Глава 32

Вэл глубоко вздохнула, когда пальцы Дэни аккуратно ощупали ее ребра.

– Больно? – участливо спросила девушка, поднимая темные глаза на притихшую Вэл.

– Нормально, – слабо улыбнулась Вэл, бросая быстрый взгляд поверх головы Дэни. Раза стоял у окна, прислонившись одним плечом к стене, и молчал, задумчиво смотря на улицу. Впрочем, Вэл нисколько не сомневалась, что он слышит каждое произнесенное в комнате слово.

– Ребра, конечно, были сломаны, – со вздохом заключила Дэни. – Но ничего серьезного. Уже все весьма неплохо. Лучше скажи, как у тебя… сама знаешь с чем.

Вэл поморщилась и опустила тунику вниз, прикрывая покрытое огромными желтыми кровоподтеками тело.

– Все… нормально. – Вэл поправила здоровой рукой широкую повязку, державшую зафиксированную между толстых досок сломанную руку. Дэни сжала губы, недовольно покачивая головой.

– Все-то у нее нормально. Не ври мне, ладно? Это очень серьезно. Я же говорила, нужно следить, нет ли у тебя разрыва селезенки… или чего похуже.

– Крови больше нет, если ты об этом, – с неохотой отозвалась Вэл. – Зачем мне скрывать что-либо? Я же не враг сама себе.

Вэл откровенно лгала, не желая рассказывать Дэни о болях внизу живота и кровавых сгустках, которые утром обнаружила на белье. Нормально не было, но она была категорична – никому не стоило знать о продолжающемся кровотечении.

Или все прекратится само, или… будет как суждено. А о последствиях Вэл догадывалась, хорошо помня разговоры среди битых уличных побирушек.

– Ну, еще пару дней назад ты собиралась помирать, малая, – фыркнул Зефф, ударяя ладонью по поверхности стола. – Кто тебя знает? Может, ты решила уйти героиней!

– Героиней? – Вэл с сомнением посмотрела на сидящего на стуле бородача. – Шутишь, что ли?

– А что – не видно? – хохотнул Зефф и повернулся к равнодушно смотрящему в окно Раза. – Ты чего там застрял, командир? Иди присоединяйся, настойка давно ждет, кто бы ее употребил! А то аж глядеть на тебя муторно – хочется обильно принять на грудь.

– Нет, в другой раз, – произнес Раза, и от его бесстрастного тона Вэл почувствовала себя куда хуже, чем от многочисленных ушибов и синяков на теле.

Всю последнюю неделю, что она провела в доме Зеффа, Раза неизменно находился рядом, отлучаясь ненадолго и лишь по серьезным поводам.

Молчание стало его извечным спутником. Это молчание изводило Вэл куда сильнее, чем должно было. Она понимала, что Раза мучают одни ему только известные демоны, и отдала бы многое, чтобы узнать его мысли, но на деле они оба просто… молчали.

И постепенно Вэл привыкла к этой новой реальности отношений с мужчиной.

Может быть, Раза просто нечего сказать? Он, уверенный в своей правоте, наверняка считал, что Вэл должна приползти за прощением, но она даже не предполагала такого исхода.

Нет, ей не за что было извиняться. И если Раза считает иначе – это только его проблемы.

Вэл была зла. Очень зла.

Она была доведена до крайности постоянно мучающей ее болью, от которой кости будто выламывало наружу, выкручивая ноги в коленях, а сон постоянно ускользал, вытесненный болезненными переживаниями. Сломанная рука противно ныла, дергая тысячью уколов, но, как говорила Дэни, отек уже спал и осталось потерпеть совсем немного.

Вэл верила ей. Вэл вообще верила всем, кроме Раза.

Через пару дней, минувших с тех пор, как Дэни по великодушному поручению своего лидера забрала ее с улицы, и после того, как первые принятые неприятные на вкус настойки подействовали, а лихорадка, терзавшая тело, спала, к Вэл наведалась вся стая.

