Глава 34

Мороз пробирал до костей. Вэл, спрятавшись под широким, отороченным мехом капюшоном, низко наклонила голову, рассматривая собственные руки в утепленных кожаных перчатках, сжимающие поводья лошади. Широкие бока кобылы плавно перекатывались под пятой точкой, которую она перестала чувствовать примерно с час назад.

И неизвестно, что было тому виной: крепчающий мороз или казавшееся крайне неудобным седло.

Вэл искоса посмотрела на прямую фигуру Раза, черная лошадь которого шагала чуть впереди. Конечно, ему-то холод был явно нипочем. Он, казалось, не замечал ни дующего в лицо ветра, ни кусачего мороза. Как всегда, высок и тверд, как скала, и так же несгибаем.

– Эй, малышка, не свались с лошадки! Она же не деревянная, к которой ты привыкла! – Лошадь Рама поравнялась с кобылой Вэл.

Наездница вскинулась, пронзая дозорного недовольным взглядом.

– Малышка? – насупившись, огрызнулась она. – Иди ты к дьяволу, Рам, понял?

– Ой какая суровая, – рассмеялся дозорный, покачивая головой. – Уже боюсь! Ударишь меня лопаткой для песка?

Вэл приподняла одну бровь, выпрямила спину и огляделась, высоко задрав нос, будто принюхиваясь. Рам недоуменно посмотрел на нее.

– Эй, никто не чувствует? – громко спросила Вэл, ловя на себе удивленные взгляды Кара и Зеффа. – Такое чувство, что среди нас немытая собака. Ужасно воняет мокрой псиной.

Дозорные громко захохотали, а Рам, побагровев, сплюнул на щедро покрытую снегом дорогу и отвернулся от Вэл.

У входа в горный проход путешественников встретил отряд городских стражников. Небольшой, человек десять, но вооруженный до зубов.

Вэл дернула поводья, останавливая лошадь и наблюдая, как Раза направляет свою новую, молодую черную кобылу к старшему.

– Ну что тут у вас? – приветственно кивнув головой, спросил он.

– Да пока спокойно. Кряквы только вчера лезли, а так полная тишина. Даже странно, – повел широкими плечами старший отряда. – У тебя новенькая, Раза? Решил взять Вторую с собой?

Вэл не удивилась. Она давно уже поняла, что в этом городе ни от кого не может быть никаких тайн.

– Да, пусть развеется, – ровно отозвался Раза. – Будет полезно.

– И тебе полезно, – сально подмигнул мужчина, мгновенно вызывая у Вэл тошнотворные позывы. – Три месяца в одиночестве – и откуда у вас такое терпение?

– Справляемся своими силами. – Тень улыбки тронула губы Раза.

Вэл сглотнула, загоняя тошноту внутрь противившегося желудка.

Что же, теперь ее прямо назвали полевой женой. Наверняка такие понятия этим нелюдям не были знакомы, хоть сути это и не меняло.

Чудесный, радужный, и главное, – добрый мирок.

– Ладно. – Раза натянул поводья, и лошадь нетерпеливо переступила передними копытами. – Счастливо оставаться!

– И вам, – отсалютовал ему мужчина с добродушным смехом. – Не замерзните там.

– Уж постараемся, – отозвался Раза, разворачивая кобылу.

На том разговор был закончен, после чего отряд продолжил свой неспешный путь. Они вошли в темный горный туннель, и Вэл услышала, как с шипением загорелись масляные факелы.

Кара кинул Кену зажженный факел, тот ловко поймал его одной рукой. По стенам тут же заплясали тени и яркие блики.

Вэл задумчиво посмотрела на спину Раза, сжала коленями бока лошади и, минуя недовольно покосившегося на нее и явно обиженного Рама, поровняла свою серую кобылу с черным лоснящимся боком.

– Привет, – тепло улыбнулась Вэл повернувшемуся к ней Раза.

– Привет, – ответил он и конечно же замолчал.

Вэл привыкла к его немногословности. Последние две недели они практически не разговаривали, да и не о чем им было говорить. Она перестала размышлять об этом, потому что ничто больше не трогало ее душу.

– Кто такие кряквы? – Голубые невинные глаза захлопали, обрамленные темными ресницами.

Раза неуверенно сглотнул, улыбаясь уголками губ.

