Глава 34

Нам пришлось ждать в повозках, пока кашевары отряда ополченцев на скорую руку приготовят перловку с вяленым мясом. К счастью, кувшины с чистой водой принесли почти сразу. Ни сок, ни компот, ни изысканные вина не сравнятся со вкусом студеной колодезной воды.

Райдер не уходил, стоял и смотрел, как мы пьем. Он дождался и появления походного котла с кашей. Его несли двое парней, а следом за ними еще двое тащили стопки оловянных мисок.

— Он приехал, чтобы сопровождать нас в лагерь? — прошептала мне на ухо Элейн.

Откуда мне знать? Но, судя по тому, как Райдер печется о товарном виде будущих игроков, да, он станет нашим надсмотрщиком в дороге.

Майлз как раз передал мне миску с дымящейся перловкой, щедро наваленной с горкой. Никогда не любила перловку, а теперь, после выброса адреналина и заполнив желудок водой, я поняла, что совсем не голодна.

— Хочешь? — прошептала я Вейну, который ополовинил свою порцию.

Тот вскинул удивленный взгляд, искренне недоумевая, как кто-то может добровольно отказываться от еды.

— А ты?

— Не смогу проглотить и крошки, — вздохнула я. — Перенервничала. Эрик? Майлз? Давайте я вам тоже отсыплю.

— Рин, тебе только кажется, что ты есть не хочешь, — сказала Элейн, но я, не слушая ее и не дожидаясь согласия Вейна, начала перекладывать кашу ему в миску.

У бортика повозки выросла темная тень. Не надо было и головы поворачивать, чтобы понять, кто встал рядом, заслоняя свет.

— Студентка Рианна, кто дал разрешение делиться едой? Ты немедленно съешь свою порцию, или я прикажу забрать миски студентов Моркана, Грейвуда, Чепика, Астэр и Крейн!

Вейн едва не подавился и притянул к себе полупустую миску. Я стиснула зубы, чтобы гневные слова ненароком не слетели с языка. Вместо того, чтобы посмотреть на Райдера — я боялась, что тогда точно не удержусь от язвительности, которая будет стоить моим друзьям обеда, — я выразительно взглянула на Майлза: «Ну что, и после этого ты будешь утверждать, что у генерала какие-то благородные мотивы? Мы еще не отъехали от академии, а он уже нашел способ надо мной поиздеваться!»

— Ты меня услышала? — отчеканил Корвин, так и не дождавшись ответа.

— Да, — процедила я: иначе я от него не отделаюсь, так и будет стоять над душой. — Чтоб тебе…

— Чтоб тебе «что»? — потребовал он объяснений. — Продолжай!

Я стиснула оловянные бока миски и вперила в генерала взгляд, полный негодования. На что я надеялась? Он и прежде не терзался угрызениями совести. Не стану есть, он претворит угрозу в жизнь, а то и заставит ополченцев заломить мне руки и накормит насильно.

— И каково это? — тихо сказала я. — Чувствовать свою власть надо мной?

Черные глаза вспыхнули… нет, не гневом. Неужели иронией?

— Я предпочитаю использовать другие способы, чтобы ощутить власть.

На что он намекает, гад! Щеки загорелись румянцем, и тело отозвалось на воспоминание сладкой судорогой. И ведь я сама отдала генералу в руки этот козырь — некого винить. Хорошо, что подтекст этого обмена колкостями не известен никому, кроме нас двоих.

Что же, Корвин, раз так, посмотрим, кто кого! Я зачерпнула кашу, поднесла ее ко рту и нарочито медленно облизнула ложку, наблюдая, как расширяются зрачки Корвина. Он задержал дыхание. Всего на миг, и никто ничего не заметил, даже Эрик, прислушивающийся к разговору, но мне было очевидно, что грозный генерал на миг выбит из колеи. Я приподняла краешки губ в холодной улыбке и отвернулась.

— Ушел, — выдохнула Таисия. — Ох, Рин, я испугалась за тебя.

— Видишь? — спросила я Майлза.

— Вижу, — хмыкнул он. — Он заставил тебя поесть. Какая невероятная жестокость.

— Какой ты! Упрямый! — прошипела я.

— Ничего. Скоро я ему уши надеру, — пообещал Эрик и, не имея возможности по обыкновению погладить меня по спине из-за тяжелых наручников, дружески подтолкнул меня плечом.

…Дорога к лагерю заняла гораздо больше обещанных четырех часов. Телеги еле тащились по размытым дождями дорогам, спотыкались на колдобинах. Пару раз ополченцам приходилось выталкивать их из ям. Обоз смертников тянулся вдоль полей со сжатой пшеницей, вдоль кромки леса. И казалось, что деревья грустно кивают нам вслед и плачут желтой листвой, кружащейся под порывами ветра.

