Глава 29

Вэл глянула на Раза, спящего рядом, потом отвела взгляд, сложила руки на груди и уставилась вверх, рассматривая прыгающие по потолку рыжие отблески камина.

Сон совершенно не шел, и она измученно посмотрела на прикрытое ставнями окно. Сквозь тонкие щели еле пробивался ранний и тусклый утренний свет. Светало. Вэл облегченно вздохнула: бессонная пытка обещала скоро закончиться.

На душе было неспокойно.

Закрылась тяжелая дверь с медным кольцом в пасти пса – Вэл оказалась точно в иной реальности, и причиной этому было даже не то, что в каждом предмете и каждой вещи в доме она видела присутствие Дэни.

Нет, смущало другое. Вэл смущал Раза, который казался совершенно непохожим на себя, как если бы, переступив порог собственного дома, он снял маску, мешавшую дышать полной грудью.

Вэл вспомнила, как он, присев на одно колено, расшнуровал тяжелую обувь, отставил ее в сторону и прошел на середину комнаты. Снял куртку, распоясал серую шерстяную рубаху и небрежно кинул вещи на одно из кресел.

Может быть, именно это кресло когда-то принадлежало Дэни.

– Что ты там встала? – Раза повернулся к Вэл, застывшей на входе; плечи его устало опустились. – Я не кусаюсь.

– Не уверена в этом. – Вэл тряхнула головой, неловко улыбнулась, стянула сапоги и прошла в комнату. – Рассказывай кому угодно, но я лично видела эти жуткие белые клыки.

Раза улыбнулся уголками губ и вздохнул.

– Я буду хорошим псом, обещаю, – тихо произнес он.

Вэл вспыхнула от его слов, вскинула голубые глаза, изумленно смотря на него.

Она не узнавала Раза. Откуда в нем это смирение?

Так необычно было слышать подобные шутки (и шутки ли?). Наверняка это просто сказывались усталость и нервное напряжение.

– Ты не будешь против, если я попрошу тебя растопить камин наверху? – Казалось, Раза не замечал удивленного лица Вэл. – Я пока хоть немного приведу себя в порядок.

– Я все сделаю, – ответила она, ощущая себя словно погруженной в глубокую темную воду.

Это точно Раза? А где же его привычный равнодушный командный тон? Что это за выражения такие, ему несвойственные?

Ты не будешь против… А что, можно ответить «буду»?

– Хорошо. – Раза выдохнул, стягивая через голову серую рубаху. Вэл тут же отвела взгляд от его налитого мышцами тела.

Знакомая деревянная лестница привела ее на второй этаж; она уверенно прошла в просторную комнату, которая запомнилась вовсе не камином. Вэл вообще не могла вспомнить, заметила ли его раньше – в прошлый раз, когда пришла сюда к Раза.

Но в этот раз кровать была заправлена, а немалый слой пыли на деревянном комоде говорил о том, что здесь действительно давно никто не жил.

Вэл сглотнула, безосновательно чувствуя себя обманутой. Она понимала, что это ощущение абсолютно неправильно, но ничего не могла с собой поделать.

Значит, Дэни съехала перед самым отбытием отряда.

И что это значило? Что она и Раза больше не связаны между собой?

Может быть, именно поэтому в последние недели перед отъездом он был так собран и немногословен?

Вэл растерянно огляделась, приказывая себе заняться делом, а пустые догадки оставить на потом.

Когда огонь весело затрещал в камине, Вэл, не придумав ничего лучше, села на дощатый пол, протянув ноги поближе к горячему пламени. За окнами стремительно темнело; Вэл с небольшим волнением подумала о том, что ей, судя по всему, придется ночевать в чужом доме.

Как ни странно, это не радовало. Она чувствовала себя лишней, случайной гостьей, которую обстоятельства заставили задержаться в незнакомом месте.

Дурные мысли, безусловно, – и Раза, и его дом никак не могли быть чуждыми Вэл, но все же… она не понимала происходящего. Кто она здесь? Что тут делает?

Вэл с волнением осознала, что, кажется, вновь потеряла самое главное – себя.