Вэл гордилась собой. Она очень старалась быть милой. Настолько милой, чтобы у Раза не осталось никаких мыслей в голове, кроме одной.

– Довольно неприятные твари, – ответил он.

Колено якобы случайно коснулось ноги Раза – Вэл вновь расплылась в самой доброжелательной улыбке, на которую была способна.

Она не знала, что движет ею. Ей хотелось играть в эту игру. Хотелось испытывать чувства того, кто давно испытал ее.

С каждым шагом лошади милейший, но ненавистный город оставался все дальше за спиной, а у Вэл словно вырастали крылья. Она чувствовала себя свободнее, горный воздух пьянил и кружил голову.

И даже скользкие шутки больше не задевали. Все, чего она желала сейчас, – это играть в кошки-мышки с тем, кто даже не подозревает об этой игре.

– Это утки? – стараясь выглядеть излишне наивно, поинтересовалась она.

– Нет, – качнул головой Раза, – это ящерицы, которые зарываются в землю. Или снег. Довольно крупные.

– Ящерицы? – скривилась Вэл, ожидая совершенно другого ответа. – Серьезно?

– Серьезнее некуда.

– Разумные?

– Скорее агрессивные и вечно голодные. – Раза посмотрел прямо в непроглядную темноту и обернулся через плечо: – Кара, давай вперед.

– Ага, – отозвался тот, подгоняя упрямившуюся лошадь. Он поехал первым, высоко подняв громко трещавший факел и разгоняя кромешную тьму.

– Почему тогда они так называются? – Вэл не хотела отступать. Настроение у нее было отличное, и она сама не могла понять, что является тому причиной – то, что она покидает город, или это действительно опьянение свежим воздухом и новыми впечатлениями.

Мерно покачиваясь в седле, Вэл откинула пушистый капюшон, вдохнула полной грудью и почувствовала себя почти счастливой. Ей совершенно не верилось, что еще совсем недавно ее посещали мысли о том, чтобы разом покончить со всем этим.

– А здесь теплее, чем снаружи, – удивленно заметила она.

Раза согласно кивнул:

– Да, конечно. Здесь нет ветра и много горячих источников. Правда, до большинства невозможно добраться, но все же.

– Ну так что с этими крякушами? – Вэл бросила поводья лошади, наклонилась вправо и ткнула указательным пальцем в бок Раза.

Он изумленно воззрился на нее, и Вэл звонко рассмеялась его крайне удивленному лицу.

Это того стоило, ну, честное слово. Она почувствовала себя двенадцатилетней девчонкой, разбившей мячом окно всегда ругающейся соседки.

– Кряквами, – поправил ее Раза, прищуривая темные глаза. – Надень капюшон, ты заболеешь.

– Не-а, – мурлыкнула Вэл, – расскажешь – надену.

Она видела, каким взглядом смотрел на нее Раза. Она видела его лицо, в котором смешалось очень многое: и удивление, и растерянность, и нежность, которая проскальзывала так редко, что Вэл с трудом могла определить ее лишь по морщинкам в уголках его глаз.

Вэл наслаждалась. Она так устала от постоянного напряжения, висевшего между ними, что сейчас ее сердце, радостно и весело скакавшее в груди, переполняли озорные и игривые бесенята.

Пусть. Может быть, еще не все потеряно, может быть, еще есть шанс.

– Когда они нападают, то издают звук, похожий на утиный. – Улыбка скользнула по губам Раза. – Надевай капюшон.

– Нет. – Вэл ударила лошадь по бокам, и та спешно перешла на рысь, цокая копытами по каменному полу. – Я тебя обманула.

Она поехала впереди Раза, спиной чувствуя его взгляд на себе. Опустила голову, пряча улыбку, стиснула поводья и на несколько секунд прикрыла глаза, вслушиваясь в треск факелов.

Запах горящего масла, запах огня.

Она вырвалась. Она почти свободна. Она другая.

И Раза тоже другой. Нет города, нет площади, нет обвинений и наказаний. Все это осталось там – за спиной.

Мягкий мех упал на лоб. Вэл подняла голову, смотря, как Раза убирает свою руку с ее капюшона.

– Слушайся старших, поняла? – Насмешка в голосе не обманула. Глаза, в которых Вэл видела слишком многое и важное для себя, улыбались.