Она, кусающая губы от каждого неаккуратного движения, была приятно удивлена, когда в дом к Зеффу завалились Рам и Кену в сопровождении маячившего за их спинами Кара. Они не задавали вопросов, не вешали ярлыки и ни в чем не обвиняли. Тема ее проступка и последовавшего наказания была закрыта, и Вэл была рада этому. Она догадывалась, что причиной такого отношения был золотой браслет, неприятный ей, досаждающий своим присутствием на запястье.

Вожак сохранил ей жизнь, принял назад в стаю – и значит, больше нечего обсуждать. В глубине души Вэл хотела доказать всем, что ее вина сильно преувеличена, хотела рассказать все про Янису, про ее предательство, желала добиться правды, но, смотря на улыбающиеся лица вокруг, поняла, что это повлечет за собой только никому не нужные проблемы.

Если ей и было что рассказать обо всем произошедшем, то существовал только один путь – пойти к Раза. Но при одном взгляде на похудевшего, осунувшегося мужчину Вэл теряла весь пыл.

Кое в чем Яниса все же была права, и ее лживые уроки не прошли даром. Нельзя дразнить судьбу. Лучший выход – молчать и делать вид, что признала свою ошибку.

Хочешь жить – заткнись и проглоти свои обиды.

Но Зефф говорил правду. В какой-то миг Вэл, обезумевшая от боли, которую не могла унять даже сбивающая с ног настойка бородача, и погруженная в сжирающую ее обиду на Раза, чуть не дошла до того, чтобы покончить со всем одним разом.

Ночью, когда громкий храп Зеффа разносился по дому, она, нащупав под матрасом свой кинжал, долго сидела в темноте, сжимая здоровой рукой влажную от вспотевшей ладони рукоять.

«Один удар – и все кончится», – говорила она себе.

И не будет больше никакого Раза, никакой боли, никаких осуждающих перешептываний за спиной. Вэл не хотела незаслуженно носить на себе клеймо предательницы. Оно жгло изнутри каленым железом, и она чувствовала на мягкой, ранимой плоти каждую опаленную букву, глубоко погрузившуюся в ее существо.

– Чего удумала, малая?

Вэл дернулась, опуская руку с кинжалом между коленей и вскидывая изумленные глаза на стоявшего рядом Зеффа. Бородач, одетый в одно нижнее белье, являл взгляду свою волосатую грудь. Зефф почесал в паху, прокашлялся и грузно уселся на тахту рядом с Вэл.

– Вообще-то я шел поссать, и вот какое дело, знаешь ли, – задумчиво проговорил он, искоса поглядывая на присмиревшую Вэл. – Тут сидишь ты с каменным лицом и ножичком в руках. И что мне думать обо всем этом, не подскажешь?

– Ничего, – глухо отозвалась Вэл, опуская голову.

– Ну да, – кивнул Зефф, – ну да. Тут уж два варианта: либо ты решила перерезать мне горло и украсть мои несметные сокровища…

Вэл блекло усмехнулась его словам.

– …либо ты решила, что твоя жизнь тебе порядком осточертела. Ну, я прав? – Бородач прищурился, вопросительно смотря из-под кустистых бровей.

– Я не делала этого, – тихо произнесла Вэл, играя кинжалом. Лезвие упало вниз, входя в деревянную половицу. Кинжал покачнулся, но устоял.

– Само собой, – хмыкнул Зефф. Вэл вскинула на него округлившиеся в изумлении глаза. – Мне-то это очевидно. Ты же обожаешь Раза. Только круглый дурак этого не видит. Ну и Раза. – Бородач засмеялся собственным мыслям: – О как! Выходит, Раза-то у нас дурак.

Вэл улыбнулась, сжимая пальцы.

Зефф верит ей? Невозможно.

– Послушай меня, малая. Я не знаю, что у вас с тем парнем и той девкой произошло, но тебе я верю. А Раза… он поймет со временем. Он нормальный, правильный мужик. Просто он не пил с тобой каждый вечер и не ел приготовленные тобой ужины, понимаешь? – Тяжелая рука легла на плечо девушки.

