Глава 9

Свадьбу лорда Дугласа и леди Хлои Амати праздновали долго и шумно. В честь них гостей побаловали охотой на красного зверя и прочими традиционными развлечениями аристократии.

Сестрам удалось переговорить с глаза на глаз только на третий день.

Хлоя с удовольствием устроилась с ногами на кровати, ослабив корсаж платья. Улыбка очарования сошла с ее лица, леди Амати стала прежней, настоящей.

– Как же это утомительно, но приятно! – пожаловалась она, теребя атласную ленту. – Через пару дней мы с Дугласом уезжаем. Представляешь, целых два месяца торчать в замке!

«Представляю», – хотелось ответить Стефания. Она просидела практически взаперти гораздо больше, два месяца показались бы развлечением. И разве имение Амати сравнится с унынием Овмена? Даже соседей нет, если вдруг заедет кто, муж запрещал общаться.

– Муж собирается делать детишек, а я хочу в столицу, ко двору, – продолжала сетовать Хлоя. – Долго я в глухомани не выдержу!

– Ну, – улыбнулась виконтесса, – тебя не отправляют на край света, где только чайки, море и камни.

– Что, в Атвере совсем плохо? – нахмурилась сестра и, подавшись вперед, взяла ее за руку. – И совсем-совсем никого, чтобы прижаться? Спишь хоть с кем-нибудь, кроме чертовых Сибелгов?

Стефания вздохнула и опустила глаза.

– Только с ними. Но разве это важно?

Она действительно не понимала, чем наличие любовника скрасило бы ее серые будни. Узнай муж, так жизнь и вовсе станет невыносимой.

– Нет, и кто из нас старше? – укоризненно покачала головой Хлоя. – Вот беременная уже, а в постели холодно. Я возможности муженька до свадьбы выяснила. Банален, но трахаться умеет, – хихикнула леди Амати.

– Я слышала.

Кончики ушей Стефании порозовели. Она до сих пор не привыкла к откровенности сестры, к простоте и легкости, с которой Хлоя обсуждала постельные темы.

– Да, Дуглас так старался, должна же я была его подбодрить? Потом сама вошла во вкус. А ты слушала и завидовала? – лукаво глянула на виконтессу сестра и погрозила пальчиком.

– Я нет, мне лорд Сигмурт сказал…

Стефания прикрыла рот, сообразив, что проболталась, но Хлоя, как клещ, уцепилась за неосторожную фразу. Под ее нажимом Стефания призналась в супружеской неверности.

– Только не проболтайся! – взмолилась она.

Щеки пылали, а мысли воскрешали греховные картины памятной ночи, новые ощущения, эмоции. Наверное, в постели с Сигмуртом виконтесса напоминала сестру.

– В том, что касается любви, я могила, – новоиспеченная леди Амати сияла, лукаво посматривая на сестру. – Ай да лорд Сигмурт, уломал добродетель! Одобряю, хороший любовник. Будет хоть какая-то радость в твоем мрачном Овмене.

– Он из-за ребенка, – дрогнувшим голосом призналась Стефания. – Вдруг он от Сигмурта?

Хлоя сплеснула руками.

– Не узнаю тебя, Фанни!

– Да я не сама, – оправдывалась виконтесса, наматывая на палец выбившийся из-под бальца – головного убора в виде туго набитого тканевого обруча с вуалью – локон. – Братья ведь вдвоем любили, а лорд Сигмурт иногда…

– …заглядывать под юбки втайне от брата? – закончила понимающая Хлоя. – И правильно делал. Как же я рада, что виконт рогат. Так ему и надо, скотине! Ты там, смотри, себя береги, – леди Амати похлопала сестру по ладони, – о женских радостях не забывай, почаще к деверю прижимайся. А следующего все же от супруга роди – мало ли? Жаль, в этом году ко двору не попадешь, но в следующем упроси своих. А то по очереди тебя без перерыва брюхатить станут.

– Что я могу? – развела руками Стефания. – Меня без пригляда не отпускают, к знахарке не сходишь.

– А сестра тебе зачем? – щелкнув ее по носу, Хлоя потянулась к верхнему ящику комода и потрясла мешочком с травками. – Заварить, пить по ложке натощак, а после кувырканий по три. Но к знахарке все же сходи, попроси капелек, чтобы у виконта не встало.

– Но это преступление! – ужаснулась виконтесса.

Сестра презрительно фыркнула:

– Не умеет обращаться с женщиной, пусть расплачивается.

