2

Пока я пытаюсь отдышаться и прикрываю оголённую грудь, скрещивая на ней руки, Риччи выходит из машины и направляется к зверю.

Кабаны здесь не редкость: иногда они даже забегают в мой сад и перерывают всю землю в поисках еды.

Но сейчас несчастное животное почему-то вызывает дикий ужас.

Кабан просто шёл по своим делам, возможно домой. Ничто не предвещало беды. А тут…

Я слышу смех Риччи.

Как можно смеяться над несчастным животным?

Меня посещает желание убежать от него прямо сейчас. Но как я объясню это другим? В наших краях ещё придерживаются старых правил, где жена должна служить мужу и подчиняться ему во всём. Здесь все так считают и даже не скрывают приверженности этим принципам.

Я наблюдаю, как Риччи достаёт из кармана складной нож и втыкает его в тушу кабана. Крепко зажмуриваюсь, морщусь… ещё надеясь на то, что всё произошедшее за последние минуты моей жизни — просто сон. Недоразумение. И что сейчас Риччи станет таким, каким казался мне всегда: добрым и уважительным, деловым и ответственным.

Открываю глаза — и вскрикиваю от ужаса. Муж приближается ко мне с окровавленной рукой. В его глазах сверкают опасность и безумие.

Мой мозг кричит, что нужно бежать. Я даже опускаю руку на ремень безопасности, нащупывая застёжку.

Риччи опережает меня. Он касается моего лица пальцем, пачкая кожу кровью только что убитого животного, а затем что-то вырисовывает на моём лбу.

— Ты сейчас похожа на ягнёнка, которого собираются принести в жертву, — он смотрит на меня таким коварным и злым взглядом, что в теле останавливается кровь. Так не смотрят даже звери.

— Мне не нравится, — выдавливаю я, отмахиваясь от его руки.

— Это пока, Лина-пикколина. Я приготовил тебе сюрприз, дорогая, — ухмыляется он. — Скоро тебе всё понравится.

Я плотно сжимаю губы и пытаюсь вытереть руками лицо. Замечаю, что платье тоже испачкано: на нём багровеют пятна. Его уже не восстановить.

Риччи возвращается на водительское сидение. Его окровавленная ладонь с хлюпающим звуком опускается на руль. Омерзительно.

Всё это похоже на кадр из фильма ужасов и заставляет меня задаться вопросом: насколько хорошо я знаю Риччи?

Он появился в нашей жизни два года назад. Стал правой рукой отца. Помогал. Я не знала всех его дел, они меня не касались. Вместе с мамой мы занимались хозяйством.

Отец был человеком, к которому обращались за помощью все в регионе, особенно тогда, когда никто другой не мог решить вопрос. Его уважали и любили местные.

Отец не подпустил бы к себе плохого и опасного человека. И уж тем более, не попросил бы меня выйти за него замуж.

Но почему сейчас мне хочется закричать от страха? Сбежать? Тревога только нарастает.

Она достигает пика, когда мы подъезжаем к поместью, где я замечаю припаркованные питбайки и троих друзей Риччи. Расписанные татуировками аж до самых подбородков, они кажутся злобными ящерами.

Я их боюсь.Что они делают здесь? В месте, которое должно стать нашим семейным гнездом с Риччи?

Все это бред и с трудом укладывается в моей голове.

Не будет спокойной и счастливой жизни. Риччи не тот, за кого себя выдавал.

— Я позвал своих друзей, ты же не против? — поворачивается ко мне муж и надменно усмехается. Его взгляд обещает только боль и страдания. В них — темнота.

Я давлюсь воздухом. Крепкие парни окружают свадебную машину, нагло пялясь на лоскуты платья, которыми я тщетно пытаюсь прикрыть грудь.

Меня охватывает паника. Нужно бежать. Подальше.

Я со всей неловкостью выбираюсь из машины, сторонясь друзей мужа, и пробую проскользнуть мимо них.

— Лина-пикколина… Ну что ты… Испугалась? — Риччи выходит из машины. — Моя сестра тоже была испугана, когда твой отец попросил своих людей издеваться над ней…