По пути к горячим источникам с отрядом не произошло ничего необычного, и, как старательно Вэл ни вслушивалась в окружающую тишину, она так и не услышала ничего похожего на утиное кряканье.

Ночевали у большого, разведенного Кену костра. Вэл, похоже, была единственной, кто упорно кутался в два толстенных одеяла, жался поближе к огню и все равно нещадно мерзла.

Ситуацию спасла настойка Зеффа. Хватило одного глотка, чтобы благословенное тепло разлилось по окоченевшему телу, разгоняя синюю кровь.

Раза держался рядом, но как Вэл ни старалась донести до него, что неплохо было бы придвинуться ближе и согреть ее теплом своего тела, он упорно делал вид, что не понимает весьма открытых намеков. Вэл не расстраивалась. Времени у нее было достаточно. А желания играть – еще больше.

– О, вот оно – место, созданное богами! – возвышенно произнес Зефф, когда отряд наконец достиг горячих источников.

Заныло в груди от нахлынувших воспоминаний.

Когда-то все началось именно здесь.

Нет, неправильно. Все началось тогда, когда мужчина, одетый в черное, прижал ее к стволу дерева, закрывая собой от чудовищного монстра.

А здесь все оформилось в одну понятную мысль: она не отпустит его – этого загадочного незнакомца.

Вэл покосилась на спешившегося Раза, привязывающего свою кобылу к коновязи.

Интересно, он тоже вспоминает о том, что произошло здесь много месяцев назад? С сожалением приходилось признать, что бледное лицо не выдавало никаких мыслей.

Впрочем, Раза уже возвращался сюда, пока Вэл торчала в одиночестве в городе, искренне веря, что нашла себе подругу в лице миловидной светловолосой девушки. Вэл поморщилась, не желая больше думать о том, что осталось за спиной.

Произошедшее там больше не существовало.

Было только здесь и сейчас.

Она разделась до нижнего белья, с теплом вспоминая, как сильно смущалась, когда ей впервые пришлось сделать это на глазах Раза и Зеффа. Теперь ей были безразличны любые взгляды.

Любые? Вэл поймала прищуренный, откровенно разглядывающий взгляд Раза и уверенно улыбнулась в ответ. Пусть смотрит. От нее не убудет.

Пусть смотрит и желает ее. Потому что Вэл знала, что именно так все и есть.

– А где Зефф? – выныривая из обжигающе теплой мягкой воды, спросила она.

– Он придет позже, – ответил Раза.

Несомненно, Зефф придет много-много позже. И остальные тоже.

Потому что вожак стаи купается со своей Второй. Потому что каждый в отряде догадывался, как все непросто между ними. Да что там – догадываются – они наверняка открыто обсуждали отношения командира со своей непокорной любовницей.

– Ра, – Вэл придвинулась к не отрывающему от нее взгляда мужчине и игриво потерлась щекой о его плечо, – давай ты оставишь меня здесь, а на обратном пути вы заберете меня назад, а?

Раза хмыкнул, облокачиваясь о каменный бортик созданной природой ванны.

– Боюсь, в таком случае, кроме обглоданных костей, мы не обнаружим ничего существенного.

Вэл опустила глаза, наблюдая, как тяжело поднимается грудь Раза.

Крылья, будто проклюнувшиеся на лопатках девушки с того самого момента, как отряд покинул город, раскрылись, вырастая и роняя на теплую воду свои перья.

– Думаешь, сожрут злые кряквы? – Мокрая рука поднялась из воды с тихим плеском и легла на шею Раза. Пальцы погладили пряди черных волос.

Он не ответил. Вэл и не ждала от него ответа. Она прижалась грудью к его, с возникшим в душе смятением чувствуя частые удары сердца.

Сердца Раза.

Внутри что-то болезненно сжалось, Вэл прильнула губами к шее мужчины, закрывая глаза и пряча лицо у него под подбородком.

По голой спине скользнули ладони, Раза крепко обнял ее, едва ли не до боли стискивая плечи.

Вэл почувствовала себя маленьким ребенком, надежно укрытым взрослыми объятиями от любых страхов. Она так давно искала это чувство, так ждала его – и вот оно накрывает ее с головой.

Только… так ли они надежны – руки этого мужчины, уже однажды бросившие в пропасть боли и страха?