На словах Стефания осудила Хлою, но в голову закралась преступная мысль. Может, действительно наведаться к знахарке? Муж ведь снова приставал, беременность больше не действовала. После ночи с Сигмуртом лежать с ним стало и вовсе противно. Но она пересиливала себя, изображая примерную жену – и смотрела на футляр с браслетом. Стефания пыталась понять, зачем она потребовалась деверю, и втайне мечтала вновь оказаться в его объятиях, испытать запретное чувство.

Наконец молодые отбыли в уединенный уголок, где им надлежало наслаждаться взаимным счастьем. Как едко пошутила Хлоя, кому блаженствовать, а кому стареть от тоски, если только хорошенький сосед не найдется. Гости тоже начали разъезжаться.

Сибелги ненадолго задержались в Грассе, с легкой руки леди Эверин, заявившей, что Стефании пора домой, иначе рискует не перенести дороги, выехали на север. Переезды, как и прежде, делали короткие. Виконт злился, супруга виновато улыбалась и извинялась за доставленные неудобства.

Теперь у Ноэля появилась новая привычка: во время еды он по-хозяйски клал руку на живот жены, демонстрируя всем и каждому ее интересное положение и его причину.

У Стефании резко увечился аппетит, и виконт постоянно шутил: «Скоро в дверь не пролезешь!» Вопреки его убеждению, что жена растолстела, на нее засматривались. В итоге пришлось скрывать лицо под вуалью, чтобы не дразнить мужа. Во всем своя польза: дорожная пыль вредила цвету лица.

Уже на подъезде к Атверу случилось знаменательное событие: Стефания почувствовала малыша. Он заворочался в утробе, о чем будущая мать радостно поспешила сообщить супругу. Тот довольно улыбнулся и поцеловал жену в висок, походя, думая о своем.

На ночь остановились на шумном постоялом дворе в крупной торговой деревне. Виконт остался внизу, договаривался с кузнецом о починке повозки, а Стефания поднялась наверх, в комнату. Она мечтала скорее умыться, избавиться от въевшегося в кожу пота.

– Скучала?

Виконтесса вздрогнула, уронив мыло в бадью, когда Сигмурт тихо подкрался и обнял.

– А животик-то уже виден, маленький такой.

Ладонь прошлась по обнаженной коже.

– Раз брыкается, родится мальчишка. Хорошо! А вы, беременные, оказывается, бесовски привлекательны! – игриво шепнул он на ушко невестке.

Пальцы скользнули ниже, на бедра.

– Милорд, я не одета!

Стефания потянулась за полотенцем, но деверь воспрепятствовал, перехватил руки.

– Я знаю, – жарко прошептал он, развернув лицом к себе. – Такая сладкая, соблазнительная…

– Муж вот-вот вернется, что он подумает?

Виконтесса умудрилась вырвать у него полотенце и испуганно оглянулась на дверь.

– Так поспешим, малышка. Не на сеновале же, как крестьянам? Ничего, завтра остановимся в монастыре и во время вечерней службы спокойно займемся любовью. А сейчас пощекочем нервы, птичка.

Порядочная женщина дала бы деверю пощечину, закричала, а Стефания бездействовала.

Полотенце полетело на пол, губы Сигмурта впились в ее губы. Зачерпнув немного воды, он наскоро смыл мыльную пену и устроил виконтессу спиной к себе. Тесно прижавшись, он развел ей ноги. Чтобы удержать равновесие, Стефания ухватилась за края бадьи и, повинуясь инстинкту, нагнулась.

– Учти, времени мало, поэтому без стыдливости.

Сигмурт потянул за завязки и приспустил штаны, высвободив мужское достоинство. Пальцы пару минут поласкали лоно, и деверь осторожно вошел между бедер Стефании. Убедившись, что невестка крепко держится, он задвигался быстрее.

Вода в ритмично сотрясаемой бадье ходила ходуном, выплескиваясь на пол.

Как и обещал, Сигмурт управился быстро. Стефании даже показалось, слишком быстро. Удовольствие, полученное во дворце Амати, не повторилось.

– А вот и Ноэль, легок на помине! – усмехнулся младший Сибелг, подтягивая штаны. – Хватит млеть, садись в воду, прикройся чем-нибудь. И запомни: я искал брата.

И уже громко, чтобы было слышно в коридоре, добавил:

– Прошу прощения, миледи, я не расслышал ответа, поищу внизу. Еще раз простите.

На пороге Сигмурт столкнулся с виконтом и, умело продолжив игру, увел его под пустячным предлогом:

– Насилу тебя нашел!

