Глава 30

К вечеру от подступающей истерики Вэл останавливало немногое: внутренняя вера в то, что все происходящее каким-то волшебным образом прекратится, Раза посмотрит на нее своими черными глазами и протянет руку – как тогда, когда они впервые встретились близ Гиблой топи. Но с каждым прошедшим часом, все дальше отдаляющим от той сказочной реальности, в которую почти поверилось, Вэл понимала, что мечтам не суждено сбыться.

Услышав неприятно режущий слух скрип двери, Вэл отреагировала почти мгновенно, вскидывая голову и хватаясь руками за толстые ржавые прутья решетки.

– Ну что, девчонка? – насмешливо произнес рослый, широкий в плечах мужчина с рыхлым отечным лицом и густой черной бородой. – Я тебя предупреждал, что это твой последний шанс.

– Дайте мне поговорить с ним! – Вэл прижалась лицом к холодному металлу решетки. – Пожалуйста!

– Значит, нет? Ты же понимаешь, что могла бы значительно улучшить свое положение, если бы призналась во всем. – Факел встал в крепление на стене, освещая помещение и бросая на лицо стражника быстро мелькающие тени.

– В чем? Я даже не понимаю, о чем вы говорите! – воскликнула Вэл, нисколько не кривя душой. Она устала задавать себе вопросы, на которые не могла ответить.

– А я не понимаю, почему ты так настойчива? Никто не оказывается здесь просто так. Зачем упрямиться и отрицать очевидное?

Вэл промолчала, до боли кусая губы. Действительно – зачем, если против ее ничего не значащего слова стояло много весомых фактов.

Например, что она человек в мире, наполненном вовсе не людьми.

– Мне нужно поговорить с Раза, – упрямо проговорила Вэл, упираясь лбом в ржавые прутья. – Почему я не могу этого сделать?

Мужчина с искренним удивлением приподнял густые мохнатые брови.

– А тебе не приходило в голову, что, может быть, он не хочет говорить с тобой?

Вэл подняла изумленные глаза, смотря в лицо чернобородого стражника. Сердце неприятно дернулось, болью отзываясь под ребрами.

– Что? – тихо прошептала она, облизывая сухие губы. – В чем меня обвиняют?

Мужчина не ответил, оглядываясь на распахнувшуюся дверь.

– Яниса… – растерянно произнесла Вэл, наблюдая, как длинный подол платья скользит по каменному полу.

День, обещающий быть чудесным и наступления которого Вэл так отчаянно ждала, ворочаясь с боку на бок и стараясь не разбудить мирно спящего рядом Раза, превзошел все ожидания.

Уже позже Вэл не раз думала о том, что, возможно, все дело в личном невезении. Невезении, которое как клеймо приклеилось к ней с самого рождения.

А иначе как объяснить то, что она снова потеряла все, приобретенное с таким трудом?

Младенец, плавающий в утробе своей матери, наполненный теплом и убаюканный ритмичным стуком ее сердца, вынырнул в холодный, неприветливый мир и оказался лишенным самого главного – любви, которая должна была принадлежать ему по праву.

Но Вэл повезло, и она не оказалась в сточной канаве, где ее участь была бы предрешена, или среди голодных, битых детей сиротского приюта.

И впереди забрезжил свет – слабая надежда, которой предстояло стремительно угаснуть, когда жадное, всегда голодное пламя сожрало бордель Мадам вместе с возможным, пусть и не самым достойным, будущим девчонки.

Вэл снова выжила, заставила себя выжить, скитаясь по ночному городу и принимая в сердце его пороки. Она помнила, как с трепетом и одновременно презрением смотрела на детей своего возраста, встреченных ею на улицах в те редкие моменты, когда она, опасаясь городских стражников, околачивалась днем близ рынка, надеясь незаметно стянуть что-нибудь с прилавков.

Эти дети, красивые, причесанные, одетые в дорогую одежду, идущие за руки вместе со строгими серьезными родителями, вызывали в ней тошнотворные чувства, смешанные с тихой, затаившейся болью.

