Эпилог. В котором каждый получает по заслугам
Хороший финал — это когда все получают по
заслугам, а
читатель — ещё и десерт.
Её Величество Миррей, как не уставал писать придворный биограф, была правительницей строгой, но справедливой. Кроме того, она любила новые впечатления и деньги, вернее, много денег, а потому, когда казна Эринетты пополнилась немалым количеством конфискованных ценностей, а сама королева насладилась некоторыми из изъятых запретных диковинок, она настолько была удовлетворена, что изъявила желание лично посетить Баден, чтобы провести показательный суд, а потом показательное же награждение.
Говорили, что судья Петерс, узнав об этом и вдохновившись избавлением от многотомного дела, разбирательство по которому грозило занять не одну неделю, на радостях оправдал мейсис Макинтош, из ревности побившую мужа и посуду в доме его подружки.
Открытое судебное заседание организовали на городской площади. Перед приемом высочайших гостей мэр Каменос и все его подчиненные и присные не спали неделю, приводя город в порядок, достойный королевы. Зато фасады на центральных улицах сияли свежей краской, камни мостовой блестели, словно полированные, королевский штандарт и праздничные флаги развевались над магически очищенными черепичными крышами и яркими шпилями. Сам мэр, выглядевший как свежевыкопанное умертвие, встречал свою повелительницу на посадочной площадке дирижаблей слегка покачиваясь, но в безупречном мундире и с радушной улыбкой.
После положенных речей Миррей вместе с мужем уселась в открытую карету (от паромобиля решено было отказаться, дабы шествие длилось подольше и любящие подданные могли разглядеть повелительницу в мельчайших деталях) и предложила мэру занять сиденье напротив. Мейз Сибил уселся с таким видом, словно сады Пряхи явились ему при жизни.
Порядок в городе обеспечивал, разумеется, шериф Маккензи с приданным ему полицейским подразделением Сибая и личной охраной королевы. А потому толпа, выстроившаяся вдоль всего пути, здравицы кричала организованно, цветы кидала исключительно аккуратно и даже флажками Эринетты размахивала синхронно.
Прибыв на площадь, Ее Величество проследовала на судейское возвышение и облачилась в судейскую мантию, поданную принцем-консортом. Усевшись, Миррей кивком распорядилась ввести подсудимых. Конвой препроводил их к черным позорным скамьям, верховный прокурор, явившийся из столицы заблаговременно, зачитал обвинительную речь. Выступил адвокат (говорили, что смогли найти только выпускника этого года Королевской академии права и закона, никто из опытных поверенных не соглашался защищать обвиняемых на показательном процессе), из речи которого стало понятно, что «обвиняемые виноваты, но они не виноваты, высокочтимый Высокий суд, и просят снисхождения». Речь прокурора зрители встретили одобрительными возгласами, речь адвоката — освистали. Впрочем, он принял это с достоинством — хотя, может, просто не мог сильнее краснеть и волноваться.
Прокурор запросил для двух главных обвиняемых пожизненную каторгу, для рядовых контрабандистов — различные сроки каторжных работ, в зависимости от их участия.
Мак, по долгу службы, стоял совсем рядом с подиумом — между судом и подсудимыми сидел адвокат, напротив было место прокурора. Льяллу было прекрасно видно и подсудимых, и зрителей. В первом ряду расположилась Вивиан, одетая в строгий темный, почти траурный костюм, с Осьмушкой, чинно устроившимся у нее на коленях. Она смотрела на отца — тот сидел с краю, на третьей скамье — подсудимых было много. Мак и Вивиан обсуждали возможный приговор, и Вив с горечью сказала:
— Если бы правосудие не вершила сама королева и процесс не был бы показательным, отец отделался бы исправительной тюрьмой. Но прокурор будет просить более тяжелое наказание, без снисхождений для кого-либо. И как офицер Особой канцелярии я понимаю — так нужно. Целесообразно. Но как дочь Я ведь люблю отца, каким бы легкомысленным и незаконопослушным он не был. Мне очень его жаль.
