Глава 33

Фиксирующую повязку сняли через три недели. От представшего взгляду зрелища становилось тошно. Худая, с сухой, шелушащейся кожей рука вызывала жалость, и первые дни Вэл с легким налетом неприятия просто прятала ее в рукав.

Дэни, заметившая, как Вэл избегает пользоваться левой рукой, сделала ей замечание и показала, как нужно разрабатывать мыщцы, чтобы вялые тонкие пальцы наконец стали такими же, как и прежде.

Вэл терпеливо выполняла все указания, полагаясь на осведомленность девушки.

Синяки, темно-желтыми разводами покрывавшие кожу, постепенно сходили, хотя когда Вэл поднимала вверх руки или резко поворачивалась, где-то в глубине еще отдавалось болью.

Кровотечение прекратилось, но Вэл, не находя объяснения невнятному чувству, ощущала в себе какие-то изменения, будто что-то внутри ее незримо сломалось. Она старалась не думать об этом, отбрасывая неприятные мысли в самые темные уголки сознания.

Измученное и изнуренное тело с каждым днем наполнялось силой, и по прошествии некоторого времени Вэл внезапно поняла, что больше не чувствует себя разбитой и покалеченной старухой.

По этому торжественному поводу она купила себе бутылку слабого домашнего вина и выпила ее в гордом одиночестве, восседая в одном из кресел (возможно, в том самом, которое когда-то принадлежало Дэни) и наблюдая за весело трещавшим в камине огнем.

Она почти всегда ужинала в одиночестве. Да и обедала тоже. Стоило признать, что между ней и ее Первым не получалось ничего толкового. Стена, которую они оба воздвигли, пошла трещинами, но так и не рухнула.

Причина была очевидна – Вэл не могла принять этой жизни. Не могла принять свою новую роль, которая доставляла лишь неудобства. Она не хотела принимать свою любовь к Раза, к тому Раза, который успешно делал вид, что не было никакого обвинения и наказания, словно вычеркнув произошедшее из памяти.

Ни словом, ни жестом он не упоминал о том, что каждый день болело внутри Вэл, жгло ее и изнуряло. Она немного завидовала Раза – сама же то и дело возвращалась мыслями к случившемуся, прокручивала все в голове и корила себя за то, что никак не может отпустить ситуацию. Злость и обида не хотели оставлять ее, с завидной регулярностью запуская в оголенную плоть острые клыки и обильно прыская ядом.

И что было хуже всего – это молчание. Она не понимала, откуда в Раза такая сила, позволяющая ему не сойти с ума от невыясненных вопросов. Вэл мучилась, изводя себя, больше всего на свете желая поговорить с ним, выкрикнуть ему в лицо все обвинения, но каждый раз, когда она почти решалась на это, то сталкивалась с взглядом черных пугающих глаз.

Вэл честно признавалась себе в почти инстинктивном страхе. Она боялась, что Раза, ставший Первым, накажет ее и теперь наказание не ограничится банальным избиением.

Она говорила себе, что это глупо, ему просто не за что ее наказывать. Раза не был похож на жестокого тирана, который по любому поводу готов распускать руки, но собственные доводы не доходили до испуганного рассудка.

Вэл помнила, как однажды, сидя в глубоком мягком кресле перед горящим камином, рассеянно листая какую-то книгу, найденную в доме, услышала за окном возбужденные крики, постепенно переходящие в нарастающий многоголосый гул.

Означать это могло только одно. Вэл поймала на себе взгляд пронзительных глаз и поспешно отвернулась, не желая смотреть в холодное, будто высеченное из камня лицо.

– Я скоро, – коротко бросил Раза и ушел, оставив ее одну.

Когда он вернулся, за окном чернела ночь. Вэл лежала в кровати, завернувшись в теплое одеяло до самого горла. Она не спала: сон упорно не шел к ней, казалось, улетев на крыльях птицы, испуганной криками, доносившимися с главной площади.