За прошедшие три месяца она будто нашла свое место в городе, нишу, которую ловко научилась занимать, не мешая другим, не поднимаясь выше положенного и не опускаясь туда, куда не хотела возвращаться. И эта уверенность, которая появилась благодаря произошедшей в ее жизни перемене, сейчас растаяла, словно снег.

И виной всему был Раза. Его возвращение бесконечно радовало Вэл и одновременно дарило понимание, что свободной жизни пришел конец. Вернулся вожак. Вернулся хозяин. И следовало с этим считаться.

Собственные метания угнетали. Поэтому, когда за спиной раздались шаги, она с облегчением повернула голову, успокаивая себя тем, что совсем скоро все встанет на свои места.

– Ты бы… оделся. – Вэл, чувствуя, как заалели щеки, тут же отвернулась, уставившись в пламя камина, не в силах смотреть на обнаженного мужчину. Раза неопределенно усмехнулся. Вэл услышала звук отодвигаемого ящика, а затем шорох одежды.

– Так лучше?

Вэл с опасением повернулась, наблюдая Раза в простых свободных штанах на завязках.

– Значительно, – ответила она, слабо улыбаясь.

– Что с тобой? – Раза подошел и опустился рядом, внимательно заглядывая в смущенное лицо.

– О чем ты?

– Послушай, – он закрыл глаза и устало потер веки, – я… очень устал за сегодня и не могу сейчас тратить время на эти игры. Просто ответь мне, пожалуйста.

Ответить?

Вэл едва ли не рассмеялась, стискивая вспотевшие вдруг пальцы. В груди поселилось неприятное чувство, будто большой кусок льда прижался к обнаженной коже.

И что Раза хотел услышать? Правду? Вэл и сама не знала всей правды.

Сказать, что ее смущает собственное присутствие в этом доме? Что она не может даже представить себе, как ляжет на чужую кровать, потому что это невыносимо – знать, что совсем недавно Раза спал здесь с другой.

Что она устала предполагать, пытаясь угадать свое место в жизни мужчины. Неужели Раза хочет услышать такую правду?

А может быть, набравшись смелости, озвучить, что никак не получалось поверить в услышанное на заснеженном холме и это неверие выедало изнутри?

– Почему ты не рассказал мне? – вырвалось само, и Вэл чуть не прикусила язык, жалея о так вольно сказанных словах. Не лучшее время выяснять отношения.

Да было бы что выяснять…

– О чем? – Раза оперся локтем о согнутое колено и задумчиво посмотрел на Вэл.

«Какие же у него черные ресницы», – подумалось ей.

– О Дэни.

Раза вздохнул так, будто Вэл спросила самую обыкновенную глупость. Она подтянула ноги к груди, обнимая колени. Мучительно захотелось свернуться клубком и спрятать голову под одеяло, как маленький ребенок. Только одеяла под рукой не было.

– Потому что я не знал, какой ты будешь, когда я вернусь, – просто ответил Раза.

Вэл обомлела от его слов.

Неужели он имеет в виду ее чувства? Значит ли это, что в лесу, по ту сторону гор Раза думал о ней все три месяца и волновался о том, что…

Вэл не выдержала. Слишком много слов, догадок, эмоций. Она закусила губу и спешно поднялась на ноги, едва не задевая Раза плечом.

– Так нельзя, Ра, просто нельзя. – Вэл прижала ладонь ко лбу, ощущая, как, несмотря на жар, идущий от камина, ее начинает трясти в ознобе.

– Вэл, я не понимаю, – тихо произнес Раза, и этот голос, изнуренный и вялый, вывернул наизнанку.

Все слова, что готовы были сорваться с языка, перестали иметь смысл и утратили свою важность. Не нужно было никаких слов и объяснений, Вэл и так все видела. Правда лежала на поверхности, какой бы невероятной она ни казалась.

Раза медленно поднялся, вставая рядом. Протянул руки и обнял ладонями лицо притихшей девушки. Вэл молчала, чувствуя, как пересохло в горле.