— Да, мы ничего не сможем сделать для смягчения приговора, — согласился Льялл. — Но ведь позже мы можем обратиться к Ее Величеству с прошением о помиловании. Я надеюсь, она не откажет.
Вивиан тогда молча покивала, но глаза ее зажглись надеждой.
Между тем, королева строгим взором обвела подданных и им же пригвоздила подсудимых к скамьям. И только ее муж, Корнелиус Фрай, знал, как она наслаждается этим моментом и возможностью побыть суровой правительницей.
— Приговариваю виновных к срокам наказания, изложенным в обвинительном заключении, — и она подняла судейский молоток, чтобы поставить точку в процессе.
— Ваше Величество, — воззвал женский голос, и к подиуму мимо Маккензи, отодвинув его плечом, прошла Ксента Зоус. Льялл в первую секунду ее не узнал. Его сержант была одета в традиционную одежду орчанок — кожаные штаны, высокие сапоги, узкая повязка на груди, чтобы не мешала стрелять и метать аркан, множество тугих косичек, завязанных в узел на макушке. — Ваше величество, я Ксента, дочь Навчин из аила Тухай, — Ксента с достоинством поклонилась.
Миррей смотрела на орчанку с любопытством и не без приязни.
— Приветствую тебя, дочь степей, — произнесла Миррей традиционное приветствие.
— Ваше Величество, в вас течет наша кровь, — королева согласно улыбнулась, демонстрируя клыки. — Вы знаете наши обычаи.
Магистр Корнелиус Фрай, стоящий за креслом своей королевы, чему-то усмехнулся. Королева снова благосклонно кивнула.
— Орчанка может попросить помиловать приговоренного, если возьмет его в мужья. Всей своей жизнью обещаю, что ваше милосердие не будет вам во вред, — произнесла Ксента ритуальную фразу.
— Я знаю о таком обычае, — наклонилась Миррей ближе к просительнице, — но мне пока что не приходилось ему следовать. Кого их этих мужчин ты хочешь, Ксента, дочь Навчин?
— Леона Брилье, Ваше Величество, — Ксента повернулась и показала рукой на избранника.
Мак не знал, на кого смотреть — на чем-то довольную королеву, взволнованную Вивиан, полную достоинства Ксенту или вставшего Брилье, побледневшего еще сильнее, чем после вынесения приговора, и, кажется, едва держащегося на ногах. Толпа, нежданно-негаданно получившая новое развлечение, замерла.
Королева величественно поднялась, сделала несколько шагов и остановилась перед судейским столом.
— Подойди, — сурово приказала она Брилье.
Леон подошел, покачиваясь, и опустился на одно колено, склонив перед королевой голову.
— Ваше величество
— Молчи и встань, — голос королевы зазвенел металлом. — Я, своей властью, могу карать и миловать. И я решила — ты, Ксента, дочь Навчин, берешь в мужья этого мужчину. С этого дня он — твой муж. Но, по обычаям нашей крови, ты — глава этой семьи, мужчина входит в твой род и берет твое имя. Ты, Ксента, с этого дня несешь за него ответственность.
— Благодарю, ваше величество! — отчеканила Ксента, поклонилась, повернулась к мужу и, не говоря ни слова, взвалила его на плечо и понесла прочь. Осьмушка сорвался с места и полетел к хозяину, уселся сверху задом наперед и кричал зрителям: «Прррощайте! Прррощайте! Пррропал капитан!»
Мак, глядя на физиономию Леона Брилье, подумал, что в жизни своей не видел такой смеси чувств.
Королева меж тем, не садясь, вновь взяла молоток и стукнула по столу, закрывая заседание.