Вэл проклинала дом Раза, находившийся близко к центру города, проклинала свои уши, которые невозможно было закрыть, как веки, чтобы не слышать разрывающего душу громкого гомона многоголосой толпы.

Кровать прогнулась под весом Раза. Вэл повернула голову, рассматривая едва различимое в сумраке лицо. Она видела прямую линию носа, приоткрытые губы и блестящие глаза. Дикий зверь, возбужденный видом крови и насилия. Раза был обнажен: Вэл невольно задумалась, когда он успел раздеться.

Здесь ли, в доме, или там, на площади, вместе с остальными превращаясь в неукротимого зверя. Эти мысли оседали в горле, спускались ниже, вызывая неприятные тошнотворные позывы.

Большая тяжелая рука легла поверх одеяла, погладила, а затем стянула его вниз. Раза приподнялся на локтях, нависая над Вэл, а потом его губы с силой и несдерживаемым желанием овладели влажным ртом.

Горячий язык проник внутрь, лаская и подавляя, и Вэл против воли ответила на поцелуй. Она не хотела быть игрушкой, которая наконец понадобилась своему хозяину, и одновременно желала Раза, его рук на своем теле и опаляющих поцелуев.

Зверь? Животное? Человек? Это перестало иметь какое-либо значение. Вэл отпустила свои метания, понимая, как сильно им обоим необходимо наконец почувствовать нужность друг друга, и сердце, стучащее где-то в горле, сказало – все верно, все правильно и идет так, как и должно.

– Тебе не больно? – с трудом отрываясь от губ Вэл и обдавая ее горячим дыханием, прошептал Раза, поглаживая по неровно вздымающейся груди через ткань легкой рубашки. Внизу живота напряженно заныло от желания прикосновений. Вэл мотнула головой, чуть приподнимая бедра вверх, и услышала тихий, сдавленный рык; колено Раза уперлось между ног. Она с нежностью обхватила черноволосую голову руками, притягивая к себе, и их губы и языки встретились вновь.

Вэл хотела этого мужчину, о боги, как же сильно она хотела его! Тело, изголодавшееся по ласке, пылало и горело, лишая последних сомнений в правильности происходящего.

Руки Раза потянули вниз пояс домашних штанов, пальцы проникли в горячее и влажное тепло, мягко касаясь, поглаживая волнующими движениями.

Вэл застонала, запрокидывая голову и вжимаясь затылком в подушку. Ухмыльнувшись жаром дыхания в самое ухо, Раза убрал руку, вынуждая ее тихо и обиженно заскулить.

Горячая чужая ладонь накрыла губы, двумя пальцами бесцеремонно толкаясь внутрь, вниз по языку и назад, едва не царапая небо. Девушка задрожала, облизывая грубо трахающую ее рот руку.

– Иди ко мне, – послышался хриплый, полный желания голос; пальцы покинули истерзанный рот, провели линию по груди и животу, спустились ниже, медленно и глубоко проникая. Стон сорвался с губ, когда Раза, стоя на коленях между ног Вэл, приподнял ее за бедра.

– П-прекрати… – стыдливо шепнула она, прикрывая веки, невольно двигая бедрами, насаживаясь на двигающиеся внутри ее пальцы, в охватывающем безумном наслаждении выгибаясь в пояснице.

– Тебе не нравится? – спросил Раза, прекращая свою сладкую пытку.

Вэл тихо выдохнула, смотря в испытывающие черные глаза, затягивающие и покоряющие.

Не ответила, потому что нечего было отвечать.

Раза криво улыбнулся, наклоняясь, задирая сбившуюся рубашку и целуя коричневый сосок. Влажные, все в смазке пальцы гладили между ног, скользили ниже, по ягодицам, дразня и играясь. Вэл закрыла глаза, вслушиваясь в замершее в груди сердце.

Сердце-предатель, вот что оно такое.

Разум говорил прекратить все это, говорил, что Раза не имеет на нее никакого права после всей жестокости, но сердце не слушало, следуя одному ему известному пути.

