54

Лина

Две недели спустя

Неделю назад меня выписали из больницы, и Массимо, как и обещал, везёт меня к нонне Лучии. На мне короткая вязаная туника, сапожки и тёплое пальто. Не понимаю, почему меня так тянет наряжаться рядом с ним? Я ненавижу себя за то, что каждый раз жду его жадного взгляда… А получив — испытываю волну необъяснимого удовольствия.

Риччи так и не очнулся. Шёпот пропал. Каррас исчез, будто его и не было. Будто всё это было страшным сном…

Может, это и к лучшему. Ведь теперь я не рискую быть разорванной на части каждый раз, когда на меня красными глазами смотрит древний дух-гигант…

Однако его внезапное исчезновение оставило после себя зияющую дыру в груди, которую так тянет заполнить… Массимо.

Что-то изменилось в молодом карабинере. Однозначно. Я смотрю на его уверенный подбородок, слегка покрытый щетиной. Сильные руки, сжимающие руль. Сосредоточенные глаза, следящие за дорогой — он даже не моргает, когда нам дорогу перебегает дикий зверёк. Всё в нём покрыто какой-то неведомой тайной, и самое странное — меня продолжает тянуть к нему с каждым разом всё больше.

Целую неделю я пыталась избегать с ним встреч, зная, что в его присутствии внутри разгорается безумное пламя. Бессмысленные попытки заканчивались тем, что Массимо находил меня, где бы я от него ни пряталась. Всё осложняется тем, что он отвечает за мою охрану и знает о каждом моём шаге. Не говоря уже о том, что часто вызывается дежурить рядом с моим новым временным местом жительства, добровольно сменяясь с другими коллегами.

Сколько раз мне приходилось выглядывать в окно маленького дома и ловить на себе взгляд Массимо? Много. Он всегда будто знает, в какой именно момент я отодвину шторку и выгляну на улицу. Он проверяет, испытывает. В его взгляде — пугающая жажда, которая напоминает мне… Карраса.

Почему Риччи не просыпается? Почему не даёт о себе знать?

— …глава муниципалитета города Нуроа так и не был найден, несмотря на активные поиски. Об его исчезновении сообщила жена… — доносится из динамика машины.

Массимо меняет радиостанцию, включая милую и спокойную музыку.

— Вы смогли поймать всех, кто участвовал в похищениях? — нарушаю я молчание.

— Почти всех. Нам удалось уничтожить основные группировки. Остались мелкие банды и их сообщники. Можешь спать спокойно, Лина. После того как мы поймали Джузеппе и его сообщников в органах исполнительной власти, им больше не на кого положиться, — Массимо произносит это холодно, и я сжимаю крепче купленную для нонны Лучии корзинку со свежими фармаджеллами. Она стоит у меня на коленях, а запах сладкого запеченного творога настолько силен, что мне кажется, я еще стою в кондитерской.

Массимо накрывает своей ладонью мою руку, и меня пронзает дрожь. Это… ненормально. Должно быть, я больна, раз одно прикосновение чужого мужчины способно взбудоражить и заставить сердце трепетать. У меня же есть муж. Есть Каррас… Он же убьёт Массимо, если что-то заподозрит!

— Я с тобой, Лина. Ты можешь на меня положиться, — спокойно произносит карабинер.

Мы подъезжаем к небольшой вилле нонны Лучии. Он паркует машину.

— Зачем ты это делаешь? — задаю я давно мучающий меня вопрос.

Массимо бросает на меня пронзительный взгляд. Он молчит, как будто я должна найти ответ в этом взгляде самостоятельно. Кожа становится сверхчувствительной, и я ощущаю его пристальное внимание.

Оно меня… пугает и возбуждает до чертиков.

