Глава 28

– И что теперь? – растерянно пробормотала Вэл, смотря в непроницаемое лицо Раза. Он не ответил, лишь рука его на мгновение замерла на черной морде жеребца, а затем нежно погладила бархатные губы. Конь шумно фыркнул, раздувая ноздри и выпуская белые облачка пара.

Скурат был краток, когда объяснял Раза, что коню больше не помочь, что в этом просто нет никакого смысла. Голос с виноватыми нотками, будто бы в случившемся была личная вина кузнеца, резал ухо Вэл, желавшей, чтобы он наконец замолчал и оставил их в покое.

Раза, казалось, не удивился услышанному.

Он не задавал вопросов и не пытался ничего выяснить, доверившись мнению Скурата.

Вэл не знала, правильно это или нет, только смотрела в посеревшее лицо и хотела оказаться как можно дальше от кузницы и усталого, смиренного Раза.

Когда кузнец ушел, коротко добавив на прощанье, что в случае чего он в кузнице (Вэл даже думать не хотела, какой случай он мог иметь в виду), Раза, приняв от него поводья жеребца, какие-то секунды просто держал их в руке, задумчиво глядя за кромку близлежащего холма.

Он молчал, и Вэл молчала также, не имея в голове ни единой связной мысли.

Вэл не знала, как много значит для него этот конь, и значит ли вообще что-нибудь. У Вэл никогда не было средств, чтобы позволить собственный дом, построенный из камня, или свою лошадь, поэтому она имела весьма слабое представление о подобных вещах.

Может быть, Хворост лишь удобное и необходимое средство передвижения, и теперь Раза думает о возможных убытках…

Нет, Вэл не могла в это поверить. Она хорошо помнила свою поездку на черном жеребце и то, как весело ржал конь, когда хозяин грубовато хлопал его по холеной шее. Раза практически всегда лично кормил коня и приносил воду, хотя во всем остальном, будь то приготовление ужина или починка одежды, доверял дозорным.

По-другому и не могло быть – все крутилось вокруг Раза, вокруг вожака стаи, и это было легко объяснимо и понятно.

Вэл вдруг без всякой на то причины или связи явственно ощутила себя лишней. Ей захотелось уйти, оставив этих двоих, – Раза и его коня, – словно они были не просто человеком и лошадью, а кем-то много большим.

Глупо и похоже на бредовую фантазию, но Вэл никак не могла избавиться от странного, необъяснимого чувства.

Она опустила голову, взглянув в последний раз на бледное лицо Раза с темными кругами от усталости под глазами, и направилась в сторону кузницы.

– Вэл, не уходи, – остановил ее звучащий неестественно спокойно голос. Вэл замерла и обернулась, наблюдая за поглаживающим коня мужчиной. Раза не смотрел на нее, не отводя взгляда от круглых черных глаз животного. – Он еще очень молод, – наконец произнес Раза. Его рука в кожаной перчатке коснулась длинной темной гривы. – Я думал, он будет со мной еще много лет. Это моя вина.

– Ты не мог знать, что так случится, – возразила Вэл, но Раза скривился, точно в его рот попало что-то кислое.

– Конечно, мог. – Он посмотрел на Вэл долгим печальным взглядом, и ей вдруг невыносимо захотелось обнять его и прижать к себе, как маленького, незаслуженно обиженного ребенка.

Глупо.

Раза никогда бы не позволил так относиться к себе.

Вэл стиснула зубы, сглатывая сухим горлом.

– Пойдем, мальчик. – Раза повернулся к жеребцу, и его рука сжалась на поводьях. – Идем же, ну.

Конь заупрямился, но вскоре подчинился воле хозяина. Раза двинулся вверх по холму, оставляя за спиной кузницу, и Вэл после недолгого колебания последовала за ним.

Она шла, слушая, как хрустит наледь под ногами, выдыхая изо рта облачка пара, смотря вниз на темнеющие следы лошадиных копыт рядом со следами сапог Раза на белой припорошенной земле.

Они молча поднялись на холм и остановились. Вэл подняла голову, вопросительно смотря на Раза. Тот не говорил ни слова, крепко сжимая поводья. Казалось, он колеблется, принимая какое-то решение, но его лицо не выражало никаких эмоций.

Когда Раза потянул на себя подпругу, а затем расстегнул медную пряжку, Вэл почувствовала, как в груди просыпается и ворочается кольцами ядовитый змей. Догадка мелькнула в голове, и, когда Раза снял седло с широкой спины и опустил его вниз, на землю, она полностью оформилась в законченную мысль.

– Не нужно, Ра! – Пальцы Вэл схватили мужчину за предплечье, разворачивая к себе. – Ну зачем?