Постепенно, взрослея, Вэл заставила себя отпустить эту боль. Она просто сказала себе, что жизнь такая, какая есть, и не стоит оглядываться на других. И тогда стало легче.

А потом она встретила Раза, и его появление в жизни изменило абсолютно все.

У нее возник первый настоящий шанс все исправить. И она попыталась, как сумела – Вэл никогда не смогла бы обвинить себя в том, что сделала мало. Она сделала все, на что была способна.

Но, похоже, жизнь снова решила опрокинуть ее вниз, смешав с черной, дурно пахнущей грязью.

Утром, увидев на пороге излишне серьезного Кену, Вэл приветственно улыбнулась, но он проигнорировал ее, без лишних слов переступив порог.

И действительность смешалась, прокручиваясь мимо стоявшей в стороне Вэл, оставляя ее на границе, не вовлекая в свои планы, но и не отпуская прочь.

– Нужно идти, Раза, – отрывисто произнес Кену спустившемуся вниз мужчине, полностью игнорируя девушку. – Капитан городской стражи зовет.

Лицо Раза мгновенно приобрело свое привычное, ровное, не отражающее ничего выражение. Он спешно переоделся и, бросив замершей в нехороших предчувствиях Вэл краткое «оставайся здесь», захлопнул за собой деревянную дверь.

Вернулся он через пару часов, когда Вэл уже окончательно уверила себя, что ничего доброго по его возвращении ждать не придется. Так и случилось.

Разве что она и в самых смелых мыслях не могла предположить того, что произойдет.

Раза вернулся в компании двух приземистых крепких стражников, и, когда они молча подхватили Вэл под руки и едва ли не швырнули в крытый деревянный фургон, запряженный парой низкорослых лошадок, она запоздало сообразила, что это – очередной день, когда боги или судьба вновь решили пошутить, тыкая носом в очевидное и предначертанное.

Вэл пыталась поймать взгляд Раза, но тот не смотрел на нее. Двери фургона с лязгом захлопнулись, и Вэл почувствовала едкий, всепроникающий запах мочи.

Лошади тронулись, Вэл чуть не упала, больно ударившись спиной о деревянную стену. Ее привезли к зданию городской темницы, и она так некстати вспомнила свой разговор с Дэни – далекий и не предвещающий ничего плохого.

Насмешка судьбы, не иначе.

В крохотной камере, где ее заперли, окон не было, лишь видавшее виды ведро в углу, служившее отхожим местом. На холодном каменном полу валялся грязный соломенный тюфяк, наверняка полный блох, – Вэл носком сапога отодвинула его в сторону.

Тусклый свет проникал сквозь узкое, не шире ладони, отверстие в голой стене, расположенное под самым потолком: по крайней мере, здесь было свежо. Вэл задрала голову, рассматривая грязный закопченный потолок.

Она хотела есть. И она очень хотела спать.

Замечательно. Как всегда, вовремя.

Вэл опустила голову, подошла к толстой решетке, оглядела короткий широкий коридор, гадая, уж не в подвале ли она, и как много камер с ней по соседству. Судя по всему, надеяться на душевную беседу с возможными соседями не приходилось.

Не придумав ничего лучше и решив не мучиться в раздумьях о причинах своего заключения, Вэл села на пол, прислонилась плечом к прохладным металлическим прутьям и принялась ждать.

За ее спиной возник среднего роста немолодой мужчина, одетый строго. Серое шерстяное одеяние облегало его мощную ладную фигуру, а яркие, пронзительно-синие глаза окинули Вэл презрительным взглядом.

– Это она? – спросил мужчина, и Яниса поспешно кивнула. Ее лицо сделалось красным, крепко сжатые ладони покоились на подоле темного платья.

Вэл терялась в догадках, смотря на подругу, упорно уводящую взгляд в сторону.

Почему она здесь?

– Где баргест? – Мужчина обернулся к чернобородому стражнику, и тот кивком головы указал на приоткрытую дверь.

– Уже идет.

Сердце Вэл, притихшее и замершее в ожидании, впервые с трепетом отозвалось на происходящее, болезненно сжавшись.