Подсудимых увели, подручные мэра молниеносно очистили площадь от свидетельств неприятной миссии, пока Ее Величество изволила освежиться бокалом мельтийского в здании ратуши в компании градоначальника. Толпа, обсуждая увиденное, с нетерпением ждала вторую серию и подкреплялась пирожками жареными, креветками вареными, сладкими кукурузой и вахлавой от бойких торговцев.
Миррей вернулась на подиум, когда герольды трижды проиграли сигнал «Внимание».
Ее Величество произнесла короткую речь, поздравив жителей страны с тем, что контрабанда в стране искоренена усилиями доблестной полиции, самым доблестным представителем которой является шериф славного города Бадена Льялл Маккензи, нечеловеческими усилиями которого оная контрабанда и была выявлена и пресечена.
Льялл, чеканя шаг, поднялся на подиум и получил из рук королевы Орден Доблести и Чести.
Следом такую же награду получил шериф города Сибая Гейбртерих Гроул, чьи заслуги королева также особо отметила. Громче всех ему аплодировала раскрасневшаяся жена. Мак немного запоздало пожалел, что не пригласил на церемонию своих родителей — они были бы очень горды и довольны. Зато на него очень выразительным взглядом смотрела Вивиан Вастерс.
Королева щедро расточала награды рангом поменьше, памятные знаки и подарки всем участникам операции «антиконтрабанда».
Мейсис Нина и мейсис Катерина, грозные старушки, вышли на подиум принаряженные и бесконечно счастливые. Сделали королеве книксен, получили из ее рук знаки «Почетный помощник шерифа» и фото королевы с подписью, от мэра — по букету цветов. Многословно поблагодарили Ее Величество и улыбались, улыбались, кланяясь под аплодисменты, как две театральные примы. Как показалось Маку, когда он помогал старушкам спуститься, королева вздохнула с облегчением. Как он ее понимал!
— Есть еще один человек, который удостоился от меня поощрения, — сказала в конце королева. — Хотя офицеры моей Особой канцелярии — люди не публичные, для этой леди я сделаю исключение, поскольку добрые жители Бадена с ней хорошо знакомы. Капитан Вастерс! Пришло время воздать должное вашим уму, самоотверженности и усердию.
Под доброжелательные выкрики на подиум поднялась Вивиан. Мак заметил, что она держится спокойно и уверенно.
— Я очень довольна вами, Вастерс. Вы повышены в звании до майора, — вручая новые погоны и пожимая Вивиан руку, сообщила Ее Величество.
— Я служу королеве, — по уставу ответила Вивиан.
— Вас ждут прекрасные карьерные перспективы, майор. Обер-генерал прочит вам должность в отделе особо тяжких преступлений против короны.
— Ваше величество, — твердо, хоть и учтиво, начала Вивиан. — Я прошу вас о снисхождении.
— Что вы хотите? — нахмурилась королева, не терпевшая, когда что-то шло не так как она запланировала.
— Прошу вашего разрешения на перевод в Баден, на любую должность в полицейском участке. Я полюбила этот город. И хочу жить в нем вместе с мужем.
Миррей бросила быстрый оценивающий взгляд на руку Вивиан, украшенную старинным кольцом, на Льялла Маккензи, стоявшего чуть поодаль и подобравшегося при этих словах.
Он до сих пор не мог поверить, что женат. И был оглушающе счастлив этому.
Они с Вив поженились на следующий же день после того, как он приехал к ней в Веншиц, в скромном маленьком храме Пряхи. Это было прямо после работы Вив, в пятницу. Брачную ночь они провели в каюте дирижабля, и только волшебные свойства воздушного корабля не позволили ему рухнуть. Дальше были медовые выходные, после которых они еле оторвались друг от друга — и если бы Вив не пришел приказ ждать в Бадене суда над контрабандистами, так и пришлось бы им летать друг к другу, пока Мак бы не передал дела Ксенте и не перевелся бы окончательно.
Праздник они для всех обещали устроить потом, после окончания разбирательства.