Раза никак не отреагировал на такое бесцеремонное к себе отношение и только поднял руку, устало потирая переносицу.

– У лошадей слишком большой вес. У меня нет возможности заставить его сохранять неподвижность, – смотря во влажные голубые глаза, ответил Раза. – А даже если бы я мог, Хворост уже не в состоянии передвигаться там, где мне нужно без риска скинуть с седла. Ты сама слышала, что сказал Скурат.

– Надо показать его еще кому-нибудь! Выслушать разные мнения! – пылко возразила Вэл, стискивая черную кожу куртки.

– У меня нет никаких оснований не доверять кузнецу, – терпеливо ответил Раза.

Вэл закусила губу, не находя слов, которые могли бы остановить от принятого решения стоявшего перед ней мужчину.

Пальцы разжались, отпуская черный рукав, и рука бессильно повисла вдоль бедра.

– Все в порядке, – мягко произнес Раза. Вэл с изумлением поняла, что этот тон и эти слова предназначены для нее, словно ей требовалось успокоение, а не самому Раза. – Это просто лошадь.

Вэл не ответила, сглатывая возникший в горле ком.

Ей было больно смотреть на мужчину, который казался спокойным и равнодушным.

Но она не верила ему. Ни капли.

Не было никаких сомнений в том, что ему больно.

Вэл видела это по бледному лицу, по обескровленным, сжатым в тонкую линию губам, по запавшим безучастным черным глазам, которые казались чернее обычного.

Грудь Раза поднялась в глубоком вдохе, и Вэл заметила, как заходили желваки на его скулах.

Он отстранился, повернулся к переступающему с ноги на ногу коню. Прижался лбом к длинной морде, прикрыл глаза и поднял руку, проводя между ушами, поглаживая и перебирая жесткую черную челку.

Жеребец встал спокойно, длинные ресницы глубоких темных глаз чуть подрагивали, одно ухо дернулось, прислушиваясь к прозвучавшему вдалеке собачьему лаю.

Рука в черной перчатке легла на рукоять клинка, медленно обнажая сверкнувшее в тусклом дневном свете лезвие.

Внутри образовалась пустота. Вэл хотела что-то чувствовать, но не могла.

Не было страха или сожаления, не было боли или упрека, не было ровным счетом ничего. Какой-то слабый протест возник в груди, но тут же испарился, будто его и не было.

– Мы еще встретимся, – шепнул Раза. Клинок вышел из ножен с чуть слышным лязгом.

Конь всхрапнул, будто почувствовав беду, и попятился назад, беспокойно переступая копытами, но рука мужчины опередила его намерения.

Вэл не отвела взгляда, когда острое как бритва лезвие скользнуло по черной мускулистой шее, перерезая яремную вену.

Жеребец протяжно заржал, запрокинул голову и стал медленно оседать на подмерзшую землю. Раза держал его морду одной рукой, не отводя взгляда от выпученных в ужасе глаз животного. Вэл увидела, как кровь, точно густая темная краска, полилась из тонкого разреза на шее, окрашивая черную шкуру в еще более темный цвет. Первые капли упали на белый снег – пар, внезапно поваливший вверх, показался Вэл несравненно красивым.

Ярко-алая кровь на белом чистом снегу.

Раза, удерживая коня, опустился на одно колено, отбрасывая клинок в сторону. Он схватил морду животного двумя ладонями и прижался губами между тяжело дышащих паром ноздрей.

Вэл могла поклясться, что увидела, как конь заплакал. Теряясь в короткой шерсти, слезинка скользнула из черного глаза, и в тот же миг ее взгляд ухватил слезы в глазах Раза.

Это видение вдруг опрокинуло сознание Вэл, перевернуло с ног на голову, скомкало и выбросило прочь.

Вэл заскулила, как зверек, ступила вперед и рухнула на колени рядом с мужчиной.

Раза бережно опустил голову коня на землю, погладил лоб между потускневших глаз и медленно повернулся.

Вэл, чувствуя, как все внутри рушится и падает в пропасть, протянула руки, прикоснулась кончиками дрожащих пальцев к бледному, холодному на ощупь лицу. Раза прикрыл веки, и (теперь уж Вэл точно не показалось) одинокая слезинка скользнула по его щеке.

Вэл, с трудом отдавая отчет в своих действиях, обхватила его голову обеими руками, прижимая к груди. Почти удивилась, когда Раза, положив ладони на ее бедра, покорно вжался лицом в отвороты куртки.

Вэл не знала, сколько прошло времени, может быть, – всего минута, а может, – целая вечность. Она прижималась губами к макушке Раза, чувствуя еле уловимый аромат его значительно отросших за три месяца волос, вспоминая, как пахла шерсть черного зверя.

Именно так она и пахла. Раза всегда оставался Раза в любом из своих обличий.