За трапезой Стефания старалась не смотреть на деверя, понимая, иначе обязательно выдаст себя. Тело требовало продолжения, новых ласк младшего Сибелга. Виконтесса винила во всем торопливость, с которой ей овладел деверь. Не успела успокоиться, вот и лезут в голову всякие мысли. «Боже, я становлюсь как Хлоя! – подумала Стефания. – Не люблю его, но хочу».

Внимание виконта привлек молодой мужчина, допивавший эль возле двери. Он старался быть незаметным, наверняка собирался уйти, как покончит с нехитрым ужином, даже плаща не снял.

– Сигмурт, глянь – щенок Дартуа-Лагиша! – привлек внимания брата Ноэль. – Хотел бы я знать, что занесло его в наши края.

Заинтересовавшись, Стефания тоже рассмотрела незнакомца. Он оказался примерно одного роста с виконтом. Фигуру скрывал поношенный плащ, но капюшон мужчина скинул, открыв взору аристократический профиль и пряди длинных, до плеч, волос. Темные, волнистые, с едва заметным рыжеватым отливом, они чем-то напоминали шевелюры ангелов на росписях соборов. Губы плотно сжаты, демонстрируя силу характера, готовность дать отпор любому, кто бросит вызов. Довершала образ едва заметная бородка.

Стефании захотелось, чтобы незнакомец обернулся, и он действительно обернулся, подзывая подавальщицу. Глаза у него оказались живые, смесь корицы и увядающей зелени. Только выражение не вязалось с его возрастом. Виконтессе показалось, он моложе Сигмурта, а уже такой серьезный, усталый.

Забыв о правилах приличия, Стефания жадно рассматривала шатена. Подумать только, брат опального герцога! Даже она, дочь лэрда Эверина, знала род Лагишей. Они не принадлежали к дворянству Ородонии, посмели бросить вызов королю, отказались принять его власть. Гордые, могущественные Лагиши, владыки морей, хранители врат от восточных земель.

Герцогство, казалось, было старо как мир. Родина великих воинов, страна замков, оно столетиями сохраняло независимость, стойко обороняясь от захватчиков. Однако последний представитель славного рода Дартуа, чьи предки носили герцогскую корону, когда праотцы властителя Ородонии лишь стояли у трона, совершил ошибку, за которую поплатился. Он проиграл войну, угодил в тюрьму и потерял земли.

Из состояния задумчивости виконтессу вывело обращенное к брату предупреждение деверя:

– Осторожнее со словами! Ходят слухи, что герцог Лагиш согласился оплатить свою свободу. Словом, не наживай неприятностей.

– Нужно написать кому следует. Герцогство Лагиш совсем в другой стороне, – терзая свиную рульку, заметил виконт.

– Деньги он собирает для братца! – отмахнулся Сигмурт, утирая жир с губ. – Брал кто-то в долг у вассалов герцога, теперь выколачивает. Не обращай внимания!

– Мне не нужны проблемы на моей земле, – покачал головой виконт.

Объяснение брата его не удовлетворило.

– Так поди и выстави паршивца. Завяжешь драку, продырявит тебе что-нибудь…

Ноэль промолчал и демонстративно отвернулся от маркиза Дартуа.

* * *

По возвращению Атвер уже не казался пустынным и неприкаянным. Дороги просохли, Стефания наслаждалась открывающимися видами, полной грудью вдыхала ароматы разнотравья.

Маслянистые почки превратились в сочную листву. Сады оделись в белые уборы невест. Не отставало от них луговое разнотравье, яркими всполохами грели сердце цветы под окнами домов. Даже кладбища утратили привычную суровость.

Смолистый запах елей и сосен щекотал ноздри.

Весело щебетали птицы, порхали по воздуху ангелочки-бабочки. Стефания протягивала руку и ждала, пока какая-нибудь красавица не сядет на перчатку.

Реки тоже изменили цвет, наполнились жизнью. Сколько же там крикливых уток и диких гусей! Наверное, столько же, сколько горластых резвых ребятишек, мешавших матерям стирать белье.

Воздух пьянил, природа ласкала то теплом солнечных лучей, то легким прикосновением ветра. Врач советовал виконтессе больше ходить, и Стефания с разрешения мужа гуляла за стенами замка. Треть пути проделывала пешком, две трети – на лошади, каждый день выбирая новый маршрут. Так она повидала и предгорья, и поля, и реку, и морское взморье, казавшееся таким чарующим. Жаль, теперь она быстро уставала, не могла далеко уезжать от Овмена. Приближался седьмой месяц беременности, вскоре седло и вовсе окажется под запретом.

