Глава 24

Всю ночь, пока холод каменного пола постепенно проникал в мое тело, я не сомкнула глаз. Три года я старалась не думать о Корвине или думать только о своей ненависти к нему, а теперь вспомнила и о своей любви. Проклятие! Зачем? От этого только хуже. Зачем думать о человеке, который теперь никогда не улыбнется мне, никогда не простит, не поверит.

Под утро мне стало казаться, что я умерла и очутилась в преисподней, где время остановилось, солнце никогда не взойдет и холод никогда не отступит. Так и буду вечность валяться связанная, с затекшими руками и мокрыми от слез щеками. Даже охранников давно не слышно, утомились и замолчали. Поэтому я очень удивилась, когда за дверью послышался шум шагов, резкий окрик: «Открывайте, пора!» и следом за этим скрежет заржавевшего замка и скрип двери.

— О, генерал Дирк, какая честь, — усмехнулась я пересохшими губами, от движения кожа лопнула и закровоточила. — Неужели сами отвезете меня во дворец?

Я хорохорилась и ни за что бы не показала вида, как мне страшно. Так и буду язвить до самой столицы, благо ехать недалеко — пара часов в карете.

Генерал Дирк, стоящий в полутьме коридора, разглядывал меня, пока двое парней, тех самых охранников, пытались поставить меня на онемевшие ноги. Я честно старалась стоять прямо, но колени подгибались самым предательским образом.

На мой сарказм Дирк ничего не ответил.

— Ведите ее за мной, — бросил он.

Правильнее было бы сказать «волоките», потому что самостоятельно передвигаться я не могла, хотя веревки на лодыжках разрезали. Ополченцы переглянулись, подхватили меня в четыре руки и потащили.

— Шевели ногами шустрее, — пыхтел в ухо, судя по голосу, тот, кто не хотел становиться ловчим. — Надо разогнать кровь, а то плохо дело будет.

Да уж, спасибо за совет, а то я не знаю.

Меня привели на площадь перед воротами, куда я прибыла вместе с друзьями в экипаже матери почти два месяца назад. Как я радовалась новому учебному году! А мои друзья… Где они? Все ли с ними хорошо?

— Генерал… — чуть слышно позвала я: рот такой сухой, что слова застревают. — Генерал Дирк!

Я хотела спросить о моих друзьях, но вовремя сообразила, что он может и не знать людей, с которыми я близка, и не стоит давать ему дополнительный козырь. Он знает только про Эрика.

Правда, этот гад даже не обернулся на мой призыв.

— Надеюсь, вы сдержите слово офицера и не казните эрла Грейвуда за то, что он хотел спасти меня!

В моем голосе сами собой проскользнули властные нотки.

— Слово офицера, — насмешливо повторил Дирк, надо же, снизошел! — Забудьте об этих аристократических побрякушках. Я буду делать то, что выгодно для нового государства. Хватит, поездили вы на нас достаточно!

— Вы обещали! — закричала я, задохнувшись от ужаса — и откуда только силы взялись.

Дирк на мгновение обернулся, мол, неужели у пигалицы прорезался голос?

— Я его не казню, — сказал он. — Ни к чему. Жатве нужны крепкие бойцы, иначе зрелище выйдет унылым.

Да. Жатва. Как я забыла? Эрику сохранят жизнь только для того, чтобы отнять ее меньше чем через три недели. Но он еще поборется! Поборется! И Элейн, и Майлз и Таисия, и Вейн. Все мои дорогие друзья будут вместе, когда меня не станет, и если погибнут, то погибнут героями.

За воротами нас ожидал черный экипаж без гербов и опознавательных знаков, на козлах восседал возница. Рядом ожидал эскорт: мужики на затрапезных лошаденках, в дырявых ватниках и грязных штанах. Да, это вам не королевская гвардия.

Генерал Дирк распахнул дверцу и издевательски подмигнул:

— Карета подана, выше высочество.

Парни приподняли меня под мышки и закинули в душную темноту, однако после ледяной каморки и жесткого пола кожаные сиденья показались уютными и мягкими. Я втиснулась в угол, прижалась щекой к обивке и не заметила, как заснула, едва карета сдвинулась с места.

В реальность меня вернули грубо: генерал Дирк бесцеремонно затряс за плечо. Я открыла глаза, но все равно казалось, будто я сплю.

