24
Никогда ещё я не чувствовала себя в западне настолько, как сейчас.
Дорога в комиссариат проходит в таком напряжении, что моё сердце едва не лопается.
Каррас молчит и рассматривает панораму за окном.
Менегедду ведет машину и изредка поглядывает на нас через зеркало заднего вида.
Я пытаюсь вжаться в противоположную от мужа дверцу, как будто собираюсь стать с ней одним целым.
В комиссариат Риччи-монстр входит как к себе домой. Он вообще везде ощущает себя как дома. Будто всё вокруг принадлежит ему. Весь остров. Весь мир.
Здесь нас разделяют. Риччи с Менегедду отправляется на подтверждение личности. Я захожу в один из кабинетов для дачи показаний.
Я ненадолго вздыхаю спокойно — даже если вынуждена отвечать на вопросы о парне, чьи отрезанные кисти рук мне пришлось хоронить за домом.
— Лина, когда в последний раз вы видели Маттео Пинна? — спрашивает комиссар.
Я сосредотачиваюсь. Сказать, что он приезжал ко мне тем вечером, когда хотел угрожать? А потом…
Чёрт. Запястья я нашла именно в ту ночь. Значит, Каррас избавился от него тогда, два дня назад.
— Четыре дня назад. — вру я на всякий случай и даже не краснею. — Когда меня посадили под домашний арест. В тот день он приехал ко мне, и это видели другие карабинеры. Можете поинтересоваться у них, — говорю я, внезапно ощущая, как волосы на коже становятся дыбом.
Могу не сомневаться — Риччи-монстр сейчас прямо за дверью. Я чувствую его близость.
Далее следует череда вопросов, о его брате, о том, как я относилась к обоим И тому подобное.
— Ещё один вопрос, Капиталина. Вы рады, что ваш муж вернулся?
Я нервно сглатываю и смотрю в глаза комиссару.
— Просто вы выглядите так, будто за вами по пятам следует привидение.
Хуже. Всё намного хуже.
За мной следует древний гигант, вселившийся в тело мужа. Сейчас я его не вижу — но чувствую. И этого достаточно, чтобы покрыться мурашками и чтобы волосы стали белее снега.
— Я рада. Просто ещё в шоке, — хрипло отвечаю, и мужчина подозрительно всматривается в мои глаза.
Да даже если я сейчас скажу что настоящий Риччи меня собирался унизить со своими дружками и что он убил моих родителей — это вряд ли что-то изменит. В худшем случае, Каррас не будет мелочиться и выпотрошит весь комиссариат, просто чтобы впечатлить меня своим новым подарком…
— Хорошо. Но его возвращение, в любом случае, идёт вам на пользу.
Надо же... Моё тело аж немеет от такой пользы.
Заполнив все бумаги, я выхожу из кабинета показаний и встречаюсь с тёмным взглядом, который медленно, по капле, поглощает мою душу.
Каррас. Он сидит на обшарпанной скамейке в старых вещах моего отца, но выглядит так, словно на троне — в золотых одеждах.
Пожалуй, даже без одежды он выглядел бы как древнее божество.
Он награждает меня довольным взглядом, словно говоря: «Хорошая девочка. Ты сделала всё как надо».
Как будто у меня был вариант рассказать карабинерам, что в тело моего мужа вселился монстр!
— Я отвезу вас домой, — предлагает Менегедду Риччи-монстру.
Всю дорогу он говорит о том, что будет добиваться снятия обвинений, используя показания Риччи — о том, что я к его друзьям отношения не имею.
Что ж, хоть что-то хорошее.
Когда мы проезжаем мимо площади нашего городка, я замечаю нонну Лучию — спокойно попивающую своё эспрессо за столиком на улице и о чём-то болтающую со своими подругами.
Чашка выпадает из её рук, валится на асфальт и разбивается, как только взгляд нонны натыкается на Риччи, спокойно рассматривающего прогуливающихся по площади людей.
Старушка немедленно встаёт с места, вглядывается внутрь машины Менегедду и видит меня.
Её глаза становятся ещё шире, а мой стыд — глубже. Потому что я не справилась с тем, что она сказала сделать.
По её выражению лица можно сделать вывод, что она прекрасно поняла, кто именно находится в теле Риччи.
Каррас же нисколько не смущается от взгляда нонны Лучии. Он, как ни в чём не бывало, поднимает ладонь и любезно машет ей рукой, будто они давние и очень хорошие знакомые.
Простой, приветливый жест, который ощущается как смертельный приговор…