Повитуха уже наведалась в замок, познакомилась с будущей роженицей. Старая, сморщенная, она напугала Стефанию. Повитуха ощупала живот виконтессы, глянула на мочу и цвет языка, и заключила, что дитя родится здоровым.

– Крепкого малыша носит миледи, вон, сколько места занимает! И ножками, ручками бьет – живой, значит. Славный мальчик родится, милорд, там точно мальчик. Живот-то клинком! – причитала она, стараясь выслужиться перед Ноэлем.

Он действительно расщедрился, дал лишнюю монетку.

Повитуха обещала переселиться в Овмен, когда пойдет девятый месяц.

Живот Стефании теперь и вправду стал виден. Пусть он не был так огромен, как расписывала повитуха, но пришлось отказаться от модных низких лифов. Стефания любила смотреть на живот, гладить его. Рос он быстро, прибавляя в объеме с каждой неделей. Как и грудь, ставшая теперь больше, чем у Хлои. Разумеется, уложить ее в старые корсеты не получалось, и виконтесса смирилась с тем, что отныне корсет практически ничего не скрывал. Ноэлю подобные перемены нравились. Он по-прежнему занимался с женой любовью, хотя умерил былые аппетиты. Ничего, в июле виконт и вовсе оставит ее в покое. Последние месяцы беременности делали недопустимой любую близость.

Отныне Ноэль частенько пропадал на охоте. Стефания не могла носиться по полям и лесам, поэтому ждала супруга дома. Обычно сидела в саду и читала. Виконт временами исчезал на пару дней. А вместе с ним и Сигмурт. От загонщиков Стефания слышала, что родственники проводят время не в чисто мужской компании и ночуют не под открытым небом, даже не в крестьянских хижинах. Слухи подкрепляли корзины с провизией, которые охотники брали с собой. Вряд ли для походного обеда потребовались бы фрукты и столовые приборы. Однажды виконтессе удалось подслушать сплетни на кухне. Слуги беззастенчиво обсуждали некую леди Инесс, одну из местных аристократок. Воочию увидеться с ней Стефании пришлось буквально через пару дней, когда охотники в очередной раз вернулись домой.

Со двора доносился звонкий женский смех.

Выйдя на крыльцо, Стефания увидела даму, которой помогал сойти с коня Сигмурт. Зеленая амазонка подчеркивала достоинства фигуры; к юбке пристала пара листочков. Щеки раскраснелись, модный небольшой двурогий чепец с короткой вуалью сполз на затылок. Невысокая очаровательная блондинка с обворожительной улыбкой и живыми голубыми глазами, она казалась королевой лесов.

Ноэль галантно поцеловал незнакомке руку, что-то прошептал на ухо и, заметив супругу, поспешно отошел.

Виконтесса нахмурилась. Она не настолько глупа.

– Позвольте представить леди Инесс Дарвет.

– Очень приятно, – улыбнулась Стефания, настороженно посматривая на гостью.

Та окинула ее оценивающим взглядом, остановила глаза на высоком поясе платья и вернула улыбку. Не вежливую – снисходительную, будто ставила себя выше хозяйки замка.

– Я тоже безмерно рада познакомиться с вами, миледи Сибелг, – голос леди Инесс журчал ручейком. – Позвольте поздравить с грядущим радостным событием. Ребенок родится осенью, верно, милорд? – она живо обернулась к виконту.

– Ровно посредине.

Инесс сочувствующе вздохнула.

– Тяжело, наверное, и тоскливо, когда хлещет дождь, дуют холодные ветра, а ты не можешь выпить вина, чтобы согреться. И никуда не уедешь… Зато под светлый праздник ваш сын получит божье благословение.

– Вы наша соседка? – тактично сменила тему Стефания.

Внутри клокотала обида. Если дама охотится с мужчинами, глупо полагать, будто их ничего не связывает. Оставалось надеяться, это любовница Сигмурта, только вот интуиция твердила иное.

– Соседка. Ступай, проследи, все ли готово к обеду, – поспешил отослать жену виконт. – Леди Инесс поживет у нас пару дней.

– Мне распорядиться о комнате?

– Я сам. Ступай, приведи себя в порядок. Живот не оправдание безделью.