Отворачиваюсь и прикусываю губу. Чувствую себя женщиной лёгкого поведения, за что себя и ненавижу…

— Массимо… Прости, если обижу. Просто хочу тебя предупредить. Между нами… невозможно, — голос дрожит, я сбиваюсь, совершенно неподготовленная к разговору, но в груди скопилась вся тягость вины, и я вынуждена высказаться прямо. — Я благодарна за своё спасение…

Карабинер поднимает бровь, окидывает меня пронизывающим насквозь взглядом. Он выходит из машины, никак не отреагировав на мои слова. Я остаюсь сидеть на пассажирском, тяжело дыша от возмущения и злости на саму себя. Почему я не могу сказать ему об этом прямо?

Дверца машины открывается с моей стороны, и я вздрагиваю.

Массимо подаёт мне руку, приглашая выйти из машины. Он полностью проигнорировал мои слова. И, чёрт… почему-то где в глубине души, под собственной злостью, я нахожу трепещущую радость. Он не сдается.

Нонна Лучия встречает нас на пороге. Я не могу сдержать эмоций и, вручив Массимо корзинку с формаджеллами, захватываю в плен объятий нонну. Она жива и выглядит моложе лет на двадцать! Ну вот как так! Ей же уже за стольник! Или Роберто, довольно улыбающийся нам из коридора, знает какой-то особый секрет долголетия?

— Лина, дорогая, как же я рада тебя видеть! — нонна целует меня в щёку. — Я хотела тебя навестить раньше, но этот… этот… — она останавливается на Массимо и резко замирает.

— Дорогая, ты же уже давно знакома с нашим Массимо, не так ли? — спрашивает Роберто, приобнимая старушку со спины. — Или не узнала?

Нонна Лучия переводит на меня странный взгляд, и я не понимаю, что он значит… По спине пробегает холодок.

— Конечно. Знакома, — выдавливает она и яростно вырывает из рук Массимо корзинку с формаджеллами. — Это, похоже, предназначается для меня, молодой человек, — грозно кидает она карабинеру, который остаётся с непроницаемым видом стоять рядом.

В груди вспыхивает паника. Я что-то упускаю. Что-то не то…

Пытаюсь избавиться от тяготящего меня чувства и принимаюсь помогать нонне Лучии. Она выдаёт мне фартук, нож и кочан салата, чтобы нарезать, сама же отправляется в кантину за вином. Я мелко шинкую салат, но сбиваюсь, когда ловлю на себе взгляд Массимо. Он зашёл на кухню, а я даже не заметила. Нож ранит мой палец. Совсем чуть-чуть… Но кровь быстро начинает капать на доску и на салат.

Массимо оказывается рядом, хватает меня за ладонь.

— Эй… — вскрикиваю я. — Я сама!

— Я помогу, — настаивает он, успев испачкаться в моей крови. Но вместо того чтобы сделать, как он сказал, Массимо замирает, рассматривая красную струю, сочащуюся из раны.

— Уверен? — переспрашиваю я, вырываясь из его руки.

Может, ему противно видеть чью-то кровь?

Нет. Вряд ли. Потому что в следующую секунду он слизывает мою кровь со своей ладони. Вновь замирает, посмотрев на меня сосредоточенно, пугающим и давящим взглядом. Я отшатываюсь.

— Я отвезу тебя в больницу. Немедленно, — говорит он, не допуская возражений, и с таким взволнованным видом, будто я себе отрезала как минимум руку.

У меня открывается рот от возмущения. Какая больница?

— Это же просто порез! — я открываю кран и подставляю палец под струю воды, промывая его. Массимо оказывается рядом, убирает мою руку и прижимает салфетку к ране.

— Что случилось? — заглядывает на кухню Роберто.

— Нам срочно нужно поехать в больницу.

— Нет, всё в порядке, — отмахиваюсь я, всё ещё находясь под впечатлением от того, как Массимо слизал мою кровь со своей руки.

Карабинер будто не слышит моих слов. Он поднимает меня на руки, и я не успеваю набрать в грудь достаточно воздуха, чтобы выдать ему всё, что я о нём думаю. Массимо выносит меня к машине. Роберто едва успевает кинуть мне моё пальто и заверить, что сам всё объяснит нонне Лучии…

Как некрасиво получилось!