– Знаешь, – прошептала Вэл, нарушая окружающую тишину; улыбнулась, ощущая под пальцами и губами мягкие черные волосы, – я не помню свою маму, но все равно я знаю один маленький секрет.

Раза молчал, но Вэл слышала его рваное дыхание. Его колено упиралось в бедро девушки – та, сама не зная почему, подумала о том, что земля очень холодная.

– Когда что-нибудь очень болит, кто-то близкий, и чаще всего это мама, должен поцеловать и сказать определенные слова. – Вэл улыбнулась, вспоминая Мадам, с укором качающую головой, когда она приходила к ней в слезах, утирая рукавом беспрерывно текущие сопли, с испачканным грязью лицом и с порванными на коленях штанами. – У лисы боли, у волка боли, у… – Вэл запнулась, а потом продолжила: – У моего песика, боль, на березку в лес улети!

Плечи Раза дернулись, и Вэл услышала тихий смешок.

– Это волшебные слова? – Он поднял голову, и Вэл не увидела в его глазах слез, будто они лишь привиделись.

– Конечно, – уверенно ответила она, неловко улыбаясь. Пальцы соскользнули с черноволосого затылка и легли на собственные колени.

– Что же, значит, они помогут, – ответил Раза, смотря прямо в лицо Вэл. – Разве что…

Вэл нервно облизнула губы, отчего-то смущаясь взгляда мужчины.

– Разве что ты забыла поцеловать меня. – Раза приблизился, и Вэл почувствовала тепло его дыхания на своей щеке. Он коснулся губ мягким, невинным поцелуем, а затем отстранился, отворачиваясь и глядя на коня, лежавшего на земле.

Снег падал, оседая на темной шкуре белым саваном. Красная густая лужа растекалась под большой головой.

Раза молчал, и молчала Вэл. У нее кончилось все красноречие, кончились все мысли, и только в груди что-то болезненно сжималось.

– Вэл, я люблю тебя, – просто сказал Раза, не поворачиваясь к девушке.

Вэл ошарашенно распахнула глаза, до боли сжимая кулаки.

Что? О боги…

Сердце прыгнуло до самого горла, а змей, живущий глубоко внутри, наконец расправил свои кольца и со всей силы укусил в самое нутро.

Вэл сипло втянула ртом воздух, ощущая, как легкие заполняются холодом. Ее тут же залихорадило, нижняя губа задрожала, и она крепко сжала челюсти, с трудом сглатывая вязкую слюну.

Раза не смотрел на нее, не отводя взгляда от мертвого жеребца.

– Знаешь, я купил его сам. Это был мой первый выбор, которым я всегда гордился, – произнес он, поднимаясь на ноги.

Вэл не сразу поняла, что Раза имеет в виду.

– А теперь его нет. Просто нет, и я убил его.

Вэл промолчала, опуская голову и смотря, как белые снежинки падают на невидящие стеклянные черные глаза и тут же тают.

Раза оставил своего коня на холме, кратко объяснив Вэл, что лошадей никто не хоронит, это по меньшей мере глупо, а звери, приходящие ночью из близлежащего леса, сделают свое дело. Добротное седло он передал кузнецу, заверившему Раза, что сохранит его до следующей лошади.

Потом они отправились в город, и Вэл, идя рядом с Раза по мощенной серым булыжником улице, никак не могла заставить себя поднять голову и посмотреть в бледное изможденное лицо.

Раза тоже молчал, но его, казалось, занимали какие-то свои мысли, и Вэл мучилась, изводя себя и прокручивая в голове одну-единственную фразу.

Ей же не послышалось, верно? Да как такое может послышаться?

Сердце не желало успокаиваться, а лихорадка, лишь сбавив свою силу, никак не отпускала.

– Ты всегда задавала мне вопросы, – слишком внезапно для Вэл прозвучал голос Раза, – а теперь ты молчишь.

Вэл мгновенно вспыхнула. Что она могла спросить у Раза? «Ты правда так сказал? Ты правда любишь меня? Правда?»

Именно на это сейчас намекал мужчина в черном, идущий рядом?

Вэл еще не настолько потеряла разум и не настолько была храбра, чтобы осмелиться произнести об этом хоть слово.

– Ну, – ответила она, стараясь, чтобы голос звучал естественно, – я конечно же приберегла для тебя парочку интересующих меня вопросов.

– О, я слушаю, – с деланым интересом отозвался Раза.

– Ты сам напросился, поэтому…

– Да, мне уже страшно, – приподнял черные брови Раза, пиная носком ботинка случайный камушек.

Вэл пожала плечами:

– Как хочешь. Я предупреждала. Как ты стал вожаком?