Стефания вспыхнула и с жаром возразила:

– Милорд, я кто угодно, только не бездельница. Пока вы тешите самолюбие битым зверем, я исправно веду дом, слежу за тем, чтобы вы всегда были сыты и здоровы, а в награду получаю только упреки.

– Разумеется, миледи, и вы бездельница, – поджал губы Ноэль. – Дурно воспитанная бездельница. Давно ли брали в руку иголку? Проводите дни в праздности, даже платье за неделю не переменили. Взгляните на леди Инесс. Ей живется не в пример тяжелее вас, но она всегда сама любезность, всегда в трудах.

– Полагаю, в полях для нее нашлось много работы, – Стефания указала на тушку зайца, притороченную к седлу гостьи.

– Ступайте к себе! – повысил голос Ноэль. – Вы огорчаете и позорите меня, миледи, абсолютно ни на что не годны.

– Я зачала вам сына.

Щеки молодой женщины горели от унижения.

– Еще вопрос, кто там. Да и невелика заслуга, каждая здоровая дура сумела бы.

Стефания не нашлась, что ответить, и посторонилась, пропуская леди Инесс. Она, потупив очи долу, шла об руку с виконтом, нарочито не замечая законную супругу. На губах – легкая улыбка победительницы.

Когда, переодевшись, виконтесса спустилась вниз, все уже расселись. Гостья устроилась между братьями, смеялась над их остротами и умело вставляла в беседу свои. Несмотря на то, что она говорила без умолку, никто не подумал ее одернуть, сделать замечание. Стефании ничего не оставалось, как молча ковырялась в тарелке, моля всевышнего послать ей временную глухоту. И мужа, и деверя волновала только леди Инесс. Виконтесса уже знала, что комната гостьи неподалеку от спальни Ноэля, и догадывалась, как они проведут время.

Прибежали собаки виконта. Он кормил их с руки, нахваливал перед гостьей. По мнению Стефании, более мерзких тварей не найти. На руке еще не зажили следы от укуса любимой суки супруга.

После обеда играли в шарады. Леди Инесс блистала и здесь. Стефания задыхалась от обиды и унижения, которому подвергал ее супруг, но если бы прежде виконтесса возмутилась, убежала в слезах, теперь она холодно улыбалась, разыгрывая безразличие. Стефания хвалила остроумие леди Инесс, смеялась над ее шутками, не забывая поглаживать живот и не просто, а чтобы лишний раз показать кольцо. Любовница Ноэля – просто шлюха, красивая ухоженная шлюха, как новая фаворитка короля. Напрасно старается, никто не возьмет замуж бывший в употребление товар, ей прямая дорога в содержанки. Была бы воля Стефании, Инесса отправилась бы в ближайший публичный дом.

«Да по сравнению с ней Хлоя святая! – думала виконтесса, вызвавшись аккомпанировать леди Инесс. – Сестра не соблазняет чужих мужей, блюдет внешние приличия. А эта из платья выпрыгивает, старается, потому что знает, любая плюнет ей под ноги, и никто не осудит».

Стефания степенно поднялась и расправила юбки. По ее знаку принесли лютню и мягкое кресло. Певице пришлось стоять – крохотная месть.

– Вам, наверное, тяжело, – леди Инесс покосилась на живот Стефании.

Лицемерка!

– Разве музыка не создана, чтобы облегчать жизнь? – в который раз фальшиво улыбнулась виконтесса и направилась к креслу.

– Но в вашем положении… – не унималась гостья, кусая губы.

Похоже, виконтесса сумела больно уколоть. Неужели Инесс Дарвет рассчитывала остаться наедине с мужчинами, думала первенствовать во всем? Ил ждала слез, истерики? Может, Стефания беременна, но не глупа.

– Со мной благословение божье. Когда придет ваше время, поймете, дитя дарит крылья.

Леди Инесс промолчала, бросив косой взгляд на виконта. Он предпочел ничего не заметить.

Ага, вот оно, больное место! Стефании дозволено иметь детей, любовнице – нет.

Пальцы виконтессы легко перебирали струны, когда как соперница фальшивила. Голос – тоже дар божий, а Господь не подарил бы его такой женщине.

После музыки Стефания клевала носом. Она, как могла, боролась со сном, не желая оставлять троицу наедине, но усталость победила. Стоило виконтессе подняться, леди Инесс придвинулась ближе к Ноэлю. Она декламировала поэму, разумеется, любовного характера. Виконт внимательно слушал и периодически прерывал ее, чтобы исправить рифму. В поэзии он ровным счетом ничего не понимал, но собеседница бурно превозносила его способности в стихосложении.