И сейчас Вив сделала ему сюрприз, попросив сейчас о переводе в Баден, зная, что ему хочется здесь остаться, отринула блестящие перспективы. Не пожалеет ли она об этом потом? Додумать мысль ему не дали.
— Майор Вастерс, — не терпящим возражений тоном начала королева. Толпа взволнованно притихла. Мак мимолетом подумал, что визит королевы и все события этого дня обыватели будут обсуждать год, не меньше. — У меня есть другое предложение, — это прозвучало как приказ. — Я назначаю вас на должность коронера. Будете надзирать за работой полиции Бадена и Сибая, а также всего побережья, — продолжила Миррей. — Замужество ведь, — она кивнула на кольцо на руке Вивиан, — не заставит вас снисходительно отнестись к служебным делам полиции Бадена, я надеюсь? — Миррей пронзительно посмотрела на онемевшего шерифа.
— Никак нет, ваше величество, — заговорила Вивиан. — Я буду беспристрастной и честной. Ведь у меня есть ваш пример — вы жена и мать двух маленьких детей, но все знают, что интересы королевства для вас превыше всего.
И она, похоже, очень правильно подобрала слова. Мак едва заметно улыбнулся — все же она будет прекрасной женой вожака. Если отец все же его дожмет.
— Мы, женщины, способны на многое, — кивнула королева довольно. — И не забрасывайте ваш певческий талант. Надеюсь услышать вас сегодня. И не только сегодня.
— Вы слышали меня, Ваше Величество? — немного растерянно спросила Вив. — Конечно, я буду рада петь для вас!
И тогда королева поманила ее к себе ближе.
— Мы с мужем несколько раз бывали на ваших представлениях в «Двух тыковках», — тихо сказала она, и это не услышал никто, кроме Вив и Мака с его волчьим слухом. И, возможно, еще парочки оборотней.
— Тогда я, конечно же, с вашего благословения, продолжу, — улыбнулась с благодарностью Вивиан.
Зрители ликовали, но организованно, кричали — но умеренно громко. Ее Величество казалась всем довольной. Помахав подданным на прощание, королевская чета удалилась в дом мэра Каменоса на торжественный обед. Туда были приглашены и награжденные, разумеется Льялл и Вивиан, а также Гроул с женой,.
— Все, как ты мечтал, Мак, — заговорил с ним Гроул, когда женщины после праздничного обеда вышли, оставив мужчин пропустить стаканчик. — Все, как ты мечтал. Нашел жену тихую и мягкую, да?
Льялл сразу вспомнил давнишние разговоры и застонал, зная, что друг скажет дальше.
— Точно она согласна, чтобы ты лежал на диване, пока она будет суетиться по дому, а, Льялл? Скорее, она будет отдавать тебе зарплату и валяться с газетой, пока ты шуршишь на кухне!
— Я заслужил твои подколки, признаю, Гроул, — возводя глаза к небу, пробурчал Мак. — Великий Вожак, видно, тоже под лапой у своей волчицы, раз шутит такие шутки.
Оборотни не знали, что в далекой вышине Великий Вожак смотрит на них, не слышали голос, который говорит:
— Я еще и не начинал шутить, волчата!
А по звездному пути несется навстречу будущим родителям множество маленьких лапок.
Прелестный июньский день только начинался, солнце лениво просыпалось и Льялл с Вивиан вместе с ним. Их супружеская жизнь по ночам проходила так занимательно, что Мак даже и вспомнить не мог, почему он так бегал от женитьбы.
Завтра у них с Вивиан в планах значилась свадьба. Уже не их — дракона Миль-Авентиса и его ученой мыши. Мак и Вив отбывали на дирижабле в столицу вечерним рейсом, и у них было время не торопясь подготовиться и собраться.