– И что мне делать, Зефф? – тихо спросила Вэл, смотря в темные в сумерках глаза.

– Да ничего. Живи дальше. Рука скоро заживет, все остальное тоже. А Раза, – бородач опустил ладонь и указал пальцем на золотой браслет на запястье Вэл, – он свой выбор сделал, и, поверь мне, ему похреновей тебя сейчас. Он-то думает, что не особо тебе и нужен, раз ты… гульнула немножко.

– Выбор, – растерянно прошептала Вэл. – У него была Дэни, и он с легкостью забыл о ней. Вот пусть забудет и обо мне.

– Да не забывал он о Дэни, – ухмыльнулся Зефф, почесывая живот. – Ты сама видела нашу красавицу. Он ее Второй знаешь почему взял?

– Почему?

– Потому что он должен был это сделать, – произнес Зефф таким тоном, словно озвучил банальную истину. – Командир отряда, только-только оперившийся, вышедший из-под крыла Кара! Ну подумай, каково ему было. А Дэни у нас такая вся добрая, заботливая. Это только поначалу кажется, что она стерва. Внешность у нее такая, обязывает. В общем, они с Раза и зацепились. Нет, конечно, не подумай, они не только за ручку ходили вместе, конечно. Но ты – совсем другое дело.

Вэл молчала, не зная, что сказать. Она кусала губы, не отрывая взгляда от кинжала, торчащего из половицы.

– Ну чего присмирела? Подумай, как мучается Раза, на какие великие жертвы он пошел, простив предательницу, – хохотнул Зефф, приобнимая Вэл за плечи. – Видела бы ты его, когда тебя оставили в Дыре. Он, по-моему, перестал и есть, и спать и только ходил тут как медведь-шатун, будь он неладен!

– Да не предавала я его! – ответила Вэл, нахмурив брови.

– Именно. – Зефф несильно сжал руку девушки. – Но посмотри на все с другой стороны. Разве это не доказательство того, что ты нужна ему?

– Зефф, – тихо проговорила Вэл, не ощущая ровным счетом ничего, – дело в том, что… я не могу так. Я не хочу больше быть с ним. Я не хочу… его.

– Тут я тебе не помощник, девочка, – пожал плечами бородач и тряхнул Вэл за плечи, вставая с тахты. Она стиснула зубы от пронзившей руку боли, но промолчала. – Разберетесь как-нибудь и без старины Зеффа. А я пока пойду все же отолью, а то еще немного – и наделаю тебе на постель. И смотри у меня, без глупостей, поняла?

– Поняла, – кивнула Вэл, с улыбкой провожая широкую спину Зеффа.

Бородач оказался прав. Боль отступала, время вкупе с ежедневно выпиваемым несметным количеством различных травяных настоев сомнительного содержания делало свое дело.

Вэл, даже несмотря на небольшое утреннее кровотечение, начинала верить, что выздоравливает.

– Дэни, – произнесла Вэл, и та, убрав за ухо светлую прядь, вопросительно подняла глаза. – Спасибо тебе.

– Никаких проблем, Кролик, – засмеялась Дэни.

Вэл смутилась, принимая недвусмысленный намек.

– Какие планы-то? Может, наконец высунешь свой нос на улицу, а? – кивнул Зефф, но Вэл отрицательно покачала головой.

– Собирайся. – Раза наконец оторвался от окна и повернулся к Вэл: – Зефф прав, тебе не помешает прогуляться.

Вэл замерла, впервые за неделю услышав обращенный к себе голос Раза. Голубые глаза столкнулись с черным внимательным взглядом; Вэл тут же отвернула голову, не желая смотреть в бледное лицо. Меньше всего на свете она хотела бы пойти куда-либо вместе с ним. От одной мысли, что им придется о чем-нибудь разговаривать, начинало неприятно крутить в желудке.

