Глава 30

Наступило время обеда. Мы устроились за нашим уединенным столиком в столовой. Появилась единственная возможность поговорить, но никто не заводил разговора, и к тарелкам с жидким картофельным пюре с прожилками мяса никто не притронулся, даже Вейн. В конце концов наша демонстративная неподвижность привлекла внимание охраны.

— Эй, вы там что, бунтовать вздумали? — окликнул нас бородач-ополченец. — Голодовку объявили? Так это завсегда пожалуйста! Сегодня-завтра без жрачки побегаете по полю, на третий день, глядишь, образумитесь!

Со всех сторон к нам устремились испуганные взгляды. Никому не хотелось по нашей милости быть наказанными.

— Ешьте, — шепнул Майлз и первым приступил к ужину.

— О, смотрю, аппетита ты не потерял, — прошипел Эрик и стиснул свою ложку так, что она согнулась.

— Эрик, всё, — устало вздохнула я. — Достаточно. Какие причины ни подтолкнули бы Майлза к предательству, назад уже не отмотать. Пусть он скажет, что хотел. Обещаю выслушать спокойно. И все мы послушаем!

Я обвела взглядом хмурые лица друзей, Эрик коротко кивнул, подчерпнул с тарелки картофельное варево, сунул в рот и принялся с ожесточением двигать челюстями, а руки сложил на груди: мол, рот занят, больше ни слова не скажу.

Майлз, против ожиданий, разговора не начал, а вынул из внутреннего кармана форменной куртки изрядно помятый лист бумаги и протянул его Элейн, сидящей рядом с ним.

— Вот, сначала прочитайте.

— Что это? — Элейн сдвинула брови.

Она двумя пальцами развернула страницу, явно вырванную из тетради. Листок был исписан с двух сторон неровными строчками, кое-где зачеркнутыми, будто Майлз тщательно подбирал слова. Лейн скользнула взглядом по первому предложению, и ее глаза удивленно распахнулись.

— «Я знаю, как выглядит мой поступок. Вы считаете меня предателем, но я всего лишь хочу спасти Рин, — произнесла она вслух. — Я надеюсь, что, когда вы читаете это письмо, Рин, целая и невредимая, сидит рядом с нами». Что?..

— Прочитайте по очереди. Я писал это признание полночи. Здесь найдутся ответы на большую часть вопросов, но если что-то останется непонятно, я объясню, — тихо сказал Майлз.

Мы с друзьями растерянно переглянулись. Выходит, Майлз знал, что правда всплывет? Или даже сам хотел признаться?

— Читай, — попросила я Элейн.

Я следила за тем, как меняется ее лицо, пока глаза бегают по строчкам. Складка между бровей разглаживается, мышцы расслабляются. Она то и дело посматривала на Майлза, который сейчас механически опустошал тарелку, и то лишь для того, чтобы не вызывать подозрений охраны. И взгляд подруги, сначала холодный и презрительный, постепенно смягчался.

— Рискованный был план, Майлз, — подытожила она, передавая листок Вейну.

Я сгорала от нетерпения, Вейн это понял и измятое послание скользнуло по поверхности стола ко мне.

— Думаю, Рин имеет право прочитать без очереди.

Я протянула руку, но испугалась и отдернула пальцы, будто им предстояло коснуться обжигающей поверхности. Будто Майлз понял обо мне что-то, чего я знать о себе не хотела.

— Позже, — прошептала я.

И снова я наблюдала, как на лице Вейна проступает гамма чувств. Он, правда, ничего не сказал, однако глубоко задумался. Отдал письмо Таисии, но Эрик, который давно ерзал на месте, вырвал листок, готовясь вывести Майлза на чистую воду.

Элейн и Вейн, дочитав послание, сменили гнев на милость, но чем дальше читал Эрик, тем явственней злился. Я вообще перестала что-либо понимать. Какой план возник у Майлза, и если благодаря ему я все еще жива, то почему у Эрика побелели скулы оттого, как крепко и яростно он сжимает челюсти?

Он скомкал листок и бросил его на стол. Комочек отскочил от поверхности, я едва успела поймать. Пора.

Строчки послания прыгали перед глазами. Если считать, что некоторые предложения Майлз зачеркивал и писал заново, то письмо оказалось не таким уж большим.

'Я знаю, как выглядит мой поступок. Вы считаете меня предателем, но я всего лишь хочу спасти Рин. Я надеюсь, что, когда вы читаете это письмо, Рин, целая и невредимая, сидит рядом с нами. Я понимаю, что, возможно, я больше никогда не смогу смотреть вам в глаза, особенно если я ошибся и мой план провалится, но, если бы снова пришлось выбирать между вашей ненавистью и слабым шансом спасти Рин, я бы все равно поступил так, как поступил.

