Глава 3. Лукьян

— Спешишь? — поинтересовался Лукьян, широко улыбаясь.

Не только потому, что женщины проверено пищали от его улыбки. Улыбнулся — дали. Сам Лукьян не очень-то понимал, что в ней особенного. Губы, зубы — всё, как у всех. Но если работает, значит, надо пользоваться.

Потому что искренне был рад видеть Мэри.

Они не сильно дружили, «не разлей вода» в детстве не были. В юности тусили в одной компании, но особенно не сближались, однако Мэри — всегда была Мэри. Звезда местного разлива.

Это как увидеть Венеру в вечернем небе в марте — ты о ней не помнишь, не думаешь, увидев же — радуешься, как осёл морковке.

Смотрите, смотрите, Венера, вернее, морковка, раз ты — осёл.

— Не особо, — ухмыльнулась Мэри, сканируя взглядом Лукьяна, решая что-то для себя.

Давай же, детка, соглашайся. Не пожалеешь.

— В ресторан? — он показал взглядом на ресторанчик напротив банкетного зала.

Дальше по аллее расположились ещё два заведения, поскромнее, не шиканёшь особо, впечатление не произведёшь, но в этом городке Мишленовскими звёздами не пахло.

Кому они здесь нужны? Вот дорого-богато, чтобы статуи греческих богов по залу, бархатные шторы в пол, кубанский хор на всю округу — это да, это пожалуйста. Тартар из отварной моркови или эскарго жрите-с сами. Здесь с виноградными улитками борются, а не под соусом едят.

— Издеваешься? — засмеялась Мэри. — Нас накормили и с собой дали, — тряхнула пакетом с эмблемой банкетного зала, напомнив, что с порядочного торжества гости с пустыми руками не уходят. — А вот пить хочется.

— Чай, кофе, бабл-ти? — решил блеснуть он знаниями, дескать, он не только таймырский медведь, как говорят, но и продвинутый мужчина, знает толк в извращениях, вернее, удовольствиях. — Вина? Уверен, здесь можно найти Просекко, — повёл бровями.

Видишь, Мэри, какой я знаток удовольствий для взрослых девочек.

Не прогадаешь.

— Через дорогу всегда свежее пиво, — огорошила его взрослая девочка. — Пойдём, раз приглашаешь, — взяла под руку Лукьяна и посмотрела с вызовом. — Ну, у тебя ноги отнялись или что?

— Приглашаю, — засиял Лукьян.

Пиво, значит, пиво. Неожиданный выбор для девушки с внешностью куколки и взглядом доверчивого оленёнка, но кто он, чтобы отказывать даме в бокальчике-другом пивка.

Она шла рядом, не пытаясь приноровится к его шагам, подстраивался он. Маленькая, игрушечная какая-то.

Сколько, интересно, роста в Мэри? Лукьян почти сравнял планку в два метра, не хватило несколько сантиметров, потом пошёл в мощь.

Мэри была ему где-то по грудь. Ладошка, обхватывающая его руку у сгиба локтя, естественно, ничего обхватить не могла (кое-что смогла бы, но до этого счастливого момента нужно добраться), нога крошечная…

Что-то он подзабыл, какая Мэри мелкая, если в принципе помнил о её существовании. В отпуске доходили отголоски разговоров о соседке, но воспринимались белым шумом, как и новости об остальных знакомых, коих в маленьких городах всегда полным полно.

Бар оказался почти полон, но нашёлся столик в укромном уголке. Интимом повеяло.

Заказали пиво, Мэри тёмное, Лукьян местное — обычный лагер. В нём и без того плескался крепкий алкоголь, не хватало нахреначиться до состояния нестояния, и он не о ногах своих пёкся.

— Как тётя Женя? — поинтересовался он матерью Мэри.

Сколько он себя помнил тётя Женя была в одном весе, одной одежде, всегда на огороде, как вросла в свои бесконечные грядки.

— Спасибо, всё хорошо. Справляется, — кивнула в ответ Мэри.

Пригубила пиво, закрыв глаза в наслаждении. Оторвалась от края бокала, оставив на верхней губе пенку — эх, слизнуть бы! — обвела острым кончиком языка рот, направляя импульсы прямиков в член Лукьяна и окружающих мужиков.

И ведь никаких шансов, что жест был случайным.