Сигмурт предпочел наблюдать за невесткой и заметил-таки гримасу, исказившую ее лицо при виде сладкой парочки. Под благовидным предлогом: помочь беременной подняться по лестнице, он взял Стефанию под руку и увел из комнаты.

– Я думал, вы умнее, – шепнул деверь, когда они оказались достаточно далеко.

– А ваш брат порядочнее. Вы тоже с ней, с этой драной кошкой?

Виконтесса брезгливо вырвала руку. Ей казалось, она перепачкалась в грязи. После леди Инесс Сигмурту нечего рассчитывать… Впрочем, так и есть, только тело упорно нашептывало иное.

– В постели она хороша, хотя попка у тебя лучше. И стонешь ты так стыдливо, что хочется отодрать еще раз.

– Милорд! – кончики ушей Стефании покраснели.

– Чистая правда, – младший Сибелг и не думал смущаться. – А Инесс… Она всякие штучки знает. Эх, – мечтательно вздохнул он, – вас бы в одну постель!

– Это разврат! – возмутилась виконтесса.

– Да не больший, чем зажимать тебя с братцем, только гораздо приятнее.

– Я с ней в одну постель не лягу! – решительно заявила Стефания.

Как ему в голову могло прийти?! Она – со шлюхой? Да никогда!

– А с сестричкой? – подмигнул Сигмурт, уцепившись за ее слова. Значит, таки теоретически согласна, только вторая кандидатура не подходит. – Или какой-нибудь скромницей, которая регулярно на исповедь ходит? Ты бы ее поучила.

– Милорд, я вовсе не… – виконтесса отвела глаза.

Подумать только, она не влепила ему пощечину! Неужели в глубине души допускала возможность… столь возмутительного развлечения?

– Ой, перестань, при дворе такое – обычное дело, – воспользовавшись полутьмой, Сигмурт обнял и поцеловал отвернувшуюся невестку. – Чем больше женщин в постели мужчины, тем лучше.

– Только самодовольного мужчину на всех не хватит, – парировала Стефания.

В голову упрямо лезли греховные мысли, особенно когда деверь так ласково проводил пальцами по щеке.

– Меня хватит, – смеясь, заверил Сигмурт и, прикусив ушко, отпустил. – Тебе ли не знать? С сестренкой нечего стесняться, голенькими друг друга сызмальства видели, обе подо мной лежали. Так как, милая, посоревновалась бы с Хлоей, кто лучше ублажит? Заверяю, кое в чем ты ее обскачешь.

Уши Стефании окончательно стали пунцовыми.

– Ваши фантазии недостойны порядочного мужчины, – задыхаясь от волнения, пробормотала она. – Хлоя замужем…

– Да ты как бы тоже, – деверь откровенно потешался. – Ладно, – смилостивился он, – рожай спокойно, потом, при королевском дворе, разберемся. И ты согласишься, птичка, я уговорю.

Не позволив возразить, Сигмурт накрыл ее губы поцелуем. Сначала виконтесса сопротивлялась, била кулачками по груди родственника, но затем обмякла, поплыла по течению. Ей так хотелось тепла, пусть даже не от мужа.

С неохотой оторвавшись от приоткрытых губ, младший Сибелг в сердцах прошипел:

– Забери бесы твой живот!

И лукаво подмигнул:

– Может, он не так велик, чтобы немного пошалить?

– Вас ждет леди Инесс, – сурово напомнила Стефания.

Сердце грело, что хотя бы на уровне плоти один из братьев предпочитает ее, а не голубоглазую блондинку.

– Да она давно к Ноэлю на колени перебралась, – отмахнулся Сигмурт и снова привлек невестку к груди. Она не противилась. – Понятия не имею, потребуется ли ей третий. А лучше быть первым, верно?

Стефания промолчала.

Может, действительно изменить мужу, пока он кувыркается с любовницей? Все лучше, чем плакать в подушку.

– У них там надолго, пока в охотника и зверя не наиграются, – продолжал уговаривать деверь. – Впрочем, сама услышишь.

– Посмотрим, – уклончиво ответила виконтесса.

Сигмурт чинно проводил ее до спальни, но не ушел, наоборот, плотно затворил за собой дверь. Стефания не возражала, она слишком устала.

– Дай хоть на живот погляжу, а то братец к собственному ребенку не подпускает. Ну, хвастайся будущим наследником!