— Массимо! — рычу я уже в машине. — Ты… ты не можешь просто так брать меня и везти куда тебе хочется!

— Я везу тебя в больницу, — холодно чеканит он, становясь невыносимым.

— Но это просто порез! Какая больница? Они сейчас все закрыты!

— Мы едем в скорую помощь. Я отвечаю за твою безопасность и… здоровье, — говорит он с напряжением в голосе.

Я усмехаюсь, недовольно сложив руки на груди. Моя маленькая ранка уже перестала кровоточить.

— Ты преувеличиваешь. Если ты думаешь, что я рада такому вниманию и дам тебе шанс — ты ошибаешься!

Дальше я всю дорогу выношу Массимо мозг. Делаю это специально, потому что меня до слёз ранит такое одержимое отношение. Я не хочу ехать в скорую помощь с уже почти зажившим порезом, тем более что это никакая не срочность и не чрезвычайная ситуация.

Но Массимо не сломить и даже не вывести из себя, что ещё больше злит.

В отделении скорой помощи он просит провести срочный анализ моей крови, о чём-то очень долго говорит с медсестрой, очевидно, пользуясь своим положением.

Я просто сижу и злюсь. Значит, Массимо испугался, что я могу быть разносчиком заразы и что, попробовав мою кровь на вкус, он мог заразиться… Не надо было тогда её слизывать!

Дуюсь. Внутри разгорается буря. Самая настоящая. Я обещаю себе, что больше вообще не буду с ним разговаривать!

Массимо же стоит рядом и смотрит в окно. Долго и задумчиво.

Когда наконец выходит медсестра с анализами, я готовлю слова, чтобы высказать Массимо всё о его ипохондрии, но в следующий момент вообще забываю все слова.

— Капиталина, поздравляем вас. Вы беременны. Ваш уровень ХГЧ в крови… — медсестра что-то говорит, объясняет, советует как можно скорее записаться на скрининг.

Я будто падаю в пропасть.

Беременна?! Я?!

Массимо продолжает стоять лицом к окну, превратившись в статую, как будто новость о моей беременности ему противна. Ещё бы. Ведь это ребёнок Риччи!

Сердце взрывается бешеным стуком. Я встаю со стула, забираю результаты и пробегаюсь по ним глазами.

Не понимаю. Я не разбираюсь в этих номерах и аббревиатурах. И вообще, не верю. Да, я просто не верю. Ребенок от Карраса… или от Риччи…

— И папу тоже поздравляем! — говорит медсестра, глядя мне за спину.

Я чувствую ладонь Массимо на своей талии.

Он коротко кивает девушке и напрягается.

— Что ты ей сказал? — шиплю я, как только медсестра оставляет нас одних с результатами на руках. Ведь это не просто анализ… Это анализ на уровень гормона. Если Массимо на самом деле ипохондрик, зачем ему запрашивать именно такой анализ?

— Я сказал, что моя девушка упала в обморок и что ты можешь быть беременна…

— Я не падала в обморок, — напоминаю я ему. — И я не твоя девушка.

Зависаю в его взгляде. Перед глазами всплывает картинка, как он быстро слизывает мою кровь со своей ладони. Почему эта деталь так меня будоражит и не даёт покоя? В душу закрадываются сомнения. Массимо молчит. Просто разглядывает с какой-то одержимостью.

— Ты спас меня тогда. Что ещё произошло? — срываются слова с губ.

Во взгляде Массимо мелькает нечто глубокое, непонятное, скрытное, чем он явно не собирается со мной делиться.

Он бережно поправляет мои волосы, заставляя сердце подпрыгнуть несколько раз к горлу.

— Произошло то, что с того момента я решил, что буду всегда рядом с тобой, охранять и… беречь, — отвечает он, ещё больше запутывая меня в собственных подозрениях.

***Примечание от автора

formagelle — формаджелле

традиционные сардинские сырники с лимонным ароматом, смазанные медом, в корзиночках из тонкого теста