Раза повернулся к Вэл, чуть приобнимая ее за талию и уводя в сторону от большого скрипучего колеса слишком быстро несущейся телеги. Вслед возчику со всех сторон улицы понеслась брань.

– Вожаком? Кто-то слишком много общается с себе подобными, верно? – насмешливо произнес он, заставляя Вэл почувствовать себя так, словно ее застали за чем-то неприличным.

– Извини, – скомканно пробормотала Вэл, проклиная себя за неосторожность.

– Все в порядке. – Рука Раза опустилась с ее талии, но с явной неохотой. – Мы редко пользуемся этим словом, но оно очень верное. Сначала я стал командиром отряда, а потом мне пришлось стать вожаком – назовем это так.

– В смысле? – недоуменно спросила Вэл.

– Я знал, на что шел, когда согласился возглавлять отряд, – ответил Раза. Затем насмешливо прищурил глаза и добавил: – У них уже был свой лидер, и мое присутствие не могло ему понравиться, ты же понимаешь.

– И ты убил его?

– Верно, я убил его, – кивнул он и, поймав потемневший взгляд Вэл, продолжил: – Не смотри на меня так. В этом случае я, можно сказать, оказал всем большую услугу – мужик был откровенным дерьмом, и никто не сожалел, когда его не стало.

– И тебе это нравится? Управлять…

– Я бы не назвал это так. – Раза мотнул головой и двинулся вправо по короткой боковой улице, незнакомой Вэл. – Мы просто живем, подчиняясь нашим правилам. Так проще, понимаешь? Есть я, который принимает основные решения, связанные со службой или вне ее, и всем это удобно. Так существуют все, кого ты видишь в этом городе.

– Я бы не хотела такую ответственность, – пробормотала Вэл, искоса поглядывая на клинок, висящий в ножнах на бедре Раза. Она сама не понимала, почему это оружие так притягивало взгляд.

– Я тоже не хотел, но когда я был в твоем возрасте, то думал, что все много проще, – отозвался Раза, искренне удивляя Вэл своим ответом. Было сложно представить его наивным молоденьким парнишкой.

Впрочем, сама Вэл наивной себя не считала. Уже не считала.

– Надо же, ты когда-то был в моем возрасте, – нарочито весело фыркнула Вэл. – Говоришь так, будто ты бессмертный, ну, вроде тех, кто должен жить на самой вершине.

Вэл посмотрела влево на Грозовые горы, показавшиеся вдруг ужасно высокими и неприступными. Кто бы мог подумать, что по обе стороны от них живут и существуют по совершенно разным законам два самодостаточных мира.

– Я тебя разочарую, но между нами всего одиннадцать лет разницы. И я еще не встречал ничего и никого вечного, – с угрюмой усмешкой проговорил Раза. – Уверен, и на вершине, если там вообще кто-нибудь есть, живут такие же смертные, как и мы.

Вэл едва слышала его, задумчиво перекатывая в голове двузначную цифру. Одиннадцать? Много и одновременно мало.

Они вышли к рыночной площади – Вэл оглянулась, узнавая знакомые места. За три месяца она успела изучить здесь каждый закуток и чуть ли не в лицо помнила каждого лавочника. Если двигаться левее, минуя всегда дурно пахнущую рыбную лавку, почему-то пользующуюся большой, необъяснимой популярностью у покупателей, то можно было попасть в проулок, преодолев который, до дома Зеффа оставалось совсем недалеко.

– Послушай, мне… сюда. – Вэл остановилась, неопределенно махнув рукой в сторону рыбной лавки. – Зефф наверняка уже спит, да и ты выглядишь жутко, если честно. Тебе бы выспаться пару суток, а то совсем на себя не похож.

– Куда ты собралась, Вэл? – Черные глаза сузились, и она внутренне сжалась, понимая, что от разговора не уйти, как бы ни хотелось.

– Домой. Если хочешь, я зайду завтра…

– Идем со мной, – спокойно проронил Раза.

– Н-нет, послушай, это не лучшее решение. – Голос дрогнул, выдавая с головой.

Ну почему Раза опять за старое? Неужели он не понимает, что этим причиняет боль?

Раза тяжело вздохнул, поднимая руку и измученно прикасаясь ко лбу. Пригладил черные волосы и устало произнес:

– Дэни там нет. Она уже три месяца живет у себя. И мне странно, что ты этого так и не заметила.

– Что? – Вэл часто заморгала, ощущая, как слабеют ноги.

Хороший день, дальше некуда. И почему все самое важное свалилось на нее в один миг, не давая передышки? Это издевка такая, что ли?

Боги, вы жестокие шутники.

– Идем, Вэл, я действительно очень устал. Поговорим обо всем потом, хорошо? – Раза, не дождавшись ответа, двинулся дальше, и Вэл послушно последовала за ним.