Вэл застонала, когда Раза легко вошел внутрь, и она услышала настоящий звериный рык, перевернувший что-то внутри, а затем нетерпеливый язык проник в рот, подчиняя и опрокидывая помутненное сознание.

Вэл подняла руки, со всей силы обхватывая напряженные плечи Раза. Она хотела прижать мужчину к себе, чувствовать его всего каждой клеточкой своего истомившегося по ласке разгоряченного тела.

Нечаянные, самые важные слова вдруг чуть не сорвались с губ.

Вэл распахнула подернутые истомой глаза, понимая, как сильно хочет, чтобы высокая стена, воздвигнутая между ними, наконец рухнула. Но этого не могло случиться, и она проглотила дорогую фразу, так и не осмелившись произнести ее вслух.

Наслаждение смело все мысли, она стиснула пальцы, бессознательно впиваясь короткими ногтями в спину Раза. Резкий толчок, и он почти рухнул на нее сверху, удерживая вес тела на согнутых руках.

– Вэл, я… – сипло прошептал Раза. Его губы касались ее уха, застывшей в томительном ожидании, но Раза замолчал, прислоняясь лбом к покрытому капельками пота плечу.

«Пожалуйста, пусть он скажет это. Пусть он сможет озвучить то, что так нужно услышать каждому из нас. Пусть он будет смелее, ведь это же Раза, который ничего и никого не боится».

Но Вэл услышала лишь тишину, нарушаемую прерывистым дыханием.

Она подняла глаза, рассматривая потолок комнаты. Ладони плавными задумчивыми движениями гладили широкую спину, ощущая бархатистость вспотевшей кожи.

Горько. Как горько. Почему все так?

Почему телу, получившему желаемое, так хорошо сейчас, и так плохо на душе, будто случившееся лишь сильнее указало на очевидное – ничто не будет прежним.

Они все испортили. Каждый по-своему, но результат был красноречивее любых слов.

– Зачем ты ходил туда? Тебе нравится смотреть на эти казни? – негромко спросила Вэл, сама не зная зачем и почему решившись озвучить грызущие истерзанную душу вопросы.

Раза подался назад, приподнимаясь над ней.

– Ну давай, – дернув верхней губой, сказал он. Вэл перевела на него взгляд. – Я слушаю.

В груди стало больно. Вэл стиснула челюсти и сглотнула возникший в горле ком.

Вот она – истинная правда. У них не получалось, как бы они оба ни хотели обратного. Каждый носил в сердце медленно пожирающую его темноту. И каждый считал, что в этом виновен другой.

– Я просто спросила тебя, – ответила Вэл, когда Раза, отстранившись, спустил ноги с кровати.

– Ты никогда не задаешь простых вопросов. Так что я слушаю. Обвинишь меня в том, что я животное?

– Нет, я вовсе не об этом, – растерянно пробормотала она.

Именно что об этом, разве нет?

Если не можешь сказать это ему в лицо, будь честна хотя бы перед собой.

Раза поднялся, и Вэл увидела его длинные ноги с очерченными мышцами. Взгляд скользнул выше: Вэл вздохнула, смущаясь оттого, как внизу живота точно перевернулось что-то горячее.

Красивый. Идеальное животное.

Все правильно.

Она опустила голову, боясь, что Раза прочитает на ее лице то, что она не смела озвучить вслух.

Хватит. Пустые метания, сомнения, доводы разума, перечеркнутые горячим чувством… какой во всем этом толк, если они потеряли самое важное – доверие?

Вэл незаслуженно почувствовала себя использованной. Она знала, что Раза был искренен, отдавая ей себя, но от этого не менялась самая суть – секс остался просто сексом и ничем большим.

Раза оделся и ушел, оставив Вэл одну в пустом доме и с пустым сердцем.