Мы все ненавидим генерала Райдера и считаем его врагом. Он и есть враг. Вряд ли мне или Вейну или даже Лейн с Таисией следует ожидать милостей от него, но… Рин, если ты читаешь эти строки, ты сейчас взбесишься и выльешь на меня ушат ледяного презрения за мою откровенность. Я и правда не знаю, какая история связывала тебя и генерала в прошлом. Все, что у меня есть, — мои наблюдения. Итак: но! Генерал Райдер может ненавидеть тебя. Может презирать. Однако я понял одну важную вещь — он не позволит тебе погибнуть!'

Я вскинула ошарашенный взгляд на Майлза, а тот, видно, догадавшись, до какого места в письме я добралась, ответил печальной улыбкой, лишь слегка приподнявшей краешки его губ.

«Об этом говорят все его поступки. Он скрывал твое имя, хотя узнал тебя сразу, как увидел. Он самолично бросился спасать тебя от насильника, а не отправил кого-то из подчиненных. Причем, по словам Лейн, бежал со всех ног. Он не сводит с тебя взгляда, когда ты рядом. Не знаю, заметил ли кто-то еще, но я заметил! И то, как он смотрел на Эрика… Он смотрел как мужчина, которого мучает ревность».

— Майлз, ты! — задохнулась я. — Ты все неправильно понял! Все перевернул с ног на голову!

— Читай до конца, — попросил он.

«А еще я понимал, что тянуть нельзя. Рано или поздно, но кто-нибудь все равно выдал бы Рин, мы все лишь слабые люди. Кого-то можно купить, на кого-то надавить, запугать. И в это время генерал Райдер мог бы оказаться слишком далеко — на северной границе, на востоке, в другой части страны. Надо было торопиться, чтобы Рин отправили на опознание именно к нему, ведь Райдер один из немногих, кто знает принцессу в лицо, и, если Рин попадет в его руки, он не позволит ее казнить. Я очень хочу в это верить… Наверное, вы спросите у меня, почему я не предупредил заранее? Все случилось слишком быстро, я не успел. Все части мозаики встали на свои места неожиданно, уже после того, как Дирк увел на допрос часть студентов. Я вернулся в комнату, а потом все обдумал и попросил отвести меня к нему для важного разговора… Рин, я пойму, если ты никогда не простишь меня, но если ты до сих пор жива, цела и невредима, я считаю, что я пожертвовал своим добрым именем не напрасно…»

У меня дрожали руки. Да что там руки, тряслась каждая прожилка, каждая клеточка. Я молчала до тех пор, пока письмо не прочитала Тис, и лишь когда она отложила листок и поглядела на Майлза своими большими доверчивыми глазами, я сказала:

— Майлз, как видишь, ты ошибся. Моя казнь не отменена, а лишь отстрочена на время. Я бы предпочла быструю смерть на эшафоте, но увы. Корвин не собирается меня спасать, наоборот, вызвался стать распорядителем игр, чтобы еще больше меня помучить. Одно меня радует — все это время я буду вместе с вами, неважно, сколько нам осталось… И я не хочу тратить оставшиеся дни на злость и обиду. Я прощаю тебя. Ты хотел как лучше. Просто… запутался. Скажу правду, доверять тебе как прежде не смогу, но все еще… Я все еще считаю тебя своим другом. Дурачина ты!

— Нет уж, такое не прощается, — проворчал Эрик. — Мне ты больше не друг!

Майлз кивнул, соглашаясь, будто ничего другого от Эрика и не ждал, и все же он явно ожил после моих слов.

— Ты не знаешь, зачем он на самом деле вызвался распорядителем… — начал было Майлз, но и моему терпению тоже пришел конец.

— Хватит! — шепотом крикнула я. — Это ты не знаешь ничего! Считаешь себя самым умным! Райдер никого не пощадит! Вспомните, как он поступил со старшекурсниками! Он никого не станет спасать. Никого! Особенно меня!

— Эй, столик у стены! Мы вас рассадим! — Мои эмоциональные жесты снова привлекли внимание охраны, хотя наших слов было не разобрать. — Пять минут до завершения ужина!

Я вцепилась в ложку и уставилась в тарелку. Грудь пекло огнем. Эрик погладил меня по плечу. Мы все молча принялись за еду. Судя по тому, как Вейн принял из рук Майлза половинку кусочка хлеба, а Элейн протянула ему салфетку, друзья тоже поняли его поступок. Хотя доверие вернется не сразу, а Эрик до сих пор смотрит волком, наша маленькая команда не рассыпалась и пережила это испытание.