Глава 32

Казалось, что нам отведено много времени. Три недели! Почти бесконечность. Первые дни после захвата академии действительно тянулись как резиновые, мы с трудом привыкали к новой жизни, где изменилось буквально все: наш статус, распорядок дня и — особенно — наши ожидания от будущего. Но стоило чуть-чуть привыкнуть, как время будто сорвалось с цепи, а отличить один день от другого стало сложнее: одинаковая еда на завтрак, обед и ужин, тренировки до полного изнеможения — и никаких других занятий, ведь смертникам история Невериона не понадобится. Менялись лишь заклинания, которые мы тренировали, и сами магистры. Мы уже освоили заклинания магии земли, потом воды, теперь изучали огненную стихию под руководством магистра Алара.

Я старалась не думать о том, что наше нынешнее, хоть и тяжелое, но относительно безопасное существование вот-вот закончится. Пока каждый новый день был близнецом предыдущего, верить в это было не так уж сложно.

Даже ополченцы, караулившие нас, расслабились, освоились, завели себе места для отдыха в сквере, где сложили очаги из камней, настелили лежанки, обломав лапы старейших благородных елей. Многие, не зная, чем себя занять, слонялись по территории Арканум Розендорф. Парням надоело подсматривать за тренировками, ведь на них никто не умер и не покалечился.

Однажды утром все изменилось.

— Вы видели? — прошептала Элейн за завтраком. — А хотя нет, наверное, не видели! Только у меня окна спальни выходят на центральные ворота.

Вид у подруги был встревоженный. Лейн и так выделялась среди нас особенной бледностью, которой всегда гордилась и называла ее признаком благородной крови, а теперь ее щеки сделались и вовсе мертвенно-белыми.

— Что там? — быстро спросил Майлз.

Эрик, которого он, видимо, опередил с вопросом, поморщился.

— Повозки… — выдохнула Элейн. — Открытые повозки стоят на внутреннем дворе. Наверное, приехали ночью. Я насчитала шесть штук. Внутри длинные скамейки и…

Лейн облизнула губы.

— И что-то похожее на цепи. Хотя я могу ошибаться, все же с такого расстояния трудно рассмотреть.

— Эти повозки прислали за нами, чтобы везти на Жатву, — мрачно произнес Эрик вслух то, что у каждого вертелось на языке.

Я огляделась: за всеми столиками шушукались. Видимо, те, кому из комнат открывался вид на ворота, делились новостями с теми, у кого окна, как у нас пятерых, выходили на академический сквер.

— О Творец! Когда? — пискнула Тис и закрыла лицо руками.

Мы молча смотрели друг на друга.

— Кто-то вообще считал дни? — прогудел Вейн. — Вроде три недели еще не истекли, нет?

— Истекут завтра, — негромко произнес Майлз. — Я считал.

— А почему молчал? — набросилась на него Лейн. — Почему не предупредил?

Майлз обескураженно посмотрел на нее.

— Вообще-то я думал, что все в курсе!

Мы снова притихли, обмениваясь испуганными взглядами. Для всех, кроме Майлза, новость стала громом среди ясного неба.

— Значит, завтра, — подытожил Эрик. — Что же… Сегодня последний день тренировки у магистра Алара, выжмем из нее максимум!

— Рин, ты не знаешь, как устроен лагерь участников Жатвы? — взволнованно спросила Тис. — И что нас ждет?

Я покачала головой. Увы и увы, я всегда старалась держаться подальше от любой информации о Жатве. Как будто если я сделаю вид, что ничего не происходит, то и сами смертельные игры перестанут существовать. А ведь я бы многое могла узнать о ловушках, об испытаниях. Как бы пригодились сейчас эти знания! Нынешние распорядители Жатвы не станут изобретать ничего нового, а возьмут уже готовое.

Я вспомнила, как на приеме, организованном в честь моего возвращения в академию, отец просматривал схемы. Его глаза горели азартом. Он был очень доволен работой своих помощников, они наверняка поработали на славу, чтобы порадовать короля. Я знала, что отцу не так-то просто угодить. С каждым годом его запросы росли, а игры становились все кровавее и безжалостней. А ведь я тогда могла спокойно подойти к отцу и попросить рассказать мне о будущей Жатве. Он бы поделился, причем с радостью.

Фу. Нет. Мерзость. От одной мысли затошнило.