Всего пара недель – и отряд должен был вновь покинуть город. Вэл старалась не думать об этом, как и о том, чем займется, оставшись в полном одиночестве. Когда-то она уже оказывалась одна, и ничего хорошего из этого не вышло.

Вэл знала, что ничто не заставит ее больше охотиться или ходить на рынок в этом проклятом городе. Она будет просто сидеть в доме и ждать.

Он сломал тебя, да? И ты даже не хочешь попытаться подняться?

Вэл действительно не хотела.

Раза уедет, и это принесет облегчение, верно? Или его отъезд только окончательно разрушит то хрупкое, что еще осталось между ними. Вэл бесконечно задавалась вопросами, пока главный виновник ее терзаний сам не предоставил нужные ответы.

Раза прижал Вэл к стене, разведя коленом сжатые бедра, жадные губы нашли мягкий рот. Она с усилием отвернула голову, упираясь ладонями в твердую грудь и ощущая под пальцами холод кожаной куртки.

– Что не так? – сквозь стиснутые зубы процедил Раза.

Вэл, тяжело дыша, сдержанно ответила:

– Я не хочу.

– Что значит – я не хочу? – Черные брови взлетели вверх. Вэл краем глаза увидела, каким напряженным стало его лицо.

– Тебе не ясно? Я не хочу тебя, – терпеливо, понимая, что ходит по острому лезвию, ответила Вэл.

– Какого хрена, Вэл? – Пальцы, сжимающие запястья, разжались, и Вэл смело вздернула подбородок.

– Такого хрена, Ра, что я устала постоянно молчать. – Голубые глаза горели внутренним огнем, словно кто-то щедро подбрасывал дров в невидимую топку. – Я не хочу служить тебе подстилкой.

– Что ты несешь? – прорычал Раза, отступая на шаг. Его грудь тяжело вздымалась, холодные черные глаза гневно прищурились, рассматривая непривычно ожесточенное лицо девушки.

– Ты приходишь и уходишь, когда хочешь. Ты трахаешь меня и… молчишь, Ра! – Срываясь на крик, Вэл запустила руку в распущенные по плечам темные волосы. – Мы не разговариваем с тобой. Вообще! Я не знаю, где ты пропадаешь, и ты не рассказываешь мне! Зачем… все это?

Раза изумленно смотрел на нее, будто не понимая.

– Зачем? А что ты хочешь, Вэл? – сдержанно произнес он.

– Поговори со мной, – слыша в собственном голосе умоляющие нотки, попросила Вэл.

Раза поморщился, точно она сказала какую-то несусветную глупость; тряхнул головой, приблизился и опустил голову, наклоняясь губами к ее шее.

– Нам не о чем разговаривать. Лучше закрой свой рот и…

Вэл с силой оттолкнула его, на мгновение замечая в черных глазах промелькнувшую растерянность.

– Да отпусти ты меня! Я не буду спать с тобой! – стиснув зубы, прошипела Вэл. Сердце бешено стучало в груди, разливая полыхающий жар.

– Будешь, – со злобной ухмылкой ответил Раза, чуть наклоняя голову.

– Ну так что – изнасилуешь меня? Тебе не привыкать! А как же твои обещания? – воскликнула Вэл, судорожно сглатывая болезненным, как поцарапанным, горлом. – Или тебе нравится причинять боль? Помню, как ты стоял и смотрел, когда тот стражник бил меня. Тебе это нравилось, признайся?

Кулак врезался в стену рядом со щекой Вэл, с треском ломая дорогие деревянные панели.

– Заткнись! – рявкнул Раза, глаза его, полные настоящей звериной ярости, с ненавистью смотрели в посеревшее лицо девушки. – Заткнись!

Вэл испуганно сжалась, шарахаясь в сторону. Страх – мерзкий, липкий, всепоглощающий связал ее подобно путам, заставляя замереть на месте, распахнутыми глазами взирая на гневное лицо мужчины.

– Никогда не упоминай об этом, поняла? Никогда, – голосом, не терпящим возражений, подчеркнуто холодно проговорил Раза. Кулак медленно опустился, руки сильно дрожали.