— Брат? Иван ведь? — попытался вспомнить имя младшего брата Мэри.

Вечно сопливый, недовольный, ноющий на родительских грядках. Сейчас ни самого Ивана, ни соплей его не было видно. Уехал, может, Лукьян не задумывался.

— Нормально, — Мэри слегка поморщилась, мгновенно взяла себя в руки. — Здесь живёт, у твоей сестры работает, плитку укладывает… кстати, у него пятеро детей.

— Офигеть! — вылупился на Мэри Лукьян.

Как пятеро детей? Он же школу едва-едва закончил, недавно с рюкзаком мимо дома Андреевым шлёпал. Когда успел-то? Вместо уроков труда, что ли?

— Ваньке двадцать восемь вообще-то, — засмеялась Мэри, прочитав мысли собеседника по лицу.

— Я думал, он младший брат, выходит, старший, — протянул Лукьян, смотря в упор на Мэри, незамутнённым взглядом, искренним таким. Словно и правда верил, что она моложе.

— Выходит, старший, — невозмутимо приняла комплимент Мэри. — А как ты? Про сестру твою знаю, про родителей тоже, про себя что расскажешь?

— Живу в Норильске, работаю там же, менеджер не среднего звена. Не привлекался, не состоял, порочащие связи имел, но замечен в них не был, — подмигнул.

— С «замечен не был» — преувеличение года, — подняла второй бокал Мэри, проделала тот же трюк с кончиком языка и пеной, вынудив Лукьяна заёрзать. Тяжела ты доля холостяцкая, скипетр давит в штанах. — Слава идёт впереди тебя, — расплылась в ехидной, знакомой с детства улыбке Мэри.

— Говорят, я в сексе чемпион, — гоготнул Лукьян, не отводя взгляда от собеседницы.

Щёки раскраснелись, тёмные волосы выбились из причёски, пухлые губы призывно приоткрыты, виднелся край белоснежных зубов, носик прямой-аккуратный, глаза цвета переспевшей вишни и шея… изящная шея, целовательная, ждущая конкретно его, Лукьяна, губ.

— Усэйн Болт* тоже чемпион, — пропела Мэри, вызывая громоподобный смех Лукьяна.

Ай да чертовка, ай да молодец!

После бара немного прошлись, вспоминали школьные годы чудесные. Откуда-то из закромов памяти всплывали имена приятелей, учителей, совместные истории, которых хватало на самом деле.

Это только кажется, что четыре года — большая разница в возрасте для детей. Если они растут на «вольном выгуле», живут по соседству, имеют общих друзей-приятелей — совместных воспоминаний наберётся целый мешок.

— Домой? — спросил Лукьян, потянув на себя Мэри.

Податливую, мягкую, как кошка, пахнущую свежестью, луговыми травами, свободой.

Заглянул в глаза, тёмные, призывно сверкающие из-под полуприкрытых ресниц. Скользнул взглядом по пухлому рту с влажным блеском. Опустился на шею, тонкие ключицы, выемку глубокого V-образного выреза платья, открывающего сверху вниз вид на потрясающую грудь, спрятанную в кружево.

На бедра, по которым скользила ткань, а должны были руки Лукьяна.

Раздвинуть бы сейчас эти самые бёдра…

— К тебе или ко мне? — спросил он, видя, что Мэри, в общем и целом, не против ни к нему, ни к себе.

— В Норильск? Избавьте, — ухмыльнулась та. — Давай ко мне, коль не шутишь.

Лукьян потянулся к телефону, открыл приложение такси, услышал чуть хрипловатый голос Мэри, называющий адрес — район панельных пятиэтажек ближе к центру. Таких островков в их городке было немного. Основная часть населения жила в частных домах, и о сомнительных благах цивилизации в виде центрального отопления слышать не хотела.

— Ты не у матери живёшь? — почему-то удивился Лукьян.

Всплыло в памяти, что Мэри вышла замуж в Краснодар за какого-то армянина, там и жила с мужем. Долго, видимо несчастливо, если в итоге развелась.

— Взрослая я уже, с мамой жить, — фыркнула Мэри, показывая взглядом на остановившееся такси.