Дэни молчала, посматривая в сторону, Зефф разглядывал собственные ногти, будто находил в них что-то интересное, и Вэл с горечью поняла, что выбора у нее, похоже, нет.

Она вздохнула и медленно, стараясь не делать лишних движений, поднялась с тахты.

Они вышли на улицу. Вэл, укутанная до самого горла заботливыми руками Дэни, к которой все никак не могла привыкнуть, воспринимая с настороженностью, словно ожидая подвоха (и внутренне ругая себя за это), вдохнула холодный освежающий воздух. В голове сразу же стало ясно и пусто, точно все проблемы и волнения улетели, подхваченные легким снежным порывом.

– Не замерзла? – спросил Раза, когда они, идя бок о бок в полной тишине, миновали главную площадь и вышли к ремесленному кварталу. Улицы здесь были узкие, а дома в основном деревянные, плотно прилегающие друг к другу. Белая курица, хлопая крыльями, ударилась о сапог Вэл, оставляя на носке маленькое перышко, и, кудахча, бросилась под заборную щель.

– Нет, – отозвалась Вэл, с недоумением глядя, как из-под забора выглянула белая голова с глупыми круглыми глазами. – Ей не холодно?

– Что?

– Курица, – сказала Вэл, наблюдая, как голова исчезает, а затем снова выныривает из-под деревянных досок.

– Не знаю, – ответил Раза. – Как ты себя чувствуешь? Устала?

Вэл готова была смотреть на курицу вечно и вечно же обсуждать ее, только бы не поднимать голову и не отвечать на вопросы Раза. Но они миновали курицу, и она с сожалением проводила птицу взглядом.

– Ты не ответила, – терпеливо произнес Раза.

– Со мной все хорошо, спасибо, – чувствуя себя неуютно, как с посторонним человеком, лезущим не в свое дело, ответила Вэл.

– Ясно, – проговорил Раза, скользя взглядом по ее лицу. – Послушай, Вэл…

Ей захотелось провалиться сквозь землю. Или исчезнуть. Или умереть на месте. Что угодно, только не обсуждать с Раза произошедшее.

– Ты сможешь дойти до моего дома? Мы уже близко, – спросил Раза. Вэл удивленно подняла на него глаза.

– До дома Зеффа еще дальше, куда же я денусь. – Она пожала плечами и после секундного колебания добавила: – Зачем мы пойдем туда?

– Я хочу, чтобы ты осталась жить у меня, – ответил Раза, мгновенно вгоняя Вэл в краску. Щеки запылали, и она болезненно сглотнула.

Вэл предвидела такой исход, мучительно надеясь, что ее предположения так и останутся предположениями.

И что она должна ответить? Если Раза так решил – это не подлежит обсуждению. И она снова вернется в дом, в котором провела одну из чудеснейших ночей своей жизни и из дверей которого ее, как преступницу, вывели два городских стражника.

– Что скажешь? – тихо спросил Раза.

Вэл, смотря прямо перед собой на присыпанную снегом улицу, спокойно ответила:

– Хорошо.

До дома они снова шли в полнейшей тишине. Всю дорогу Вэл назойливо не могла избавиться от странных мыслей о том, кем ее теперь видит Раза.

Наверное, думает, что она должна быть благодарна за подаренную возможность начать все сначала. Видимо, Раза был уверен, что Вэл не помнит себя от счастья, что ее новоприобретенный Первый так великодушен, что забирает ее к себе домой.

Эти мысли вызывали жгучую смесь здоровой иронии и неприятной сердцу горечи.

Начать все сначала? Закрыть глаза, забыть, словно ничего не было, и подспудно знать, что мужчина, подаривший золотой браслет, считает ее предательницей?

Хорошая перспектива.

Войдя в дом, Вэл нерешительно замерла на пороге, а затем, морщась от боли в ушибленных боках, наклонилась, чтобы расшнуровать сапоги.