– Не трогай меня, Ра, – смотря в сторону, тихо сказала Вэл. – Я не хочу тебя. Ты мне противен.

Вэл услышала глубокий вдох, а затем Раза отошел от нее. На виске неприятно зачастила венка, Вэл подняла голову, внимательно наблюдая за ним.

Раза подошел к большому длинному деревянному столу и положил ладони на плоскую поверхность, низко опуская голову. Несколько долгих бесконечных секунд он просто стоял, не меняя позы, а потом медленно выпрямился, скользнул по Вэл коротким тяжелым взглядом и направился к входной двери.

– Куда ты собрался? – выпалила Вэл, и Раза замер у самого порога.

– Тебя это не касается. – Он посмотрел на Вэл вполоборота, рот его нервно дернулся.

– Ну давай, – презрительно, словно выплевывая каждое произнесенное слово, сказала Вэл. – Иди трахни кого-нибудь. Сбрось напряжение, как говорят настоящие мужики. За это тебя не выволокут на площадь, верно?

Раза медленно повернулся, смотря ошеломленными и совершенно безумными глазами.

– Ты что – ненормальная? – чуть слышно произнес он.

– Может, и ненормальная. – Вэл едва могла говорить, слушая гул крови в ушах и чувствуя, что реальность начинает ускользать, превращаясь в настоящий кошмарный сон. – И да, я боюсь тебя, Ра. Очень боюсь. Тебе это нравится, признайся?

Она хрипло засмеялась, роняя обжигающие слезы.

– Хотя… какая разница. Все, что ты можешь сделать, – это снова избить меня или отдать на растерзание толпы, ведь теперь у нас все серьезно, не забыл? Мы же теперь вместе, живем душа в душу, как счастливые новобрачные. – Смех превратился в кашель. Вэл замолчала, прижимая ладонь к дрожащим губам. – Ну да, ты даже не знаешь этого слова…

Ухмылка скользнула по губам, неприятно отзываясь в ноющей душе.

Раза молчал, выпрямившись и сжав кулаки. Его высокая фигура казалась ненастоящей, выдуманной, несуществующей.

Неужели это тот самый незнакомец, когда-то спасший ее жизнь? Кошмарная, дикая, жестокая сказка.

– Скажи, тебе нравится жить с предательницей? – Голубые глаза, полные слез, посмотрели прямо в бледное, точно помертвевшее лицо мужчины. – Давно хотела спросить, ты часто представляешь, как меня трахал Каин? Как это было возбуждающе? – Вэл широко улыбнулась дразнящей, игривой улыбкой. – Он был гораздо лучшим любовником, чем ты, жаль только, что его вздернули на площади.

– Я не пойму, ты хочешь умереть? – резким, грубым тоном прервал ее Раза. Черные глаза казались бездонными, будто гиблые лужицы той самой топи, по которой он когда-то провел ее.

– А ты готов убить меня? – насмешливо спросила Вэл, открыто ухмыляясь его словам.

Раза промолчал, его грудь тяжело вздымалась, желваки ходили на острых скулах; он дернул щекой, развернулся и вышел прочь, громко хлопнув жалобно скрипнувшей дверью.

Вэл совершенно не удивилась, когда на следующее утро Раза сказал, что хотел бы, чтобы она отправилась вместе с отрядом в дозор.

«Мне нет доверия, верно, – подумала Вэл, наблюдая за непроницаемым лицом Раза. – Ну так держи меня при себе, потому что нам обоим очевидно, что я нужна тебе».

Интересно, как надолго его хватит? Как надолго у Раза хватит его необъяснимых чувств, заставляющих стискивать зубы и терпеть рядом с собой предательницу, да еще и шлюху?

Это было неимоверно горько и одновременно очень смешно.

– Купи мне лошадь, – пожав плечами, равнодушно ответила Вэл. – И я вся к твоим услугам, командир.