Вэл зажмурилась, отгоняя неприятные мысли, и чуть отстранилась от Раза, встречаясь взглядом с его темными и очень печальными глазами.

Печальными? Вэл моргнула, спрашивая себя, а не ошиблась ли?

– Послушай, Ра, – задумчиво произнесла она, – знаешь, кто я?

Он сдвинул брови и кратко мотнул головой.

– Я – котенок. – Вэл засмеялась и, высунув язык, долгим и нежным движением лизнула Раза в щеку. – Мяу!

– Вэл, – никакой неясной печали в глазах, растворившейся, будто видение, и оставившей за собой только крайнее смятение, – ты чего?

Она игриво наклонила голову и, чувствуя, что недаром провела свое детство в борделе, набираясь типично женских ужимок, мурлыкнула:

– А ты будешь злой собачкой, понял?

Рот Раза скривился, словно он старательно пытался сдержать рвущийся наружу смех.

Вэл широко улыбнулась, заглядывая в черные глаза.

– Котенок боится оставаться один. – Вэл приблизила свое лицо к лицу Раза, задерживая взгляд на линии губ. – Но собачка больше не обидит котенка, правда?

– Нет, – выдохнул ей в рот Раза, касаясь губами нежной кожи. Мягкость, с которой он целовал ее, удивила.

Никакой грубости, напора, силы – ничего, что было ему всегда присуще. Вэл испытала необъяснимое беспокойство, понимая, что вновь что-то неуловимо важное проносится мимо, а она никак не может разглядеть, что же.

Недавняя печаль в глазах Раза, тот трепет, с которым он гладил Вэл по пояснице, теплота и сладость, которые чувствовались в его губах, заставили подумать, а не произошло ли что-то, что она упустила, забывшись в своих обидах и сомнениях.

Вэл, ощущая, что голова, изменяя планам, улетает, наполняя тело желанием, с трудом прервала поцелуй и подняла на Раза затуманенные глаза.

– Что такое? – касаясь губами щеки, тихо поинтересовался он. – Котенок испугался собачки?

– Нет. – Влажный язык провел линию вверх по носу, и Раза брезгливо фыркнул, поспешно вытирая лицо. – Нет, котенок просто хочет ням-ням!

– Пойдем ням-ням, котенок, – мягко улыбнулся Раза.

Вэл почувствовала, что проигрывает этим бездонным черным глазам в обрамлении таких же черных густых ресниц. Ей хотелось произнести то, что так рвалось наружу, требуя выхода, всего одну-единственную фразу, но она снова не смогла этого сделать.

Что-то останавливало ее – большое, тяжелое, неприятным грузом осевшее в душе.

Но ведь и Раза молчал.

Вэл со смятением вспоминала, что ее игра, которую она сама придумала и первая начала, не предполагала перемены ролей.

Это не она, а Раза должен был сгорать от охвативших эмоций, тепла и безотчетной любви.

Поэтому вечером, когда отряд укладывался на ночлег, ворочаясь в своих одеялах, она некоторое время лежала без сна, постепенно, по своей старой традиции, замерзая и подрагивая от холода, а затем решительно откинула бесполезные одеяла и поднялась, стараясь двигаться тихо, чтобы не потревожить засыпавших дозорных.

– Эй, собачка, – прошептала Вэл, дотрагиваясь пальцами до плеча Раза.

Тот удивленно поднял на нее совершенно несонные глаза, и Вэл торопливо, пока последние крупицы решимости не оставили ее, прилегла рядом, поднырнула под тяжелую руку и вжалась носом в выступающие ключицы.

Раза ничего не сказал, только бережно накрыл ее одеялом и обнял. Вэл почувствовала теплое дыхание на своей макушке и прикрыла веки.

– А долго еще? – с тоской спросила Вэл, кутаясь в капюшон. Одна рука ее держала поводья кобылы, а вторая утягивала широкий капюшон таким образом, чтобы он полностью облеплял голову. Она тщетно боролась с ледяным, пронизывающим ветром, в глубине души искренне надеясь, что настойки Зеффа, которые она по сложившейся вынужденной привычке пила несколько раз на дню, не превратят ее в беспробудную пьяницу.

Хотя лучше было быть согревшейся пьяницей, чем мертвой трезвенницей.

