Глава 22

Генерал Райдер старался избегать приемов, он всегда находил причину для отказа, но в тот раз выкрутиться не получилось, ведь предстояло торжество, посвященное битве при Серых Вратах. Не мог ведь сам виновник славной победы пропустить праздник.

Я сама оплошала, поделом мне. Знала бы, по какому поводу прием, сказалась бы больной. Мама бы, конечно, неодобрительно поджала губы, но настаивать бы не стала.

Как обычно, приготовления начались сразу после обеда. Сначала ванна с ароматными маслами, потом на распаренную благоухающую кожу наносят кремы, на волосы бальзам, обновляют маникюр, подщипывают брови. Я, уже привычная к процедурам, зеваю, скучаю и позволяю служанкам болтать о пустяках. Я впитываю их разговоры как губка. Все это пригодится для роли Мелли.

Спустя пять часов пытки скукой три пары рук отпускают меня на свободу.

— Вы готовы, ваше высочество, — говорит Лиззи, и девушки кланяются.

На меня из зеркала смотрит яркая красавица. Тяжелое парчовое платье украшено полудрагоценными камнями, которые переливаются в лучах вечернего солнца, проникающих сквозь окна. Густые волосы завиты упругими локонами: часть собрана на затылке, часть рассыпана по обнаженным плечам. Плечи припорошили золотистой пудрой, и такую же нанесли на виски и скулы. Я похожа на куклу, но только не на пухлощекого пупса, а на куклу-ярлу, какую дарят всем девочкам-аристократкам, чтобы они наряжали ее, причесывали и готовились ко взрослой жизни.

Я совсем не похожа на Мелли. Даже взгляд стал острым и язвительным.

— Вы бесподобны, ваше высочество. Такая хорошенькая! — пищит Элси, однако Лиззи, старшая, одергивает ее, шипит: «Ты что себе позволяешь!»

Прием начнется через полчаса, но я никогда не прихожу к самому началу. Вот и сейчас аккуратно присаживаюсь в кресло и занимаю время книгой. Мама будет недовольна, она считает, что наследница престола должна явиться в числе первых, вместе с родителями приветствовать гостей, но сейчас, пока мне только шестнадцать, мне дозволяют слегка нарушать этикет. В конце концов, сами же потом отправят спать, не дожидаясь полуночи.

С первого этажа сквозь толстые каменные стены приглушенно долетают звуки музыки: прием начался.

— Как же мне не хочется туда идти, — пожаловалась я няне, она молча сидела на стуле и вязала шерстяной носок. — Сегодня просто как никогда.

— Сходи на часок, покажись родителям, а потом потихонечку уйдешь.

— Да, ты права, — вздохнула я.

Встала, поправила подол, подошла к Мелли, чтобы обнять ее и поцеловать. Сейчас я последние минуты могла быть собой и не притворяться, а стоит шагнуть за порог покоев, придется превратиться в высокомерную Рин. Держать спину прямо, а подбородок высоко, не допускать фамильярности. Мама за этим следила особенно строго: мол, стоит лишь позволить подданным поблажки, как они сядут на шею.

К счастью, на малых приемах этикет соблюдался не так жестко. Распорядитель не стал выкрикивать мое имя, и я проникла в зал, заполненный людьми, почти незамеченной. Нашла родителей, они еще пока стояли рука об руку и благосклонно кивали гостям, подходившим засвидетельствовать свое почтение.

Какая немыслимая тоска! Аж челюсти свело, хотя я не провела на приеме и пяти минут. Я встала рядом с мамой, она чуть повернулась, окинула меня придирчивым взглядом. Нареканий к внешности не возникло, но выволочку я все равно получила.

— Где ты была, Рианна? — поинтересовалась она ледяным тоном. — Прием начался полчаса назад.

Как удержаться и не закатить глаза?

— Прошу прощения за опоздание, мама, — вежливо улыбнулась я. — Добрый вечер, отец. Как твое здоровье?

— Лучше всех, дочь! — хохотнул он.

Отец пребывал в отличном расположении духа, в отличие от тех дней, когда хандрил с самого утра. Хотелось верить, что не будущая Жатва так его приободрила.

Теперь, когда я встала рядом с родителями, меня тоже заметили. Мне недолго удалось скрываться от любопытных глаз. Я едва подавила раздраженный вздох: теперь эти взгляды будут преследовать меня каждую минуту, а заискивающие и ужасно бесячие подданные, кланяясь как марионетки, станут подлизываться и льстить.

— Иди прогуляйся по залу, пообщайся, — велела мама.

О, только не это, по крайней мере сейчас я могу лишь кивать и улыбаться!

— Ну, ма-ам…

Яростный взгляд королевы говорил яснее любых слов. Я цапнула с подноса проходящего мимо лакея бокал игристого вина. Мне его пить запрещали, так что это был протест. Такой себе протест, ведь в главном я не могла ослушаться маму.

— Ваше высочество… — Эрл Таллент тут же вырос передо мной как из-под земли, так что я едва не облила его вином. — Выглядите прекрасно, выросли настоящей красавицей.

— Спасибо за комплимент. — Я надеялась, что ответ прозвучал не слишком кисло.

Последовали еще десяток расшаркиваний в том же духе. Как я похорошела, да как выросла, а они-то меня вот таку-усенькой видали. Интересно где, ведь до недавнего времени я практически не покидала своих покоев.