– Я помогу, – едва слышно сказал Раза, приседая рядом на корточки.

«Это бред, – подумала Вэл, смотря на черноволосую макушку склонившегося к своим ногам мужчины. – Это какая-то дешевая постановка уличных актеров. Так не бывает».

Раза отставил сапоги в сторону и выпрямился, скользя по отрешенному лицу Вэл ровным взглядом. Она замерла, когда он, стараясь не потревожить обездвиженную левую руку, снял с нее меховую куртку.

– Ты, наверное, устала. Иди ложись, отдохни. Я схожу к Зеффу за твоими вещами, – произнес Раза, не глядя на обомлевшую девушку.

И ушел, оставив свою Вторую одиноко стоять посреди большой комнаты.

Вот и все. Вэл снова оказалась в этом доме.

Прощенная за поступки, которых не совершала. Не случайная любовница, а привилегированная Вторая, что бы это, демон побери, ни значило.

Вэл засмеялась и тут же замолчала, неприятно оглушенная собственным голосом.

Постояв так какое-то время, она поднялась по лестнице на второй этаж и прошла в комнату. Задумчиво огляделась, а затем легла на широкую двуспальную кровать.

Тело, уставшее за время прогулки, расслабилось, напоминая о себе занывшими синяками и ушибами. Вэл перевернулась на бок и закрыла глаза, отгоняя все неприятные мысли.

Потом. Все потом.

Она не услышала, как Раза вернулся, но беспокойно зашевелилась во сне, когда он лег рядом. Вэл сквозь сон почувствовала тяжелую руку на талии, нежную и неуверенную, и недовольно дернула плечом.

– Не трогай меня, – не разлепляя век, прошептала она, и рука послушно оставила ее.

– Прекрати, – тихо сказала Вэл, смотря на сидящего у ног большого черного пса. – Это глупо.

Пес вильнул хвостом и переступил с лапы на лапу, смешно наклоняя морду.

– Ра, – произнесла Вэл, сжимая губы и пряча невольную улыбку, – что ты делаешь?

Баргест молчал, лишь его круглые черные глаза доверчиво смотрели на Вэл.

Она встала с кровати, морщась от боли в затекших мышцах, и, прихрамывая, чувствуя себя старухой, обошла зверя сбоку, направляясь к лестнице.

Большой черный пес метнулся вперед, добежал до лестницы первым и остановился, поворачивая веселую морду с длинным, свисающим сбоку из приоткрытой пасти языком.

Треугольные уши стояли торчком, а хвост бил по задним лапам словно метелка.

Вэл замерла, изумленно разглядывая человекоподобного зверя, преграждающего путь.

– Раза, – ошарашенно сказала она, смотря в блестящие черные глаза, – ты чего?

Баргест не ответил, лишь его длинная лапа, в которой легко угадывалась человеческая рука, поднялась. Зверь, наблюдая за Вэл искрящимися глазами, приложил указательный палец к улыбающейся морде.

Вэл почувствовала себя обманутой. Это было против правил. Раза вел нечестную игру и откровенно забавлялся, наблюдая, как меняется лицо Вэл.

– Хорошо, – нахмурилась она, старательно скрывая улыбку. – Тогда обещай, что будешь хорошим и послушным мальчиком.

Зверь радостно и визгливо тявкнул. Вэл кратко засмеялась, не в силах больше сдерживаться.

Баргест, поймав взглядом черных влажных глаз ее улыбку, в два шага оказался рядом и медленно выпрямился, вставая на задние лапы.

– Нет, – отрезала Вэл, толкая его в мохнатую грудь. – Даже не думай. Если ты хочешь играть, то никаких мне тут человекоподобных монстров и прочего кошмара, понял?

Зверь замер, прижал треугольные уши к голове и послушно опустился на четвереньки.

– Молодец, песик, – усмехнулась Вэл, дотрагиваясь пальцами до покатого собачьего лба. – А теперь пусти хозяйку, она очень хочет есть.