Раза, они говорят о нем.

Он не заставил себя долго ждать. И был не один.

Вэл, почему-то перестав удивляться, заметила рядом Кара; лица обоих мужчин были предельно серьезны и больше напоминали статуи, которые Вэл видела в церквях. Холодные, с одинаковым, неизменно непроницаемым, каменным выражением.

Раза скользнул по Вэл взглядом, и она с поднявшимся из самых глубин души ужасом поняла, что никогда прежде не видела у него таких ледяных глаз. И впервые укол страха пронзил изнутри, приподнимая волосы на затылке; неприятная дрожь пробежала по рукам. Вэл словно очнулась, понимая, что все заходит слишком далеко и никакая это не злая шутка.

Дверь вновь распахнулась, впуская двух стражников с висящими на поясах короткими мечами.

Следуя указаниям чернобородого мужчины, они открыли пронзительно скрипнувшую решетку. Вэл, получив весомый тычок в спину, шагнула вперед из своей клетки.

– Ну что, девка? – с усмешкой спросил чернобородый стражник. – Не надумала признаться?

– В чем? – Вэл стиснула челюсти, смотря в упор на Раза. Черные глаза глядели прямо, точно сквозь Вэл, и лед в них казался чем-то нереальным.

Разве такое может быть? Разве она в чем-то виновата, что заслужила такой взгляд?

– Хорошо, – пожал плечами стражник. – Вы разрешаете?

Поворот головы в сторону Раза, и Вэл увидела, как тот едва заметно кивнул.

Разрешает? Да что, черт возьми, здесь происходит?

– Говори, – сквозь стиснутые зубы процедил мужчина, что стоял рядом с Янисой в сером шерстяном одеянии.

«Это же пардус, у которого она живет». – Внезапная догадка мелькнула в голове.

Вэл запуталась, теряясь в собственных мыслях. Почему она здесь? Почему здесь Яниса? И почему Раза так ведет себя?

– Ее зовут Вэл. – Голос девушки, к огромному удивлению узницы, звучал спокойно. Вэл часто заморгала, смотря в миловидное покрасневшее лицо. – Вэл Эйри, у нее человеческое имя. Мы познакомились на рынке. Она подошла ко мне и…

– Что? – вырвалось у Вэл, и тут же удар в солнечное сплетение заставил изумленно, с сипом выдохнуть и согнуться пополам. Боль разлилась внутри, на какой-то миг затмевая зрение. Вэл вскинула глаза на чернобородого стражника, потирающего костяшки сжатого кулака, и, приоткрыв рот, вдохнула сухой, обжигающий легкие воздух; капля пота скользнула по виску.

Вот как, значит? Будут бить, не щадя, позабыв, что она девушка. Вполне в духе этого зверского города.

Вэл мгновенно усвоила урок. Молчать так молчать.

Яниса опустила глаза, рассматривая собственные руки, и продолжила, будто то, что происходит с Вэл, ее абсолютно не затронуло:

– Она показалась мне хорошим человеком. Она была одинока, и я решила помочь ей освоиться в городе.

– Долбаные люди, – с презрением фыркнул пардус.

Вэл, ощущая себя так, словно наблюдает за всем со стороны, молча рассматривала короткие светлые волосы, привычно обрамляющие знакомое лицо. Яниса не казалась испуганной, какой желала казаться. Она выглядела собранной, будто долго готовилась к тому, что должна была сейчас рассказать. Вэл чуть наклонила голову, нахмуривая темные брови.

– Она говорила, что ее привел в город любовник… – Яниса замялась, бросая быстрый взгляд в сторону молчавшего Раза. – Баргест. Она говорила, что у них что-то не заладилось, и спрашивала меня, что нужно сделать, чтобы… вернуть его расположение.

Вэл изумленно вытаращилась на девушку, с трудом веря своим ушам. Милое лицо Янисы казалось совершенно спокойным, разве что покрасневшие щеки выдавали волнение.

И что это было за волнение? Смущение от того, что она говорит совершенно абсурдные вещи?