Разве может быть взаправду, что окружающая дворцовый комплекс стена местами обрушена, развалена на камни? Деревья старейшего во всем Неверионе сада вырваны с корнем, частично распилены на дрова. У костров грелись вояки, готовили в котелках вонючее варево из крупы и сала. Всюду наблюдались следы недавних сражений. Гладкие светло-серые стены дворца покрыты выбоинами и подпалинами от огненных ядер. Прекрасная мраморная лестница, по которой к парадному входу поднимались гости в бальных нарядах, разбита, так что пришлось идти осторожно, чтобы не споткнуться об острые каменные куски.

Я поднималась сама, радуясь тому, что снова чувствую ноги. Шла хоть и под конвоем, но высоко подняв голову. Было бы ужасно, если бы меня несли на руках, как жертвенную овцу.

Внутри тоже царил хаос. Зачем надо было разбивать вазы и срывать со стен картины, резать портьеры? Кому мешают красивые вещи?

Генерал Дирк уверенно шагал по коридорам, и вдруг меня осенило: он ведет меня в бывшие покои отца. Когда я догадалась, будто наткнулась на невидимую стену. Охранник подтолкнул меня в спину, не понимая, почему я замешкалась.

— Почему… мы идем к отцу? — прошептала я. — Он мертв.

Генерал Дирк снова не ответил, впрочем, мне и не требовались его объяснения. Дворец занят революционерами, в бывших покоях знати наверняка разместились члены временного правительства, а в комнатах моего отца — сам Райдер.

«Надо же, Корвин, раньше я не замечала в тебе тяги к красивой жизни!» — с усмешкой подумала я.

Мы остановились у крепких двустворчатых дверей, которые раньше украшала замысловатая резьба. Теперь в центре, где располагался хитроумный магический замок, зияла обугленная дыра: магию выжигали магией, а на полу, там, где защитники короля нашли свою смерть, до сих пор виднелись засохшие пятна крови.

Я переступала порог с чувством, будто здесь обитает призрак моего отца. Мы никогда не были близки с королем Рэтклиффом, но все-таки я появилась на свет благодаря ему. А что с мамой? До сих пор никто не сказал мне о ней ни слова.

— Стой! — Дирк дернул меня за руку, останавливая.

Он вынул нож, и пока я, пытаясь сохранить остатки достоинства, ожидала, что нож воткнется мне под лопатку, Дирк перерезал веревки на моих запястьях.

— Иди!

— А… что мне делать там?

Я вглядывалась в полумрак коридора, куда выходили прикрытые двери комнат: кабинет, спальня, умывальная… Из последней как будто доносился плеск воды и перешептывания.

Конвоиры выстраивались вдоль стен, однако следом идти не собирались. Выйти не получится, но внутри я, что же, буду предоставлена сама себе?

Генерал Дирк посмотрел недовольно, вопрос ему не нравился, но еще больше, видимо, не нравился ответ.

— Он приказал тебя привести и ожидать его появления.

Он?

— Корвин? — прошептала я и тут же одернула себя. — Генерал Райдер?

Дирк прищурился.

— Хм… Говорит, он тебя не узнал в числе студентов. — Дирк говорил будто для себя, а не для меня, проговаривал вслух.

«По совету тетушки Лори?» — не к месту хихикнул внутренний голос. Что же, это явно нервное.

— Видел принцессу лишь изредка на приемах, и то издалека, а одежда меняет людей.

Ты даже не знаешь, мерзкий Дирк, до какой степени ты прав.

— Ему надо взглянуть на тебя поближе, чтобы подтвердить под присягой, что ты и есть принцесса Рианна. Уважим маленькую просьбу генерала, ваше высочество? Мы ведь не хотим допустить ошибки?

Он втолкнул меня в проем. Двери захлопнулись.

— Жди, — велел Дирк, а потом обратился к парням: — Ни шагу от двери. Не спускать глаз! Если девчонка улизнет, я с вас всех шкуры спущу!

Так как стоять в коридоре и ждать было попросту глупо, я тихонько двинулась на звуки человеческой речи и плеска воды. Дверь в умывальню оказалась приоткрыта, на меня дохнуло влажное тепло. Я шагнула внутрь, и меня окутали клубы пара.

