Нет! Я хочу, чтоб ты понял, что ты никто, как и я. Ты — полный ноль! Такой же ублюдок! И я займу твое место! Это я вывесил флаг, это я сдавал тебя множество раз врагу, это я заманивал вас в ловушки. А ты, сукин сын, выживал!

Аш расхохотался.

— Печальное невезение, Тиб. Пожалуй, я даже пущу слезу. Кстати, готов признать нас семьей. Ты унаследовал пикантные наклонности Лючиана и шакалью трусость всех братьев.

Казалось, Тиберий его не слышал.

—Когда ты сдохнешь, я скажу, что на нас напали эльфы и провозглашу себя королем.

— Провозгласить — ничтожно мало. Ты как был псом, так и останешься.

Аш метнул взгляд в сторону, заметив краем глаза собственный меч, торчавший из дерева, пробивший ствол насквозь и сверкающий голубым огнем.

Тиберий подошел к Ашу и склонился над демоном:

— Как жаль, что ты не увидишь моей коронации.

Перевел взгляд на Шели.

— Белобрысая сука жива. Я специально делал на ней надрезы, наблюдая, как ее кровь вытекает в снег, а потом тащил её через озеро в лодке, зная, что ты почувствуешь и пойдешь за ней. Потому что ты слабовольный идиот. Когда сдохнешь, я буду трахать ее каждый день. Во все дыры и заставлять орать мое имя. Она орет, когда кончает, Аш?

Байстрюк резко схватил Тиберия за горло и медленно поднялся на израненные ноги. От удивления глаза помощника расширились. Замешательство длилось мгновение, а потом он ударил Аша по ногам, тяжёлыми носками сапог. Хруст костей и вонь разлагающейся плоти, но тот даже не пошатнулся, так и держал Демона на вытянутой руке, гипнотизируя, врываясь в его мозги и устраивая в них хаос боли, раздирая все защитные оболочки и смеясь ему в лицо.

— Ты все же сын шлюхи, которой отрубили голову за дело. В тебе нет королевской крови. Да! Смотри мне в глаза, Тиб. Видишь там свою смерть? Жаль, она будет быстрой.

Протащил к дереву и резко насадил на лезвие своего меча, которое прошло через горло предателя, заставляя того захрипеть в смертельной агонии.

— Все еще считаешь себя королем? Виват, Ваше Величество.

Рухнул на колени, рыча от боли, стискивая челюсти, сдерживая стоны и ускользающее сознание.

— Аш…

Намного сильнее обволакивающего бреда и мучительного шипения под кожей. Разложение живьем. Не боль, а дикая агония, которая на мгновения отключает сознание.

— Аш…

И снова поднялся, чувствуя, как темнеет в глазах. Сейчас нельзя подпускать костлявую суку с косой слишком близко, иначе тварь утащит их обоих. Подполз к ней, приподнял и рывком прижал к себе.

— Кажется, мы вдвоем останемся здесь, — пробормотал и провел пальцами по волосам, обхватывая ее затылок, зарываясь лицом в серебристые локоны.

«Мы…вдвоем. А где, не важно»

Да, не важно… Совершенно не важно. Отдаваясь боли, позволяя ей взорвать тело яростными ударами.

Почувствовал, как тонкие пальцы сплелись у него на шее и в затуманенное сознание ворвался голос Веды:

«Нет, Аш! Третьего она родит тебе через четыре месяца, если останется жива».

С громким криком, переходящим в хриплый стон, встал на ноги, чувствуя каждый миллиметр своей кожи, каждую полусгнившую кость, задыхаясь от боли. Поднял Шели на руки и резко выдохнул.

Сделал первый шаг, закатывая глаза и кусая губы.

«Останется! Я так решил!»