Он по-хозяйски на боку развалился на постели. Виконтесса присела рядом, спиной к нему. Сигмурт быстро справился с крючками и отстегнул лиф платья. Затем пришел черед корсета. Вслед за ним на пол полетела нижняя рубашка. Поерзав, Стефания избавилась от юбок. Без корсета они давили, да и чего стесняться, деверь давно видел ее панталоны.

Теплая мужская ладонь легла на живот.

– Ммм, какие у тебя теперь груди! – восхищенно присвистнул Сигмурт и уделил внимание верхней части туловища.

– Набухли от молока, – смущенно пояснила Стефания. Она прикрыла глаза и наслаждалась лаской. – Чтобы ваш сын не голодал.

Господи, отчего Ноэль груб? Что ему стоит вот так погладить, сказать теплое слово? Виконтесса понимала, деверь не так прост, не терпела его некоторые увлечения, но по сравнению с мужем он казался ангелом.

– Да, разнесло тебя, какие уж развлечения! – ворвался в мысли голос младшего Сибелга. – Ребенку навредим.

Как, он не станет?

Вздох сожаления едва не сорвался с губ.

Ну да, кругла, толстая, удовольствия нынче для леди Инесс.

– Но ты у меня девочка обученная, кое-что сможешь, – подмигнул Сигмурт и потянулся к завязкам штанов.

– А взамен?

Стефания со вздохом придвинулась ближе, гадая, как лучше подступиться. Она рассчитывала совсем на другие развлечения. Опять все мужчине, опять рабыня.

– Торгуешься? – удивленно поднял брови деверь. – Что-то новенькое! Помнится, ты моя должница.

– Вот выставите блудницу, поговорим, – жестко ответила виконтесса. – До тех пор в рот не возьму.

– Да она сама скоро уедет. Они в Норж собирались, на праздник Летнего солнцестояния. Там маркиз устраивает карнавальное представление.

– Ноэль едет с любовницей?!

Стефания подскочила и тут же с тяжелым вздохом легла. Совсем забыла о ребенке, он резких движений не терпит.

– Не с беременной же женой, – Сигмурт погладил ее по волосам. – Тебе же лучше, – увещевал он, – доносишь спокойно.

Виконтесса тяжко вздохнула и, приняв решение, потянулась к штанам деверя.

– Хорошо, но после я тоже хочу немного приятного.

– Ты не перестаешь меня удивлять! – тихо рассмеялся Сигмурт и избавился от одежды ниже пояса. – Ладно, мы аккуратненько. Не все же сладкой парочке развлекаться?

Подмигнув, деверь подошел вплотную к кровати и задрал рубашку. Стефания подползла к нему и попыталась вспомнить уроки сестры. Она старалась изо всех сил и получила награду. Деверь с тихим стоном достиг вершины. На подкорке сознания мелькнула мысль: вот так же, возможно, кончает Ноэль во рту Инесс, там, внизу, будто в борделе. Бог им судья, но тогда и Стефания не согрешит, если раздвинет ноги перед Сигмуртом. Она так и поступила, получив свою толику удовольствия.

Наутро виконтесса проснулась рано, задолго до Сибелгов и их любовницы. Сигмурт в спальне не остался, ушел глухой ночью, пусть и с видимой неохотой. Стефания надеялась привязать его, хоть телом, ребенком – чем угодно, лишь бы защищал. С ним бы она нашла общий язык, хотя некоторые увлечения деверя смущали, казались противоестественными, зато он хотел детей и не считал ее бессловесной скотиной.

Понежившись немного в постели – давненько она не улыбалась, и не без причины, – Стефания накинула пеньюар и спустилась в буфетную. Там, в шкафчике, хранились лекарства. Служанке соврала, будто разболелась спина. Такое нередко случалось, поэтому девушка ничего не заподозрила, побежала за водой. Для отвода глаз виконтесса достала нужную бутылочку и потянулась за рвотным корнем, иначе называемым ипекакуаной. Позабыв о привычной неуклюжести, виконтесса проворно его измельчила и завернула в платок. На губах играла улыбка – предвкушения мести, нового, пока незнакомого чувства.

Вернулась служанка, и Стефания запила небольшую дозу настойки кедровых орехов водой. После, зажав добычу в кулаке, направилась на кухню. Тоже ничего необычного, беременным часто дурно, без платка не обойтись, а задача хозяйки дома – контролировать все и вся. Виконтесса частенько проверяла еду, поэтому кухарка и бровью не повела. Она вертелась белкой в колесе, готовила завтрак, не обращая внимания на стоявшую рядом госпожу.