В центре широкой комнаты возвышалась на львиных лапах глубокая ванна, заполненная горячей водой. Рядом стояли две девушки, которых я не узнала в обычных льняных платьях, а не в одежде горничных. Я не видела их раньше без чепцов, закрывающих волосы. У одной они были русые, заплетенные в две тощие косицы, у другой рыжеватые.

— Выше высочество, — прошептала русоволосая и сделала реверанс, за что немедленно огребла оплеуху от своей товарки.

— Нет больше высочеств! Говори ей просто Рин!

Знакомые голоса!

— Элси? Лиззи? Вы как здесь? — выдохнула я, чувствуя, как щиплет в носу от подступающих слез.

Осколки прошлой жизни… Мои бывшие служанки, вот только взгляды теперь непокорные и злые, по крайней мере у Лиззи; Элси все же глядела с сочувствием.

— У вас все хорошо? — спросила я, не получив ответа на предыдущий вопрос.

— Да уж получше, чем у вас. У тебя, — фыркнула Лиззи. — Раздевайся да залазь в ванну. Мы поможем по старой памяти. Вы ведь, бедолаги, даже сами помыться не можете.

— Я могу сама помыться! — вспыхнула я от негодования. — Сама справлюсь! Мне только…

Я посмотрела на свою перепачканную в грязи, мокрую и драную сорочку, в которой спасалась через окно, кажется, вечность тому назад, а на самом деле только вчера.

— Мне нужна сменная одежда! В моих покоях что-то должно остаться. Принесите, будьте добры.

Я была вежлива. Я и раньше их никогда не обижала, клянусь Творцом, так откуда столько презрения во взгляде Лиззи? Элси ей не перечила, уставилась в пол.

— Принесем, — хмыкнула Лиззи.

— И расческу!

Пока они ходили, я забралась в ванну и откинулась на спинку, не веря своему счастью. Как тепло, хорошо, боль из онемевших суставов уходит. И хотя синяки и ссадины смыть не получится, я хотя бы предстану перед Корвином в приличном виде.

Рано я радовалась. Лиззи вернулась одна и принесла тонкий пеньюар и полупрозрачную накидку. Я и не помнила, что в моем гардеробе имеется этот ужас.

— Мне нужно платье! — воскликнула я.

— Осталось только это, — пожала плечами бывшая служанка. — Девочки платья разобрали, имеют право, вам они теперь не нужны. А это бесстыдство никто забирать не стал, это для всяких распущенных девиц.

Лиззи, славная Лиззи, которая всегда вежливо улыбалась и выполняла все мои прихоти, смотрела с ехидной улыбочкой. Не было ни малейшей возможности узнать, правду она говорит или притащила этот полупрозрачный пеньюар в отместку за что-то.

— За что ты так со мной? — тихо спросила я.

— Как так, Рин? Обычно себя веду.

Остренькая мордашка Лиззи лучилась радостью, хотя она и сжимала губы, чтобы скрыть ее. «Так тебе и надо!» — говорил ее взгляд.

Так и пришлось нацепить на себя пеньюар: он толком не скрывал ни тела, ни синяков на коже. Я расчесалась и заплела косу вокруг головы, спасибо Мелли, что научила меня. Говорила, что однажды мне это может пригодиться. Вот и пригодилось, нянюшка…

Я пришла в бывшую гостиную отца, уселась, укутавшись в оторванную портьеру.

Или у генерала Райдера слишком много дел, чтобы со всех ног бежать к пленной принцессе. Или… Что же, он давно искал возможность поквитаться за все и теперь отыграется по полной. Я знала, почему он не торопится: ожидание выматывает жертву, заставляет терять голову, трястись от страха. Это худшая пытка, чем раскаленные щипцы.

И надо сказать, расчет сработал. Я накручивала себя с каждой минутой все больше. В какой-то миг поймала себя у распахнутого окна: стоит ли ждать казни, если вот он — выход…

Нет, не выход! Я еще жива. И буду цепляться за эту жизнь изо всех сил!

Распахнулась дверь, и мой персональный кошмар переступил порог.

— Корвин.

— Рин.

— Знакомый дерзкий взгляд. Испугана, но не сломлена.

— Я не боюсь!

— Это пока.