– Я не всегда понимаю, что ты хочешь, – понизив голос, произнес Раза, смотря прямо в голубые глаза. – Ты человек и всю свою жизнь прожила по другим правилам. Я знаю людей, знаю ваши обычаи, но знать и жить там, у вас, – это разные вещи. Но я постараюсь, Вэл.

– Ра, – обалдело пролепетала Вэл, слушая сердце, стучащее в ушах подобно раскатам грома.

Мысли спутались, переплетаясь в крепкие узлы.

Сомнения, Вэл? Серьезно? Какие могут остаться сомнения?

Этот мужчина, который нежно держал ее лицо, будто драгоценность, он все сказал на холме, и нужно прекратить придумывать обратное.

Прекратить выстраивать преграды, измышляя несуществующие проблемы.

Дэни? Ее больше нет в этом доме. Разве это не доказательство всех надежд?

Большой палец мягко погладил щеку. Раза приблизил лицо к лицу Вэл, почти касаясь ее губ своими.

– Знаешь, я вообще не понимаю, как ты это со мной делаешь, – чуть слышно произнес он.

Вэл закрыла глаза, чувствуя, как еще немного – самую малость – и отпустит все, что так долго неподъемным грузом таскала за собой.

Она чуть подняла подбородок, дотрагиваясь губами до рта Раза, и выдохнула:

– О чем ты?

– Ни о чем. – Его язык был настойчив, проникая в рот Вэл. Руки скользнули вниз по телу, бесцеремонно трогая и поглаживая, обнимая крепко, проходя по тонкой границе, отделяющей наслаждение от боли. Не отрываясь от губ девушки, Раза дернул край ее куртки, стаскивая вниз, а затем его ладонь, показавшаяся нестерпимо горячей, нетерпеливо нырнула под тунику, касаясь голой кожи. Пальцы накрыли грудь, подцепили край нижнего белья, настойчиво проникая под тонкую ткань.

Мурашки скатились по плечам, когда, точно играясь, Раза сжал напрягшийся сосок.

Желание смело, закрутило, ворохом белого колючего снега обжигая изнутри. Кожа горела как в огне, и в то же время Вэл чувствовала дрожь, едва ли не холод, заставляющий с силой стиснуть пальцы на его предплечьях.

Руки Раза уверенно стянули тунику, и серая ткань без сожаления полетела на пол. Широкая ладонь легла на ягодицы, мучительно больно отдаваясь каждым прикосновением внизу живота. Вэл почувствовала себя пустой и легкой, будто бычий пузырь, наполненный воздухом, полностью отдавшись уверенным, сильным и властным рукам.

«Так вот, значит, как это – любить», – промелькнуло в голове, оставляя непонятный, кисло-сладкий привкус на языке.

Вэл не задавалась вопросами, хорошо это или плохо, ее не интересовали пустые размышления; она давно смирилась с тем, что по непонятным причинам отдала тело и душу этому мужчине.

Хотелось только одного – чтобы чувства, эмоции и ощущения не были скоротечны, как тающая в руках красивая белая снежинка.

Ведь в таком случае вся новая жизнь не имела никакого смысла.

Эта мысль прошила Вэл насквозь, на мгновение пугая своим неприкрытым очаровательным помешательством. Но Раза не позволил погрузиться в ненужные размышления.

Он легонько подтолкнул ее – Вэл попятилась назад, едва соображая, что делает. Лодыжки уперлись во что-то твердое, но она не успела задаться вопросами, как Раза мягко опустил ее на кровать.

– Мой глупый Кролик. – Губы скользнули вниз по шее, язык провел по ключицам, а затем вновь вернулся к влажному рту.

Полное безумие, но Вэл запоздало поняла, что ничто больше не имеет значения. И даже чужая кровать, мягкую поверхность которой она ощущала голой спиной.

Потому что это был просто предмет, который ничего не значил сам по себе.

Вэл приподняла голову, отвечая на поцелуй, и чуть прикусила нижнюю губу Раза. Он замер и приподнял веки, встречаясь пронзительным взглядом глубоких черных глаз с полуприкрытыми, полными желания голубыми радужками.