Иногда к дороге подходили жители близлежащих деревень, провожали телеги угрюмыми взглядами. Знали ли они, кто мы такие и куда нас везут? Наверное, догадывались. До нашего слуха долетали обрывки разговоров.

— Так вот и надо! По справедливости все! По закону Творца!

— Да они же дети совсем… Ох…

— Не ной, баба! Когда Парашку из соседнего села забирали, никто не вступился!

— Удачи, ребятки.

— Умом тронулась? Кому удачи желаешь!

Кажется, происходящее не всем пришлось по душе.

Генерал Райдер, верхом на черном жеребце, замыкал шествие.

От горстки крестьян, толпившихся на обочине, внезапно отделился крепкий бородатый мужчина и, размахивая вилами, кинулся к телеге с прикованными к бортику студентами. Девчонки завизжали, парни кое-как пытались прикрыть их, но с кандалами на запястьях сложно было не то что защищаться — даже привстать с места. Ополченцы бросились наперерез бородачу, но Райдер опередил их. Одним взмахом руки он откинул мужчину прочь. Тот обрушился навзничь, грохнулся на землю всеми костями, мне даже почудился их стук. Или это так сильно клацнули его зубы. Наша телега проскрипела мимо, и я проводила взглядом копошащееся на земле тело.

— Глядите в оба! — коротко наказал Райдер охранникам. — Кто-то из игроков погибнет — и вам головы не сносить!

Он следил за нами, как коршун за цыплятами. Или как ворон, недаром ведь Корвина назвали в честь этой умной и немного зловещей птицы.

И вот, наконец, в сгущающихся сумерках стал заметен огромный, дрожащий как марево над пустыней, полупрозрачный купол. Будто гигантский мыльный пузырь улегся на лес, накрыл собой деревья. Он был такой величины, что вершины самых высоких деревьев чуть-чуть не пропарывали его мерцающее брюхо.

— Что это? — прошептала Тис.

— Это защитный купол над местом Жатвы, — сказала я. — Под него так просто не зайти и просто так не выбраться.

Генерал Райдер пришпорил коня и обогнал телеги, первым приближаясь к силовому полю. Телеги чуть притормозили, а потом снова поскрипели вперед. Мерцающая пленка поля все ближе, ближе. Я боролась с искушением зажмуриться, однако купол впустил нас без проблем. По лицу мазнула прохладная и будто бы влажная поверхность, но кожа осталась сухой. Сбоку проплыла сторожевая башня, и сидящий наверху дозорный весело крикнул:

— Добро пожаловать на Жатву, смертнички!

— Ублюдок, — пробормотал Эрик себе под нос.

Я едва обратила внимание на злобное приветствие, потому что разглядывала лагерь, открывшийся взгляду. Приземистые длинные строения, должно быть, бараки, где мы будем жить. Белела полотняная крыша столовой: когда все закончится, навес снимут и уберут. В самом центре возвышалось единственное добротное каменное строение — штаб Жатвы, где будут жить распорядители. Отсюда сложно было рассмотреть, но вроде бы у дальнего края растянулись хозяйственные постройки и виднелось что-то похожее на небольшое тренировочное поле.

— Вот там… — негромко произнесла Элейн, глядя прямо и немного вверх.

Я проследила за ее взглядом, и сердце забилось неровно. За лагерем, за стволами сосен, в подступающих сумерках мрачно темнели грубые стены амфитеатра. Места, где нам придется сражаться и умирать.

— Когда первое испытание? — спросил Майлз у охранника, который подошел к телеге, чтобы расстегнуть оковы.

— Завтра утром, — безразлично бросил тот.

— И какое? — наудачу спросил Эрик, сверкнув зубами в задорной улыбке.

— Завтра и узнаешь, — усмехнулся парень. — А то неинтересно будет.

— Смотря кому, — буркнул Вейн.

— Проходите в бараки! — орал мужчина с ежиком волос, обращаясь к студентам, которые после долгой дороги вываливались из телег, разминали уставшие ноги и потягивались. — Занимайте места! Переодевайтесь в игровую форму! Отдыхайте!

Я огляделась в поисках Райдера, но его нигде не было видно. Должно быть, ушел в штаб Жатвы. Наверное, у распорядителей удобные комнаты, своя столовая, своя ванная комната… Как же хочется освежиться!

— Пойдем. — Эрик подставил мне локоть, предлагая опереться на него.

Мы вшестером, сгрудившись, поддерживая друг друга, потянулись в сторону бараков.