– Она хотела занять место Второй. Рассказывала, что должна сделать это любым способом, что готова на все, чтобы больше не жить, как раньше.

– Это ложь, – гневно произнесла Вэл, ощущая, как злость охватывает ее всю, огнем выжигая внутренности. – Почему ты говоришь это?

Яниса запнулась, неуверенно подняла глаза на чернобородого стражника, и тот со вздохом повернулся к Вэл.

– Ничему не учишься, да? – сказал он, со всей силы ударяя Вэл носком ботинка по коленной чашечке. Она вскрикнула, падая на пол как подкошенная.

Боль толчками охватывала ногу, она стиснула зубы, подавляя рвущийся наружу стон.

Безумие. Полное сумасшествие. Этого всего просто не может быть.

Вэл вдруг отчетливо вспомнила Раза, свою руку на его шее и взгляд – покорный взгляд собаки, нашедшей своего хозяина.

Сколько лет прошло с той ночи, когда каждый из них обнажил друг перед другом свою душу?

– Что было дальше? – Голос Раза заставил Вэл с усилием поднять голову и посмотреть в непроницаемое лицо.

«Не верь ей! – хотелось крикнуть ей. – Ну почему ты веришь? Почему ты не смотришь на меня?»

Но Раза будто погрузился в какие-то свои мысли. Вэл видела отрешенность в его взгляде, казалось, их мысли были схожи.

«А что, если и так, – горько подумал Вэл. – А если он действительно сейчас вспоминает прошедшую ночь?»

– Вэл… я познакомила ее со своим другом Каином. Он учил ее стрельбе из лука. А потом… я застала их вместе на конюшне, где он работает. Я пригрозила им, что все расскажу, и Вэл сказала, что мне никто не поверит, что меня убьют, что она обвинит меня в измене моему… – Голос Янисы дрогнул, точно ей было сложно говорить. – А Каин… Я не ожидала… он схватил меня и… изнасиловал, все время повторяя, что теперь у меня нет выбора и я буду молчать. А Вэл просто стояла и смотрела.

Яниса закрыла лицо руками, приглушая громкий всхлип.

Вэл перевела на нее ошарашенный взгляд, кажется, в одно мгновение лишившись всех чувств. Огромная зияющая пропасть образовалась в душе, бесконечно глубокая, а может быть, не имеющая дна. Вэл больше не интересовал молчавший, стиснувший челюсти Раза. Она во все глаза смотрела на плачущую девушку, тщетно пытаясь заставить себя поверить в то, что услышанное действительно прозвучало из ее уст.

– Мать твою, – тихо ругнулся Кара, потирая переносицу. Широкая ладонь легла на плечо Раза, и тот вздрогнул, будто пробудившись от забвения.

Вэл не смотрела на него, не в силах отвести взгляд от девушки, у которой слезы текли по покрасневшим щекам.

Почему именно Яниса? Кто и сколько заплатил ей за то, что она сейчас говорила?

Кара, который сжимал плечо Раза? Дэни, оставленная своим Первым? Или кто-нибудь еще, по непонятной причине решивший убрать Вэл из жизни черного зверя?

Она молчала, на краю сознания чувствуя дергающую боль в колене.

– Баргест, ты давал ей браслет? – зло спросил пардус.

Вэл краем глаза увидела, как Раза, ощутимо совершая усилие, поворачивается к нему.

– Нет, – ответил он отрешенно, и пардус недовольно скривился.

– Повезло. Решай, я не оставлю это дело. Парня того завтра на площадь выволокут, но и девку твою наказать надо! – Пардус откашлялся и резко сплюнул.

Вэл вздрогнула, когда комок мокрой слюны угодил ей на щеку, задержался на мгновение, а затем противно стек вниз.

– Простите… – неуверенным дрожащим голосом проговорила Яниса, и Вэл до жути захотела похвалить ее за выдающееся актерское мастерство. – Это… не все.

– Не все? – Пардус приподнял брови, кривя рот.

Вэл увидела, как сильно бьется вена на шее Раза. Кара, от которого тоже не укрылось волнение своего командира, несильно тряхнул его за плечо. Раза поднял тусклые глаза и кивнул, будто говоря, что с ним все в порядке.

