55

Лина

Полтора месяца спустя.

Я смотрю в уверенную спину Массимо, пока тот что-то разглядывает в окно. Он одет по форме: выглаженный пиджак, фуражка, сапоги. Похож на идеальную фигурку карабинера. Жаль только, что я с каждым разом всё реже смотрю в его лицо. Он избегает взглядов, разговоров, прикосновений. Всегда рядом, но отстранённый и… далёкий.

Вот и сейчас. Привёз меня на приём в женскую консультацию под предлогом, что он обязан меня охранять. Не понимаю, зачем он это делает. Если ему так противна идея о том, что я беременна чьим-то ребёнком, мог бы оставить это задание кому-нибудь другому и не возить меня всюду, при этом прямо выдавая себя за отца ребенка… Ведь люди знают, что у меня, как бы… есть муж.

Массимо не принимает моих возражений и просто делает это, чем продолжает до чертиков смущать…

Однако отстранённое поведение Массимо помогает мне сдерживать и себя. Дистанция с ним увеличилась, позволив думать больше о Каррасе и Риччи, всё ещё в коме.

В какой-то момент мне стало казаться, что Каррас каким-то образом мог покинуть тело Риччи и переместиться в Массимо. Потому что моё влечение к карабинеру стало слишком резким, неукротимым. К тому же у Массимо изменился взгляд, его жест со слизыванием моей крови до сих пор стоит перед глазами. Он напомнил мне Карраса в тот момент. И то, что он, попробовав мою кровь, отвёз меня в больницу, чтобы взять анализ… Причём не просто общий анализ, а на ХГЧ! Сложилось ощущение, что он мог определить мою беременность по вкусу крови.

В голове путаются две версии: либо Массимо обладает какими-то странными способностями, как, например, нонна Лучия… либо Каррас каким-то образом завладел телом Массимо. Но почему тогда он просто не признается? И если это Каррас, то почему с того момента, как узнал о беременности, он стал таким холодным, отрешённым?

Я не понимаю. Иногда мне хочется специально испытать Массимо, чтобы… проверить разные версии. Однако это может быть небезопасно, пока я ношу в себе ребёнка — боюсь сделать что-либо, что могло бы ему навредить.

Дверь кабинета врача открывается, и оттуда выходит радостная женщина с округлившимся животиком и счастливый мужчина. Они несколько раз благодарят доктора.

Я цепенею.

Потому что тоже хочу, чтобы со мной был… отец ребёнка. Но проблема в том, что я так и не решила, кого именно считать отцом: Риччи, Карраса… или Массимо, который представляется им при любой возможности. Мои возражения он игнорирует. Просто не слышит.

О да, это взрывает мне мозг. Потому что, с одной стороны, сейчас я чувствую себя уязвимой, мне нужен кто-то, кто станет опорой, пока Риччи, мой законный муж, в коме и врачи понятия не имеют, когда он сможет проснуться. Каррас исчез, и я даже с трудом представляю, каким бы отцом он мог быть… И, честно… даже сомневаюсь, что смогла бы подпустить его к ребёнку. Ещё не хватало, чтобы он покромсал и его своими когтями.

А вот Массимо… С каждым разом, когда он говорит врачам, что является отцом, я начинаю верить в это сама. Глупо, понимаю. Но, наверное, это какой-то инстинкт беременных — подыскивать подходящего, надёжного самца, пока носишь в себе ребёнка. И становится не важно, смотрит он на тебя влюблёнными глазами или холоден, как ледяная статуя. Важно, что ты уверена: если что — этот самец всегда рядом и поможет.

Поэтому, когда доктор приглашает меня в кабинет, я подхожу к Массимо и сплетаю наши пальцы. Он напрягается, но следует за мной и доктором в кабинет.

— А вы…

— Я отец, — уверенно выдаёт Массимо, и у доктора не возникает сомнений.

По моему телу разносится волна тихой радости, даже если я знаю, что это ложь. Доктор обследует меня.

— Развитие плода в норме. Уровень жидкости нормальный… — гинеколог говорит что-то ещё, что я пропускаю мимо ушей, так как полностью погружена в изображение на мониторе аппарата. — Сейчас послушаем сердечко…

Кабинет взрывается стучащим звуком.

Сердце.

Бьётся.

Ещё одно во мне.

Почему-то глаза начинает щипать. Похоже, я сейчас заплачу. То ли от радости, то ли от ужаса. Как я справлюсь?

Встречаюсь взглядом с Массимо.

Твёрдый. Суровый. Поглощающий.

Внутри всё сжимается. Почему сейчас я вижу в нём Карраса?

Слёзы стекают по щекам. Пусть всё будет из-за гормонов, я стала слишком эмоциональна и плачу по любому поводу, но одно точно — со звуком биения сердца малыша и с этим взглядом карабинера я убеждаюсь: Массимо мне необходим, и я готова считать его отцом ребёнка, даже если знаю — как только Каррас проснётся и узнает об этом, он оторвёт ему голову… А может, и не только ему…