– Надоел, – шепнула Вэл, приподнимаясь на локтях. Брови Раза непонимающе сошлись на переносице, а пальцы Вэл уже сжались на его запястьях, убирая крепкие руки со своего тела. – Ты надоел мне, – повторила Вэл, быстрым движением выныривая из-под тяжелого сильного тела.

Кривая улыбка скользнула по губам мужчины.

– Серьезно? Когда же я успел?

– Ты такой невыносимый, – произнесла Вэл, ладонь ее легла на грудь Раза.

Красивые плечи. Красивая грудь с развитыми мышцами. Плоский напряженный живот. И четко проступающие контуры возбужденного члена через мягкую ткань домашних штанов.

Вэл сглотнула, чувствуя, как дыхание перехватывает от красоты – дикой, первобытной красоты мужчины.

– Ты зверь, – сказала Вэл, и Раза чуть наклонил голову набок, прищуривая черные глаза.

– И что?

Вэл толкнула его в грудь, и он послушно лег на спину, насмешливо наблюдая за ней из-под черных ресниц.

– Я помню, кто-то, кажется, Кара, – задумчиво проговорила Вэл, перекидывая ногу через узкие бедра и садясь верхом, – говорил, что тебе нужно опасаться меня, ведь я могу надеть на тебя ошейник.

Она низко наклонилась к Раза, с удовольствием наблюдая, как меняется выражение его лица. Желание и уверенность в себе медленно покидали мужчину, сменяясь растерянностью.

Ладонь плавно скользнула по обнаженной груди вверх, а затем пальцы сомкнулись на горле Раза.

– Играешься, Вэл? – выдохнул он, запрокидывая подбородок. – Не знал, что тебя возбуждают опасные игры.

– Угрожаешь, Раза? – шепнула Вэл, открыто передразнивая его интонацию. Пальцы сильнее сжали горло.

Раза мгновенно отреагировал, вскидывая руку и крепко хватаясь за запястье. В черных глазах полыхнуло пламя.

– А если, – Вэл не испугалась возникшей боли в руке, удерживая свою ладонь на шее Раза, – если я скажу тебе, что люблю тебя – что тогда?

Она почувствовала, как дернулся кадык под рукой, а затем пальцы мужчины разжались, отпуская ноющую руку. В черных глазах вместе с удивлением и быстро сверкнувшей радостью плескалось что-то большее, что-то более глубокое, чем можно было представить.

И Вэл вдруг очень ясно поняла, что это такое.

Покорность.

Она выпрямилась, рука соскользнула с шеи Раза, села, касаясь ладонями твердых мышц живота, и с мягкой улыбкой посмотрела сверху вниз в спокойное бледное лицо.

– Негодяйка, – на выдохе произнес Раза, будто подводя окончательную черту, и Вэл засмеялась.

– Не волнуйся, я никому не скажу, какой ты на самом деле белый и пушистый домашний песик. – Вэл еле успела договорить, как Раза резким движением опрокинул ее на спину, подминая под себя и вжимаясь ртом в губы.

Вэл застонала, когда Раза нетерпеливо рванул пояс ее штанов, стаскивая их вниз. Не церемонясь, он избавил ее от нижнего белья, откидывая его в сторону. Ладонь легла между давно повлажневших бедер, палец мягко раздвинул истекающие влагой губы, погладил нежно, но требовательно.

Вэл закусила нижнюю губу, выгибаясь в пояснице. Бедра против воли двигались навстречу движениям мужчины, мягким и в то же время решительным.

Мокрый от смазки палец обвел маленький возбужденный бугорок, дразня, погладил ниже, немного надавил и проник внутрь.

Вэл глубоко вдохнула, чувствуя, как Раза целует ее живот, губами скользя по горячей коже. Язык нарисовал линию ниже пупка, оставляя влажный след, а затем длинным движением провел по клитору.

Стон сорвался с полуоткрытых в истоме губ, и сознание поплыло, овеваемое наслаждением, будто ветровыми волнами, разбивающимися о берег большого озера.