– Она хвалилась, что ворует на улицах, и купила себе охотничий лук на эти деньги.

Вэл чуть не засмеялась. Несмотря на всю абсурдность ситуации, что-то в словах Янисы все-таки оказалось правдой. Вэл прижала задрожавшие вдруг пальцы ко рту, стараясь подавить рвущийся наружу смех.

– Смотрю, кому-то очень весело. – Чернобородый стражник вытянул руку, наклонился и схватил Вэл за ухо, выкручивая его, словно наказывая надерзившего ребенка. Боль была терпимая, но достигла своей цели – желание смеяться безвозвратно пропало.

– Что скажешь, баргест? – небрежно проронил пардус, искоса поглядывая на Вэл. – Моя девка говорит, что у нее есть друзья, которые подтвердят ее слова.

Вэл перестала чему-либо удивляться.

Интересно, Яниса с самого начала планировала подставить ее или все это произошло спонтанно? И какова цена?

– Я хочу выслушать и другую сторону, – ответил Раза пустым голосом. Рука стражника вздернула Вэл вверх. Она споткнулась, с трудом удержала равновесие, морщась от боли в гудящем колене и искренне надеясь, что в ноге ничего не сломано; подняла глаза на Раза. Несколько мгновений, за которые сердце Вэл чуть не пробило в груди огромную дыру, она и Раза пристально смотрели друг другу в глаза, а затем Вэл облизнула губы и медленно сказала:

– Все было не так.

– Я слушаю, – ответил Раза, не отрывая от нее холодного, чужого взгляда.

Как не похож он был на того, кого Вэл всего несколько часов назад ласкала своими ртом и руками. Это был совершенно другой, незнакомый ей мужчина; тот, кто принимал решения за свою стаю; тот, чьи распоряжения не обсуждались; тот, кто мог с легкостью перерезать горло своей лошади и точно с таким же спокойным выражением лица уничтожить того, кого любит.

– Да, я воровала, – чувствуя першение в пересохшем горле, произнесла Вэл. – Но все остальное – это ложь.

Замолчала, не находя больше слов. Уже много позже Вэл думала, что, возможно, стоило сказать что-либо еще, умолять поверить себе или даже заплакать, взывая к жалости, но в глубине души она знала, смотря в черные непроницаемые глаза, что это не имело бы никакого смысла. Раза вынес ей приговор сразу, как только услышал обвинения, и ничто не могло изменить его мнение.

Почему? Вэл не могла ответить себе на этот вопрос. Наверное, она делала что-то не так, раз не завоевала истинного доверия своего вожака.

А может быть, она просто была человеком.

Раза молчал, и молчали все вокруг, явно ожидая от него каких-то слов. Он задумчиво повернул голову к чернобородому стражнику:

– Поступай согласно правилам. Она не моя Вторая, помни об этом. Никаких иных свидетелей и шума, ясно?

– Яснее некуда. Какая рука? – сухо осведомился стражник, и от этого простого вопроса у Вэл на спине выступил холодный пот.

– Левая, – после краткого колебания ответил Раза.

– Еще что-нибудь?

Будто торгуются на рынке. Только товар еще живой.

Раза глубоко втянул носом воздух, устало прикрывая веки. Затем открыл глаза, и Вэл заметила, как побледнело его лицо.

– Не трогать голову, ясно?

– Это не… – недовольно морщась, попытался возразить чернобородый, но Раза вскинул руку, пресекая возражения.

– Я сказал – не трогать голову, – жестко повторил он.

– Хорошо, – отозвался стражник. Его глаза влажно заблестели в предвкушении.

– Ты слишком добр, – язвительно произнес пардус, ухмылка гуляла по его губам. Яниса молча стояла, потупив взор, как примерная ученица, хорошо ответившая выученный урок.

«Неужели ее игру вижу только я? – с печальной иронией подумала Вэл. – Или всем так удобно?»

