Глава 26

Никогда, никогда прежде я не испытывала и близко ничего похожего. Даже в тот раз, когда Корвин целовал Мелли. Ведь он касался ее так бережно и осторожно, будто она была хрустальной вазой.

Сам воздух между нами наэлектризовался и сыпал колючими искрами. Я вскрикнула и прикусила губу Корвина, когда одна такая искра ударила меня в щеку. Они жалили не сильно, только разогревая, а не притупляя страсть.

— Магия, — выдохнула я, прерываясь на секунду. — Это магия твоя и моя…

И подумала еще: «Да это забавно. Он не врал насчет игр с огнем!»

— Все! — Он взял мое лицо в руки, мы глядели в глаза друг другу и хватали воздух саднящими губами. — Все, Рин! Достаточно!

Я ничего не ответила, только провела кончиками пальцев вниз по его шее, забралась под тугой воротник кителя и дотронулась до яремной ямки у основания шеи. Внутри нее бился пульс и колол кожу крошечными разрядами. Зрачки Корвина расширились, дыхание прервалось.

Я дернула китель. Никаких крючков или пуговиц, две полочки сцеплялись магией, образуя почти невидимый шов. Сам хозяин кителя мог расстегнуть китель за секунду. Хозяин или тот, кого его магия признала своим. А много ли ей, безмозглой, нужно? Китель расползся под моими ладонями. Я прильнула к горячему крепкому телу, к твердой мужской груди. Между нами лишь тонкая ткань пеньюара и хлопок нательной рубашки.

Сумасшествие. Бред. Мы оба потеряли остатки рассудка.

За окном хлестал дождь, бил в окна. Внезапно полутьма комнаты озарилась светом сверкнувшей молнии, и мне показалось, мир вокруг знает, что сейчас происходит между опальной принцессой и генералом, перешедшим на сторону врага.

Проще воде и камню образовать союз и небесной птице и рыбе морской стать парой, но нам никогда не быть вместе.

И это «никогда» жгло нутро до раскаленных углей. Но пока я целовала Корвина, чувствовала его дыхание и тепло, пока прижималась к нему, было не так больно.

На пол полетел черный китель и моя накидка. Корвин подхватил меня на руки, а я обвила ногами его талию. Мы рухнули в кресло. Наши поцелуи больше напоминали борьбу, наши языки и пальцы сплетались в горячей схватке.

Ладонь Корвина легла на мое бедро и поднялась выше, забралась под смятую ткань, под которой уже ничего не было. Большой палец мимолетно скользнул по самому беззащитному и потаенному местечку, но Корвин тут же убрал руку, вцепился в подлокотники, пока я целовала его. Коса растрепалась, и мои распущенные волосы закрыли нас шатром, отгородив от мира.

Что бы там ни происходило вокруг, здесь мы только вдвоем. Ну же, Корвин… Движения моих губ молили о продолжении. Я положила ладонь на пояс его брюк, но Корвин перехватил ее, поднес ко рту, поцеловал. Как горел его взгляд! Испепеляющим черным огнем. Было в нем что-то пугающее и опасное, да только меня испугать уже не получится.

— Р-рин… — выдохнул он глухо, рвано.

И в одном коротком слове я слышала тысячу смыслов: «Мое терпение на пределе, Рин!», «Мы должны остановиться прямо сейчас», «Я жажду тебя, проклятая принцесса!»

Я сидела на его коленях, обхватив их бедрами, раскрытая, готовая ко всему.

— Не заставляй упрашивать тебя! — крикнула я.

Что происходило сейчас между нами? Как назвать этот поединок воль? Эту иссушающую жажду? Я его ненавидела. Я его любила. Я заранее прощала ему свою смерть. И желала ему гореть в аду.

О Творец, как одно слабое человеческое сердце может вмещать в себя столько чувств и не разорваться?

Я снова потянулась к его губам, однако Корвин откинул голову на спинку кресла и, глядя глаза в глаза, впитывая каждую мою эмоцию, провел рукой по внутренней поверхности моего бедра, по гладкой коже к жаркой сердцевине.

— Нравится смотреть на меня? — начала я с вызовом, но…

Выгнулась и задохнулась. Его пальцы — горячие, осторожные — гладили меня там, где никто прежде не касался. Они то дразнили и не торопились, и тогда я могла лишь стоном взывать о продолжении. То становились напористыми и уверенными, творили настоящую магию. Может, это она и есть? Тайное заклинание высшего порядка… Ведь… иначе… откуда… такое… блаженство…

Я ахнула, задрожала всем телом, стиснула бы колени, но лишь сжала крепче бедра Корвина, а потом, совершенно обессиленная, будто выплеснула магию без остатка, осела, уткнулась, тяжело дыша, в его вспотевшую шею. Прижалась так сильно, что ощутила его неутоленное желание, распирающее ткань черных брюк.

— А ты?..

Я снова потянулась к его поясу, он отвел мою ладонь. И мне почему-то захотелось плакать. Вот мы рядом, так близко друг к другу, что между нашими телами нет и капельки свободного пространства. Наш пот смешался, дыхание переплелось… Но между душами пропасть.

Корвин, не говоря ни слова, встал вместе со мной на руках. Без малейшего усилия, будто я была щепочкой. Он отнес меня в спальню, положил на кровать, укутал в одеяло, тихонько отвел с моего лба мокрую прядь волос.

— Спи.

Он ушел и оставил меня совсем одну.