Слово, вырвавшееся совершенно случайно, вдруг докатилось до сознания, ошпаривая подобно горячему источнику. Игры играми, но есть предел, за который нельзя переступать, верно?

Вэл часто задышала, ощущая неприятное волнение, и опустила взгляд вниз, смотря на свесившего язык черного пса.

Его влажные глубокие черные глаза были полны ожидания, и в них читалась готовность исполнить любую прихоть… своей хозяйки.

Вэл на мгновение потеряла почву под ногами, рассеянно похлопала зверя по шее и, не совсем понимая, что происходит, шагнула вперед, направляясь к лестнице. Баргест развернулся на месте, едва не путаясь под ногами, и последовал за ней.

Вэл, отрезая себе свежего хлеба и холодного запеченного мяса, самоотверженно борясь с неудобным ножом и собственной рукой, чувствовала спиной взгляд черного пса и никак не могла понять, что все это значило.

Если Раза считает, что таким образом можно сломать возникшую между ними стену, то он глубоко ошибался.

Ошибался ли?

По непонятной причине зверь, когда-то безумно пугавший ее, теперь казался Вэл куда более приятным спутником, чем молчаливый бледный Раза в обличье человека.

Вэл вообще не ассоциировала черного зверя с тем мужчиной, который стоял в стороне и наблюдал, как избивают ту, кого, по его словам, он любит.

Она положила нож на стол и повернулась. Баргест, свесив длинные лапы, лежал в кресле, как очень и очень большая собака. Длинный хвост вильнул, когда Вэл неуверенно улыбнулась ему.

– Хочешь? – Вэл протянула кусок мяса. – А то ты такой худой стал.

Зверь мотнул головой и моргнул блестящими черными глазами. Девушка вздохнула и села на деревянный стул, придвигаясь к столу.

«Я – дурочка», – осознала Вэл так же отчетливо, как и то, что Раза во сто крат умнее ее, с легкостью поняв, что требуется, чтобы стена, неминуемо возникшая между ними после произошедшего, пошла длинными трещинами.

– Святые улитки, – нарочито устало выдохнула Вэл. – Мы же договаривались, что ты будешь слушаться меня.

Зверь поднял голову и недоуменно посмотрел в голубые глаза.

– Тебе скоро отправляться в горы, преодолевая снежные бураны и прочие неприятности, – заговорила Вэл спокойным, рассудительным тоном, наблюдая, как совершенно по-собачьи дергается черное мягкое ухо. – А ты похож на узника, которого держали в заточении.

Баргест приоткрыл пасть, вывалив длинный язык.

– А если ты снова встретишь этих… шепелявых. – Вэл нахмурилась, припоминая нужное слово. – Как их… тех, кого мы видели, помнишь? Два мужика и баба, все в чешуе. А, шипуны, точно!

Вэл радостно улыбнулась, ловя на себе совершенно человеческий, восторженный взгляд зверя.

– Что они подумают о честном имени дозорных? Слухи о том, как вы исхудали и поплохели, разнесутся по всей топи, понимаешь?

Баргест скользнул вниз с кресла, и через секунду его длинная морда лежала на коленях Вэл.

Она улыбнулась, с легким оттенком горечи понимая, что никто и никогда еще не обводил ее вокруг носа с такой легкостью; запустила пальцы здоровой руки в черную шерсть на загривке пса, и зверь приподнялся навстречу, все больше напоминая человека. Длинные, покрытые черной шерстью лапы осторожно, стараясь не причинить боли, обняли за плечи, большая мохнатая голова прижалась к щеке. Холодное пятнышко мокрого носа ткнулось в шею.

Вэл сморгнула мимолетные слезы и обхватила зверя одной рукой.

Сердце тоскливо ныло, и она ненавидела себя в эту минуту.

Ненавидела так же сильно, как совсем недавно ненавидела мужчину с такими же черными бархатными глазами, как и у зверя, влажный горячий язык которого нежно вылизывал ее шею.