Круг тем, которых можно было коснуться в разговоре с наследной принцессой, был очень узким. Одни и те же фразы слились в бесконечный унылый круг. «Лето в этом году обещают жарким, а осень — мягкой. Ждем хорошего урожая. Все на благо Невериона!» «Я слышал, что осенью в королевском театре планируют постановку „Благочестивой Терезы“. Планируете посетить?» «Какие книги вы читали в последнее время, ваше высочество? Хочу посоветовать их своей дочери. Ей, конечно, никогда не достичь той степени благоразумия и рассудительности…»

Творец, дай мне сил. Я крепилась, улыбалась, но уже медленно начинала закипать.

Гостей на приеме было очень много, больше, чем обычно. Я едва пробиралась сквозь толпу. Вернее, «пробиралась» — не совсем верно. Передо мной расступались, само собой, но не пропускали дальше без поклона, без вежливого короткого обмена репликами.

Еще через полчаса я решила, что с меня хватит. Я честно сыграла свою роль и могу потихонечку слинять. Как я любила это словечко Мелли!

Если бы только я успела, наверное, Корвин не узнал бы об обмане. Хотя бы узнал не так… Может быть, я сумела бы подобрать подходящие слова с ним наедине, но… получилось как получилось.

В зале, набитом людьми, стало жарко и душно. Пот катился по спине. Игристое вино вовсе не освежало. Чашу моего терпения переполнила последняя капля, когда эрл Фенри, отличающийся бесцеремонностью, выплыл мне навстречу, сияя широкой улыбкой.

— Ваше высочество! — громоподобно воскликнул он и едва не пробил лбом пол: так энергично поклонился.

Эрл Фенри явно перебрал горячительных напитков, щеки его пылали, глаза сверкали, на лбу блестели капли пота.

— Как вы выросли! Как похорошели! Настоящая невеста!

Я заледенела и погасила улыбку. Недопустимая тема. Вопросы замужества наследной принцессы никогда не обсуждаются в свете.

Но эрл Фенри на этом не остановился.

— Ваше высочество уже думает о том, с кем составить подходящую партию?

Вопрос ударил меня в самое больное место. Напомнил о том, что с Корвином мне не бывать никогда, разве что во снах.

Принцесса Рианна Вальдарская вскинула подбородок, ядовито улыбнулась и процедила — тут я невольно копировала мать — каждым словом стремясь уничтожить чувство собственного достоинства этого напыщенного болвана:

— Я непременно учту вашу озабоченность моей личной жизнью, эрл Фенри. Однако, смею заметить, обсуждать подобные темы в свете — дурной тон. Впрочем, чего я хочу от человека, который приходит на приемы либо чтобы выпить, либо чтобы опохмелиться. Боюсь, мне придется помочь вам разорвать этот порочный круг и спасти вас от себя самого. С этого момента вы нежеланный гость в королевском дворце!

Мой голос звенел и набирал высоту с каждым словом. Разговоры вокруг стихли, лица поворачивались ко мне. Щеки эрла Фенри из пунцовых стали мертвенно-бледными. Он, конечно, сболтнул лишнего, но ничего настолько серьезного, чтобы угодить в опалу у королевской семьи.

Это значит, его больше не пригласят в приличные дома, не дадут ссуду, не станут иметь с ним дел. Я не хотела заходить так далеко, просто собиралась поставить его на место. Я бы напомнила маме пригласить его в следующий раз. Я, конечно, колючка Рин, но ведь не законченная тварь.

Но именно так, похоже, думали гости, прятавшие взгляд.

Эрл Фенри нервно поклонился и, пошатываясь, пошел прочь. Люди шарахались от него, как от прокаженного.

И только теперь я увидела Корвина, застывшего у колонны. Он смотрел на меня и в первую секунду не верил своим глазам. Или не хотел верить. Сомнение на его лице сменилось болью. Потом злостью. А потом лицо сделалось совершенно пустым, захлопнулось, как дверь в прежде гостеприимный дом.

— Нет… — беззвучно произнесли мои губы.

Кого он увидел? Стервозную принцессу, которая любит унижать подданных? Высокомерную и холодную Рин?

Корвин держал в руке пустой бокал из-под вина. Он как раз собирался поставить его на поднос услужливого лакея, когда разыгралась эта некрасивая сцена.

Корвин промахнулся мимо подноса, и стеклянный бокал с грохотом раскололся о каменный пол, разлетелся на десятки осколков вместе с моим сердцем.

— Нет! — прошептала я и стремительно двинулась навстречу к Корвину.

Он в ту же секунду развернулся и отправился к выходу. Его спина, затянутая в черный китель, удалялась от меня. Я путалась в длинном и тяжелом подоле, теряла драгоценные секунды. «Стой, подожди!» — мысленно кричала я, но вслух не произнесла ни звука.

Он ушел, я не смогла его догнать. Ни в коридорах, ни в библиотеке, ни на террасе, увитой девичьим виноградом, ни в одном из наших потайных местечек я не нашла Корвина, хотя обежала их все.

— Где же ты, Корвин?

Я выдохлась в галерее, прислонилась к каменной стене, глотая слезы.

Наверное, стоило отпустить его в этот момент, но принцесса Рин всегда была очень упорной и не сдавалась просто так.

Я велела на следующий день отыскать генерала Райдера, где бы он ни был, и привести его ко мне для разговора.