— Я знаю очень мало, — призналась я. — Какие-то обрывочные сведения. Знаю, там есть амфитеатр. Часть испытаний проводят на арене, и публика может наблюдать за ними с трибун. Арена непростая, она оснащена магическими артефактами. Толком не предположу, для чего их используют.

— Артефакты… — медленно повторил Майлз, запоминая. — Магия иллюзий? Стихий?

Я пожала плечами.

— Наверное, и та и другая.

Он кивнул, мол, продолжай. Друзья внимательно слушали. Даже эти крупицы сведений могут оказаться полезны.

— Игры длятся в целом две недели, но испытания проходят через день, перемежаясь с днями отдыха, — продолжила я, удивляясь, что каким-то образом сохранила в памяти эту информацию.

— О, даже отдых намечается! — взбодрился Эрик.

— Думаю, этот свободный день нужен, чтобы кое-как подлатать участников, иначе игры потеряют половину зрелищности, — жестко высказался Майлз.

Элейн схватила всхлипнувшую Таисию за руку, да и сама Лейн, хоть и старалась не показывать вида, была перепугана до смерти.

— Давай не будем об этом сейчас? — предложила я.

— Будем! — отрезал Майлз. — Каждая мелочь может пригодиться нам, чтобы выжить.

— Да, Майлз прав, — согласился и погрустневший Вейн. — Девочки, держитесь.

И он протянул свои большие, пухлые руки к моим подругам, предлагая им держаться за него в самом прямом смысле слова, чем они и воспользовались. А Эрик положил ладонь на мою спину, между лопаток. Я почувствовала жар на коже от его прикосновения.

— Ты сказала, что часть испытаний проводят на арене, — напомнил Майлз, возвращаясь к разговору. — А другую часть?

Я скривилась от отвращения. Непросто произнести такое вслух.

— Охота. Вот тут как раз вступают в игру ловчие. Участников выпускают в лес или в поле, на болото… В общем, локации могут быть разные. А смысл один — ловчие разыскивают и…

Я сглотнула.

— Убивают. Но сейчас, владея магией, мы сумеем за себя постоять!

— Эти испытания как-то чередуются? Допустим: день на арене, отдых, потом день охоты?

Я покачала головой:

— Мне ничего об этом не известно.

— Хорошо. Еще один важный вопрос. Они заставят нас драться друг с другом?

Вопрос, ответа на который я изо всех сил старалась избегать. Что же, Рин, прятать голову в песок ты, как мифическая птица далеких южных краев, научилась отлично.

— Да, — протолкнула я сквозь онемевшие губы. — Это одно из финальных испытаний.

— Мамочки… — простонала Тис, из ее широко распахнутых глаз текли слезы, и она, кажется, даже не понимала, что плачет.

— Как это происходит?

— Майлз, скотина, зачем ты их мучаешь! — не выдержал Эрик.

Он вскочил с места, взъерошил свои вьющиеся волосы, отросшие уже до такой степени, что челка падала на глаза.

— Сесть! — немедленно раздался суровый окрик наблюдателя, а охрана у дверей направила в сторону Эрика дула огненных ружей. — До окончания завтрака десять минут!

— Эрик, сядь, пожалуйста! — Я поймала его руку и потянула, заставляя опуститься на место.

Мы, к слову, так и не притронулись к каше. До еды ли сейчас, если у центральных ворот выстроились черные повозки смертников?

— Он нас не мучает, — сказала Элейн, задрав дрожащий подбородок. — Он хочет нас подготовить.

— Спасибо, Лейн… Итак, Рин, как это происходит?

Я отпила немного воды, чтобы смочить горло.

— Насколько мне известно, каждый из оставшихся в живых игроков получает жетон с именем противника. Он должен его убить. Если не убьет за отведенное время, тогда умрет сам.

— Какая… лютая… жесть… — пробормотал Вейн, промакивая салфеткой вспотевший лоб. — В этом я точно участвовать не стану.

— Сколько победителей в Жатве? — спросила Элейн, опередив Майлза.

— Один, — ответила я, не в силах посмотреть в глаза друзьям, будто была перед ними в чем-то виновата.

— Ясно, — только и сказал Эрик.

Что тут еще скажешь? Одно лишь немного успокаивало мою совесть: я точно не выживу. Зато у Майлза, Эрика, Вейна, Элейн и Тис есть шанс. Я редко молилась Творцу, но сейчас… Пожалуйста, пусть победителем станет кто-то из них!