Глава 19

Теперь Корвин сам искал встречи со мной, я едва успевала придумать что-нибудь, чтобы казаться занятой делом. Иногда наши разговоры длились пару минут. Я думаю, что Корвину в те дни достаточно было увидеть меня, постоять рядом, даже говорить со мной было необязательно.

Иногда он спрашивал совета. Вернее, прямо-то не спрашивал, но по рецепту моей воображаемой тети Лори проговаривал вслух проблему, а если получалось так, что служанка давала толковую подсказку, так почему бы не прислушаться.

— Мне нужно, чтобы эрл Тайвер поддержал мое прошение на военном совете. Трижды я обращался к нему и трижды получал вежливый отказ.

Я смахивала пыль с книжных полок, мы снова беседовали в библиотеке — очень удобное уединенное место, как выяснилось.

— Это прошение связано с восточными землями? — медленно произнесла я, собирая в памяти все, что знала о эрле Тайвере.

— Да, — удивился Корвин. — С пограничными фортами.

— Тогда он не поддержит никогда. Пограничные форты стоят на землях, которые пятьдесят лет назад принадлежали роду Тайвер. Их отобрали по указу деда нынешнего короля, вроде бы за долги, но это не точно…

«Просто земли позарез понадобились короне!»

— Найдите другой путь, — начала было я и осеклась, поймав на себе изумленно-восхищенный взгляд черных глаз.

— Слуги знают все? — повторил он мои слова, не в первый раз, кстати, так что это уже превратилось в шутку, смысл которой понимали только мы двое.

— Ага. Так вот, земли не вернуть, но дайте ему что-то другое. Все ищут выгоду и…

Корвин шагнул ко мне и осторожно приподнял мою голову за подбородок, приблизил лицо.

— Ты бы хотела продолжить обучение?

— О-обучение? — заикаясь, выдавила я.

Я снова испугалась, что меня разоблачили.

— Ты умница, Мелли. Ты не должна тратить свою жизнь на тряпки и метелки. К сожалению, за исключением Арканум Розендоф, где обучают юных аристократок, есть только женский пансионат святой Бригитты, куда принимают всех, у кого найдутся деньги. Через два года ты можешь стать гувернанткой, библиотекарем, делопроизводителем. Моей помощницей или моей…

Он замолчал, не договорив.

— Да, но у меня нет денег, — напомнила я.

— Я оплачу обучение.

— Я бы хотела стать вашей помощницей, — прошептала я, потупившись.

С каждым разом мне все легче давалось притворство. Такая милая, добрая, благодарная Мелли.

…Не помню, сколько прошло времени с момента первой встречи в галерее. Была весна, лил дождь, я делала вид, что протираю окно. Корвин стоял, облокотившись на стол, и смотрел на размытый струями воды город, на дворцовую стену, на крыши домов, раскрашенные в желтые и красные цвета, на серое небо.

В тот дождливый день он рассказал мне о себе. О детстве в маленьком городке Ротвике, где он рос. Лет с десяти он помогал родителям в скобяной лавке, сам стоял за прилавком, а позже вместе с отцом ездил за товаром. По меркам аристократических родов Райдеры — голь перекатная, деревенщина, но по меркам Ротвика семья считалась обеспеченной.

Как когда-то я с замиранием сердца слушала рассказы няни о ее детстве в деревне, так теперь с искренним интересом узнавала подробности мальчишеской жизни. Как здорово было быть Корвином Райдером! Разводить голубей, ходить с друзьями в ночное пасти коров, купаться в бурной реке, да даже торговаться с купцами.

Однажды в Ротвик приехал вербовщик королевской армии. Он остановился в трактире и каждый вечер располагался за столом, угощал парней крепким элем, давал подержать огненное ружье, рассказывал о жаловании и возможности получить личное дворянство. Корвин не пил эль, не просиживал штаны на грубой деревянной лавке и не слушал, раскрыв рот, истории о сражениях, как его друзья, но не прошло и недели, как семнадцатилетний Райдер подписал контракт.

— Отец думал, что передаст лавку мне, — сказал Корвин. — Но я всегда знал, чувствовал, что не останусь в Ротвике.

— Почему? — только и спросила я, ненадолго оторвавшись от окна.

— Хотел увидеть мир, — улыбнулся он.

О Корвин, как я тебя понимаю! Это и мое самое жгучее желание!

Я кинула тряпку в ведро и оперлась о подоконник. В мутном отражении я видела Корвина, который смотрел только на меня — и когда говорил, и когда молчал. Мне сделалось страшно. Мы стали слишком близки. Райдер не из тех людей, что открывают душу первой встречной девчонке, я уже не раз краем уха слышала, что с новоиспеченным генералом опасно иметь дело, что такие, как он, поднявшиеся из низов, горло могут перегрызть, перешагнуть и пойти дальше. Я как-то увидела лицо Корвина после очередного совещания — застывшее, грозное — и сама перепугалась.

Но со мной он был совсем другим. Где-то в глубине души сурового и жесткого генерала прятался тот самый мальчишка с ямочкой на щеке, гоняющий голубей по крышам Ротвика.

— Почему вы рассказываете мне все это? — прошептала я.

Обернулась и поймала его улыбку.

Корвин любовался мною, в шестнадцать лет я уже умела истолковывать подобные взгляды, ловила их на малых приемах: мама решила, что пора постепенно выводить дочь в свет и учить ее общаться со двором. Я еще могла понять, почему мужчины восхищаются принцессой в богато украшенном платье. Густые волосы уложены в красивую прическу, ресницы чуть-чуть подкрашены, на губах нежно-розовая помада, ну и к тому же я, как ни крути, дочь самого короля. Но Корвин — вот что удивительно! — любовался простой девчонкой в самом скучном на свете платье, в чепце. Унылая серая мышка. Нет в ней ничего примечательного. По крайней мере мне так казалось.

— Я хочу, чтобы ты узнала меня настоящего, — ответил он.

И приблизился, встал в двух шагах, осторожно взял меня за руку.

— Почему? — прошептала я.

— Осенью я отвезу тебя в пансион святой Бригитты, — сказал он вместо ответа. — Ты окончишь его через два года, а потом, если ты не против, ты станешь моим делопроизводителем, моей помощницей и моей… женой.