Лукьян открыл дверь перед Мэри, ждать любезности от таксиста не стоило. Здесь по умолчанию единственный тариф — эконом, куда открытие дверей и бутылочка воды в подлокотнике не входит, зато есть завидная функция «можно не пристёгиваться».

Между домами, построенными ещё для рабочих канувшего в лету завода, возвышалась относительно новая, кирпичная постройка. Семь этажей, три подъезда, яркая детская площадка, просторная парковка. Почти жильё премиум-класса.

Правда, у подъезда всё те же лавочки, что и у древних пятиэтажек, и те же бабушки, обсуждающие крах нравов современной молодёжи, рецепты закатки огурцов и соседского пьянчужку, что жена снова из дома выставила, так он и спит под кустом сирени неподалёку от алкомаркета. Хорошо устроился, алкаш.

Поднялись на лифте на пятый этаж. Лукьян попытался накинуться с поцелуями в лифте, на самом деле он в такси ещё порывался, везде наткнулся на отпор.

Отлично. Мэри у нас, значит, не такая. Хорошо, не сложно играть по её правилам.

Где там остановка трамвая? Вместе подождём.

Два поворота ключа в двери, заставившие яйца поджаться, а член принять боевую готовность.

Рановато, конечно, рановато, как бы не опростоволоситься… не хотелось бы с Мэри заполучить славу бегуна на короткие дистанции. Скорострела убогого.

Риск был велик, раньше прецедентов не бывало. Но от голодухи крышу рвало и штаны, ещё и Мэри — чудо, как хороша.

Лукьяну никогда невысокие хрупкие женщины не нравились. Не отказывался, брал, если других под руку не подворачивалось, но предпочитал посочнее, вернее, покрепче. Куда ему, мужику не слабого телосложения и конституции (той, что в трусах) эфемерное создание на себя насаживать?

А сейчас прям пёрло от хрупкости, манкости, от того, как ощущалась в его руках, как пахла, что чувствовалось.

А-а-а-а-а, безумие какое-то! Космического масштаба!

— Лео, ты дома? — вдруг услышал голос Мэри.

Лео? Какой, нахер, Лео? Теоретически он был не против тройничков и прочих геометрических фигур, но как-то прошёл уже юношеский угар, когда еблось всё, что может шевелиться, в любых конструкциях. И вообще, Мэри — она только его, для него. Причём здесь какой-то Лео?!

— Ага!

Мальчишеский голос с зачатками ломки произвёл на Лукьяна эффект взорвавшейся бомбы. Он словно сначала разлетелся на куски, потом с высоты рухнул в ледяной океан.

Облом… космического, блядь, масштаба…

— Здрасте, дядя Лукьян, — услышал Лукьян перед собой. — А вы что здесь делаете?

Лео… Лео… откуда я тебя знаю, Лео?

Точно, у Коса сын Сашка дружит с соседским пацаном, с этим самым Лео. Учитывая, что Зервасы, Андреевы и Заводоские соседи, не трудно догадаться, что дружит Сашка с сыном Мэри. Вряд ли её сопливый братец, по жизни ни рыба ни мясо, заделал ребёнка лет в пятнадцать.

— Дядя Лукьян помог мне с машиной. С утра не завелась, я попросила посмотреть, — очень убедительно и словно между прочим ответила Мэри, разуваясь. — Проходи, Лукьян, — показала рукой в сторону комнаты. — Тапочек твоего размера нет, — продолжила, глядя на вытянувшееся лицо гостя, который если и был готов к облому — а он не был, — то точно не такому эпичному. — Скоро Лео догонит. И в кого только?.. — улыбнулась она.

— В папу, — с заметным гонором, если не вызовом ответил Лео. — Я бы посмотрел машину, — нахмурился, оглядев незваного гостя.

— Прости, ты спал с утра, — легко повела плечом Мэри. — Голодный? Я еды принесла. В пакете, в прихожей стоит.

— А где вы встретились? — Лео, не обращая никакого внимания на слова мамы, впился в неё недовольным, ревнивым взглядом.

Мэри вздохнула, покачала головой, дескать, что с тобой делать, с Фомой неверующим.

— Дядя Лукьян родной брат Пелагеи Андреевой, дочери соседей бабы Жени. У неё сегодня свадьба.

— Ну, — фыркнул Лео. — Знаю, Сашка там целый день сегодня, его же отец женится, — он показал пальцами кавычки, выражая недоумение самим институтом брака для мужчины, ещё и свадьбой через два года после официального бракосочетания. — И?