Раза успокаивающе погладил свою вороную кобылу, так и норовившую укусить излишне смирную лошадь Вэл, и ответил:

– До межи еще час пути верхом. Дальше углубимся в лес, и придется идти пешком. Слишком много снега выпало.

– А потом? – уныло поинтересовалась Вэл.

– А потом разобьем постоянный лагерь. Лес там относительно безопасный, мы всегда останавливаемся на одном и том же месте.

– А что потом? – пробормотала Вэл, ежась от налетевшего порыва ветра, кинувшего в лицо колкие хлопья снега.

– А потом будем поочередно ходить в дозор около топи, – терпеливо ответил Раза.

– А потом? – тоскливо спросила Вэл, ковыряя пальцем в задубелой перчатке луку седла.

– А потом будем возвращаться назад в лагерь. – Раза повернулся к ней и смерил недовольным взглядом.

– А потом? – понурившись, спросила Вэл. Ковырять седло надоело, и она занялась рассматриванием идеально выделанных кожаных поводьев.

– Вижу, ты не изменяешь себе. Наверное, с тобой в детстве мало разговаривали, да? – не выдержал Раза, но Вэл не обратила никакого внимания на его язвительный тон.

– Шлюхам не до разговоров с малолетним ребенком, их рты обычно заняты мужскими членами, – пожала плечами Вэл, поднимая голубые глаза. – Так и что, это все?

– Все? – растерянно произнес Раза.

– Я имею в виду – это все, что мы будем делать? – угрюмым, недовольным голосом проговорила Вэл. – Ходить туда-сюда вдоль болота, следить, чтобы покрытые чешуей бабы не лезли куда не следует и… на этом все?

– Там не только бабы с чешуей, – укоризненно заметил Кара, вклиниваясь в разговор и явно спеша на помощь своему командиру. – Там еще много чего интересного, о чем ты даже не имеешь представления. Тебе понравится. Лук не забыла, охотница?

«Ага, тот самый, который я купила на ворованные деньги, – подумала Вэл. – Такое разве забудешь?»

– Нет, – безрадостно ответила она и тут же с надеждой добавила: – Я смогу подстрелить какую-нибудь загадочную волшебную тварь?

– И даже не одну, – усмехнулся Кара, понукая коня и заставляя его идти вровень с мотающей из стороны в сторону головой лошадью Раза.

– Все равно… это… – Вэл пыталась подобрать нужное слово и наконец нашла его. – Скучно.

– Скучно? Почему? – с искренним удивлением поинтересовался Кара.

– На улице лютый холод, и вам он нипочем, а что прикажете делать мне? – со вздохом пробормотала Вэл. – Я буду сидеть в шатре и плакать, ясно?

– Ясно. – Кривая улыбка скользнула по губам Раза. – Тебе станет легче, если я скажу, что рассчитывал взять тебя с собой на небольшую прогулку по болоту? Оно замерзло, так что идти по нему будет значительно легче, чем в прошлый раз. Уйдем на неделю. Что думаешь?

– Я думаю – да, командир, как прикажете, – без особого энтузиазма отозвалась Вэл.

Путешествие по замерзшему болоту в компании вожака стаи, с которым у нее непонятные, порой излишне молчаливые, а иногда разрывающие душу отношения, да вдобавок, когда на улице метель, холод и рядом бродят неизвестные монстры – что покажется заманчивее?

– Это не приказ, ты можешь остаться в лагере, – холодно произнес Раза.

– И пропущу вылазку к памятным местам? – понимая, что говорит лишнее, но никак не в силах сдержаться, усмехнулась Вэл. – Нет уж.

– Зефф, больше не наливай ей, она утомила меня! – через плечо крикнул Раза бородачу, восседающему, как на диване, на квелой от холода лошади. – Слишком смелая она после возлияний.

– Ага, командир, как скажешь, – весело отозвался Зефф. – Пусть окочурится от холода.

Раза недобро усмехнулся. Вэл искоса посмотрела на него, ощущая необъяснимое волнение. Она напряженно всматривалась в знакомое лицо, различая в черных глазах промелькнувшую тень.

Тревожное чувство поднялось из глубин души, но она решительно избавилась от него, переводя взгляд на торчащие уши своей кобылы. Лошадь громко зафыркала, выпуская густые облака пара, и передернула шкурой, когда вороная кобыла Раза все же мельком успела сомкнуть свои желтые зубы на ее боку.