– Ты же говорил, что устал, – с трудом выныривая из сладкого, восхитительного наваждения, выдохнула Вэл, играя пальцами с черными волосами.

– Какая же ты болтливая, – услышала она в ответ, и улыбка невольно скользнула по губам.

Второй палец проник внутрь, и Вэл запрокинула голову, не сдерживая тихого стона. Горячий нежный язык выписывал узоры, ласкал умело, а пальцы мучительно медленно и ритмично двигались внутри.

Вэл прикрыла веки, не сдерживая стонов, больше похожих на всхлипы, закусила губу, не чувствуя боли.

Потерялась в себе, своих ощущениях: растворившись, превратившись в податливую, послушную, покорную, принадлежащую мужчине, терзающему лаской ее тело.

Вэл застонала, едва соображая, чувствуя, что еще немного, и бесконечный, сильный, всепоглощающий порыв наслаждения сметет ее, унося в преисподнюю.

Пусть. Куда угодно.

– Стой, – просипела она, но Раза не слушал ее. Пальцы схватили темное покрывало, вбирая в ладони, и словно судорога прошила тело.

Вэл стиснула зубы, задыхаясь, потерянная и ошеломленная.

– Сладкая девочка, – шепнул Раза, проводя пальцами по губам.

Вэл выдохнула, набрала полные легкие воздуха и медленно, понемногу начала приходить в себя.

– Ра… – сказала она единственное, что могла.

Разве было в ее наполненной упоением и безмятежностью голове хоть еще одно слово, кроме самого дорогого имени?

– Я знаю, все знаю, – произнес Раза, приподнимаясь над ней.

Вэл распахнула глаза, отшвырнула смятое покрывало, протянула руку вниз; ладонь скользнула под тонкую ткань домашних штанов и сжала напрягшийся член. Раза отыскал губами ее губы: Вэл почувствовала соленый привкус в горячем рту, и нежность поцелуя окатила теплом, поднимающимся откуда-то из глубин естества.

А затем все смешалось, и Вэл уже не смогла бы сказать, где ее направлял Раза, а где она действовала по велению своих желаний. Это не имело никакого значения, потому что все самое важное в этом мире для Вэл было сконцентрировано лишь в одном человеке, и именно этому человеку – этому зверю – она хотела открыться, довериться и получить то же самое взамен.

Вэл хотела раздвинуть черный мех и увидеть ярко-алое пылающее сердце, желала протянуть руку и коснуться нежной ранимой оболочки – хотела сделать это и иметь возможность делать это всегда, даже через тысячу лет.

Они лежали рядом какое-то время, а затем Раза пошевелился, и Вэл вопросительно приподняла голову, смотря в усталые черные глаза.

– Иди сюда, – позвал ее Раза, и Вэл потянулась к нему за легким поцелуем. Он повернулся, глядя на Вэл внимательным, слишком серьезным и немного пугающим взглядом.

– Все в порядке? – неуверенно спросила она, осторожно протягивая руку и касаясь бледного лица. – Выглядишь ты неважно. Ложись спать.

Раза не ответил, прикрыл веки и подался вперед, вжимаясь лицом в грудь Вэл. Она, смущаясь бешено стучащего сердца, обняла его, прижимая к себе.

Когда Раза заснул, она еще долго лежала, поглаживая кончиками пальцев горячую бархатную кожу.

Сон упрямо не шел.

Вэл, погруженная в свои мысли, призывала утро, мечтая прервать нескончаемую пытку. Она думала о многом, понимая, что любые ночные думы будут казаться ранним свежим утром глупыми и преувеличенными. Но все же одна мысль не давала ей покоя.

Неужели это правда? Неужели большой страшный серый волк из сказки склонился перед маленькой девочкой в красном шерстяном плащике? Неужели возможно переписать сценарий древней, как мир, истории? Возможно ли, что злой волк оказался вовсе не злым и не волком, а просто очень одиноким псом, жаждущим того же, чего желает каждое разумное живое существо? Неужели все по-настоящему, а выдуманная сказочная реальность не сон?

Размышления прервал громкий, настойчивый стук в дверь.