Улучив момент, Стефания подмешала рвотный корень в кашу, чтобы отбить горький вкус, всыпала побольше сахару. Она ела иную пищу и не боялась отравиться. Сделав пару замечаний и проконтролировав приготовление собственного завтрака, чтобы кухарка точно запомнила, «госпожа изволила капризничать», виконтесса удалилась обратно в спальню.

Стефания без боязни спустилась к столу, свежая и цветущая, когда как троица сцеживала зевки. Виконтесса вежливо поздоровалась со всеми и принялась терзать тарелку с творогом и орехами. Она молчала, как обычно, старалась ни на кого не смотреть, чтобы себя не выдать.

Сердце билось пойманной птичкой.

Ну, когда же?! Сделает ли Господь ее своим орудием? Вдруг леди Инесс подавится? О, как бы Стефания этого хотела!

Сотрапезники жаловались на качество зерна и на кривые руки кухарки, пересластившей блюдо. Стефания испугалась, они не станут есть, но нет, глотали. Рвотного она добавила достаточно, хватит пары ложек.

И опять греховная мысль: «Если бы они умерли, подавившись, я бы не горевала».

Первой пожаловалась на дурноту леди Инесс. Ее вырвало прямо на подол дорогого платья. Стефания не поскупилась на благодарность за вчерашнее и мысленно упивалась маленькой местью. Точно так же тошнило виконтессу от одного вида любовницы мужа, пусть умерит спесь, окажется там, где ей и место – в блевотине.

Красная, как маков цвет, леди Инесс с позором сбежала в уборную. Увы, не успела, и гостью вторично вывернуло на пол на глазах покровителей. Разумеется, никто не успел подставить ночную вазу, виконтесса одержала безоговорочную победу. Вряд ли кто-то позарился бы на перепачкавшуюся позеленевшую леди. Безусловно, Стефания посочувствовала бедняжке и пообещала уволить нерадивую кухарку.

Родовитая шлюха – лишь пролог, виконтесса ждала продолжения. Главное, сдержаться, не расхохотаться в лицо супругу.

Ноэля скрутило через пару минут. Он суетился подле леди Инесс и осчастливил содержимым желудка пол. Судя по цвету кожи, не в последний раз. Виконт рухнул на колени и схватился за живот. У него даже не осталось сил на ругань.

Сигмурт, почувствовав дурноту, выплюнул кашу и потребовал вина. Его тоже мутило. Резь в желудке нарастала, комом поднималась к горлу. Младший Сибелг отчаянно боролся со слабостью. Попробовал встать, но понял, лучше сидеть.

– Еду, еду унесите, идиоты! – прерывающимся голосом приказал он.

Запахи лишь усиливали действие рвотного корня.

Виконтесса, само милосердие, изображая заботу и участие. Она утешала мужа и отдавала приказания слугам: убрать в зале, согреть воды. В довершении, видя, что Ноэлю не становится лучше, Стефания вызвалась приготовить травяной отвар, который бы облегчил колики. Разумеется, леди Инесс тоже, нельзя бросить гостью в беде.

Мысленно виконтесса ликовала. Месть оказалась сладка. Пусть мучаются, она не станет торопиться.

Спускаясь из спальни супруга на кухню, Стефания столкнулась с деверем. Бледный как полотно, Сигмурт вцепился за перила и едва держался на ногах.

– Мерзавка, мне-то за что?

Он пытался держать лицо, но рвотный корень и его согнул в три погибели.

Дождавшись, пока спазмы ненадолго его отпустят, Стефания протянула ему платок и поманила за собой. Она не собиралась оправдываться, доказывать невиновность: после вчерашнего разговора деверь все равно не поверит.

– Будто за вами нет грехов, милорд? – пожала плечами виконтесса и, предупреждая бурю, пообещала: – Вам я дам настоящего отвара. Помучаетесь немного и отпустит.

– Им, значит, нет? – Сигмурт не отнимал платка от лица.

– Каждому по делам, – улыбнулась Стефания и посоветовала: – Запрокиньте голову и чаще дышите. Увы, я не могла отобрать у вас тарелку, поэтому потерпите, а на ночь выпейте чаю с ромашкой. Увидите, все пройдет. Зато любовникам так быстро не встать с постели.

– Запомните, я больше не притронусь к еде, пока вы ее не попробуете, – мрачно процедил младший Сибелг между рвотными позывами.

Но голову запрокинул, как посоветовала невестка.

– Хорошо, – легко согласилась Стефания.

Она не собиралась портить отношения с деверем.