— И я сегодня выступала на их свадьбе, — завершила Мэри торжествующим тоном, словно нашла ответ линейного уравнения для пятиклассника.

— А-а-а! — протянул Лео

Сразу же потерял интерес к гостю, который опасности очевидно не представлял. Брат жены отца лучшего друга — почти родственник. Почему бы ему не посмотреть машину соседки отца лучшего друга… как-то так же выходит?

Не разберёшь, кто на ком стоял в Грушевом переулке.

Лео с интересом схватил пакет с контейнерами, отправился в кухню. Лукьян шагнул в сторону комнаты, куда пригласила Мэри.

Хотя… а зачем? В Монополию играть?

Зашёл, огляделся. Мебель не слишком старая, но порядком убитая, будто здесь лет десять проживал цыганский табор в компании с медведями. Видны попытки реанимации помещения, приведения в порядок, где-то подклеены обои, запаян порванный линолеум, до блеска помыты окна, наглажены шторы, но в целом впечатление удручающее.

Сама Мэри в платье из шёлка, с дорогими украшениями, ухоженная, яркая, со взглядом человека, не знающего поражений и бед, в окружающей обстановке была похожа на Жар-птицу, попавшую в курятник.

— Увидел? — приподняв брови спросила Мэри. — Значит так, Лукьян, давай начистоту. У меня трудный развод, сын. В отношениях, любых отношениях, не нуждаюсь, — подчеркнула, что не только всерьёз и надолго, но и добротный перепихон не интересует.

А ведь это могла быть знатная пирушка…

— Мам, баба Женя завтра ждёт тебя помидоры подвязывать! — донёсся голос Лео из кухни.

Лицо Мэри так перекосилось, что Лукьяну стало её жалко. Видимо, в огородных радостях она нуждалась ещё меньше, чем в упругом, толстом члене.

Может, предложить бартер? Так-то он огородник от бога, один раз так виртуозно расправился с усами клубники, что с тех пор мать запрещала ему дышать в сторону драгоценных грядок — всех пяти.

— Дядя Лукьян, дадите нам с Сашей на квадрике покататься? — появился в проёме двери Лео.

Лицом сильно похож на маму, но мужское уже начало брать верх. Мягкость, округлость, симпатичность уходила, уступая место угловатости.

Глаза же одни — большие, оленьи, цвета перезревшей вишни, почти чёрные.

— Он сломан. Привод. Починю, приходите, — Лукьян нарочно проигнорировал распахнутые в возмущении глаза и рот Мэри.

Молчи, женщина, мужики серьёзные темы обсуждают. Сцепление и карданные валы — это вам не шутки.

— Сами чините?

— Естественно, — важно кивнул Лукьян. — Если интересно, заскакивайте с Сашей.

— Придём! — совсем по-детски подпрыгнул Лео, от чего дрогнули полы, качнулась криво прикрученная люстра.

Парень у Мэри не худенький. Ширококостный, пожалуй, с лишним весом, небольшим брюшком, пухлыми руками, рыхловатый, видно — со спортом не на дружеской ноге. Ничего, Лукьян в детстве толще был. Взросление и зал все жиры смыли.

— Только у меня условие, — Лукьян покосился на Мэри. — Видел, у бабушки твоей куры есть. Покажешь нам с Витюхой?

— С кем?

— Сын у меня, Витюха, полтора года, в кур твоей бабушки влюблённый ходит. Мы в Норильске живём, не ходят у нас по улицам куры… козу видели в контактном зоопарке, енота, пони, а кур никто не догадался завести, — развёл руками Лукьян.

Вот такая оказия, друг мой Лео, не видел Витюха ни куриц, ни петухов.

— А, покажу, конечно! — тут же вызвался парнишка. — У бабушки ещё фазаны есть, Витюхе понравится! Когда придёте?

— Завтра и придём, — довольно кивнул Лукьян.

Мэри, отказала ты на беду, Мэри

Мэри, трудно ангелом быть, когда не дают, Мэри…

____________________

*Усэйн Сент-Лео Болт — ямайский легкоатлет, специализировался в беге на короткие дистанции, восьмикратный олимпийский чемпион и 11-кратный чемпион мира.