– Сколько я должен тебе за твою девку? – повернулся к пардусу Раза, давая понять, что решение принято и обсуждать его он не намерен.

– Обсудим позже. – Пардус усмехнулся. – Впереди самое интересное.

Мужчина в сером оказался совершенно прав. Самое интересное наступило, и, хотя Вэл не была сторонним наблюдателем, а скорее главным действующим лицом, она не могла не оценить искусности всего происходящего.

Большой тяжелый кулак, приставленный к ее спине прямо над почкой, будто приноравливался, прощупывая тело сквозь ткань белой рубахи, а затем сильный удар в прямом смысле выбил почву из-под ног. Вэл закричала от боли, охватившей тело, и рухнула коленями на каменный пол, чувствуя, что не может дышать. Она открыла рот, силясь сделать вдох, но горло точно сжалось, не желая пропускать ни капли воздуха.

Второй удар пришелся на другую почку, опрокидывая на руки. Вэл грохнулась животом вниз, в беззвучном крике открыв рот. Легкие тянуло, они горели изнутри, а потом что-то будто прорвалось, и благословенный воздух, царапая горло, ворвался в тело.

Всего на мгновение Вэл почувствовала, что боль, разливающаяся по пояснице, отступила, а затем удар тяжелым сапогом под живот вернул ее с удвоенной силой. Ее швырнуло в сторону, она перевалилась на спину, пытаясь закрыться от следующего удара руками. Стражник пробил между скрещенных рук легко, словно шутливо играясь с ребенком, и Вэл скорчилась, поджимая ноги к горевшему животу. Внутри что-то натянулось и лопнуло, жар стал медленно заливать внутренности, едва не лишая сознания. Удар следовал за ударом, Вэл перестала считать их, слившихся в одно обагренное болью безумие.

Она отлетела к решетке, ударившись хребтом, и противный металлический звук эхом отозвался от каменных стен. Сплюнула вязкую, густую слюну, повисшую на нижней губе, а затем закашлялась, сжимаясь от боли, разрезающей живот подобно ножу. Подняла дрожащую руку и утерла мокрые губы. Вэл не удивилась, увидев красные, размазанные слюной разводы на тыльной стороне ладони.

– Может, хватит? – раздался неуверенный голос Кара, и в тот же миг грубые сильные пальцы схватили левую руку, выкручивая ее за спину.

Вэл, с трудом соображая от боли, ткнулась лицом в каменный пол, разбивая губу о собственные зубы, мельком вспоминая казнь на площади.

Ее будут насиловать? Или это избранное наказание только для тех, кто добился в жизни много большего – например, стал Второй? Ответ последовал незамедлительно.

Рука противно, неестественно хрустнула, и невероятная, сметающая все разумное боль окутала Вэл, заставляя закричать до хрипоты. Она кричала и кричала, не слыша свой собственный голос, а затем вдруг засипела и замолкла, мгновенно лишаясь последних сил.

Небрежным пинком ее отшвырнули прочь. Она бессильно упала на бок, ударяясь головой, но не чувствуя новой порции боли.

Сознание, играющее с реальностью и балансирующее на кончике иглы, стало меркнуть, серыми и черными пятнами рисуясь перед глазами. Вэл попыталась приоткрыть больные, неслушающиеся веки, и они показались ей тяжелыми, налитыми свинцом. Перед глазами, кажется, возникли черные кожаные сапоги, Вэл моргнула, стараясь сосредоточиться, силясь что-то разглядеть, но размытость не исчезала, заставляя смотреть на мир сквозь мутную грязную воду.

Что-то прохладное упало в бессильно раскрытую ладонь. Вэл медленно, совершая усилие, сжала пальцы в кулак, чувствуя тонкие металлические грани, впившиеся в мякоть ладони.

– Ты же этого хотела, верно? – раздался над головой знакомый презрительный голос. – Так получай. Знаешь, я все равно хотел отдать его тебе сегодня.

Вэл разлепила губы, пытаясь сказать что-то, но изо рта не вырвалось ни звука. Стиснув в сжатой ладони золотой браслет, она прикрыла веки, погружаясь в благословенную тишину.