Вивиан уже попрощалась с обер-генералом и готовилась вступить в должность коронера. Эта должность предполагала, что его будущая жена должна посещать с инспекцией все городки побережья и контролировать работу полиции как открыто, так и негласно. Вив все обдумала, согласовала с начальством и решила совмещать службу и концертную деятельность. Тем более, после слов королевы ни у кого возражений не нашлось. Есть же у других коронеров хобби? Кто-то собирает холодное оружие или разводит орхидеи. А она будет петь. Тем более, выходить на эстраду в мундире было вовсе не обязательно.
— Но первый концерт проведем в «Старом крабе», — заявил, потирая руки Леон Зоус. Надо сказать, он довольно легко смирился с участью женатого мужчины, отшучивался на подколки старых приятелей и произносил имя жены так, словно в нем все буквы заглавные. А Ксента неожиданно для всех выходила на работу с мягкой улыбкой и даже научилась шутить и понимать шутки. Видимо, большой опыт Брилье сделал его весьма искусным. В шутках, конечно.
Вилда Гроул второй (после Леона) собралась снять сливки с открывающихся возможностей и организовала концерт Вивиан в Сибае. А родители Мака так обрадовались свадьбе (хоть Карен Маккензи и поворочал о том, что сын куда-то торопился и не дал закатить церемонию на все Златолесье) и перспективе появления внуков, что ко всем остальным новостям отнеслись с пониманием.
— Да, сын, не каждый справится с такой женщиной, — немного сочувственно, но в то же время с гордостью подбодрил лерд Маккензи своего отпрыска. — Но зато каких славных детишек вы нарожаете!
— Пап, — спросил Мак серьезно. — А что там у Мерилии с Михалом?
— Кажется, все сладилось, — ответил отец после паузы. — Он любит ее, это видно. Мы отпразднуем их свадьбу на Празднике Осени.
— И я опять предлагаю тебе подумать о том, чтобы сделать ее главой клана, — проговорил Мак. — Забудь о том, что она женщина. Она куда разумнее меня и куда достойнее. А я, если ты хочешь, могу основать тут клан Морских Маккензи, который усилит наш, златолесский. Выкупим земли рядом с Баденом, будет у нас курорт под лапой будут у тебя во власти морские волки. Я дал обещание, да, но подумай. Я полюбил этот город и не хочу отсюда уезжать.
— Что только не предложишь, только чтобы не работать на благо клана, — проворчал Карен. Но уже неуверенно — а значит, оставалась надежда, что Мак с семьей останутся на солнечном побережье навсегда.
После завтрака Мак лениво спустился вниз и вышел через сад на задний двор следом за Вивиан, одетой в простое легкое платье, которая вынесла приготовленную корзину. Она мурлыкала песенку, незатейливую, совсем детскую, а к ней через весь двор бежала и летела живность.
Кроме утки и трех ее утят, изрядно подросших, теперь на заднем дворе шерифа жила кошка, подобранная Вив в самом печальном состоянии, а теперь растолстевшая, красивая и пушистая. Кошка, названная Ватрушкой, оказалась с начинкой, и принесла аж шесть пирожочков — огненно-рыжих и пушистых отпрысков.
Мак предлагал котят кому только мог, даже давал объявление в печать с приложением фото, но пока что все они жили в доме Льялла, над которым Гроул ржал, называя многодетным отцом. На днях Вивиан притащила еще и старого пса, хромавшего на все лапы, назвала его Пиратом и сказала, что он будет отличной охраной для дома. Зачем в доме, в котором есть молодой здоровый оборотень, нужна старая больная собака, Мак спрашивать не стал.
Вив напевала, живность ела, крякала, мурчала и ворчала. И Маку, глядя на это, вдруг захотелось обернуться и завыть от полноты чувств. Он представил на этом дворе еще двоих-троих ребятишек и понял, что, кажется, совсем не против.
И даже смеяться над собой не хотелось. Только улыбаться, глядя на свою прекрасную жену, и думать, как же хорошо, что все так хорошо сложилось.
Ведь иначе и быть не могло, не так ли?