Глава 18. О том, что чувства проверяются на расстоянии

Если при мысли о ней вам хочется

выть — вы либо оборотень, либо

влюблённый идиот. Либо она

налоговый инспектор

Мэр Каменос о своих молодых годах и будущей супруге.

Разлука — прекрасный способ сделать из мужчины того, кто наконец-то знает, кого он хочет

Из лекции свахи «Как влюбить в себя лерда-миллиардера»

Разговор проходил у Мака в кабинете, и он слушал его, мрачно уставившись в стену. И когда визор отключился, Вивиан словно выжидательно покосилась на него.

— Не уезжай, — попросил он, вставая.

— И зачем же мне оставаться? — спросила она с усмешкой, но глаза были серьезными. А пухлые губы безо всякой помады — очень привлекательными. — Отцу моему дадут минимум год исправительной тюрьмы, и что же мне здесь делать? Уйти из Особой канцелярии и управлять «Старым крабом»?

— Я — Льялл опять чувствовал себя ужасно глупо. — Я бы хотел, чтобы мы встречались.

— Ты хочешь, чтобы я оставила свою привычную жизнь и карьеру ради того, чтобы мы встречались? — мягко уточнила Вивиан. — При том, что жениться ты не хочешь? Или ты передумал?

Мак хотел сказать, что да, передумал, но правдой было то, что он по-прежнему впадал в панику по этому поводу.

— Не передумал, — признался он. — Но ты мне очень нравишься, Вив. И, как мне кажется, я тебе тоже. Мне кажется, мне просто нужно время ну, свыкнуться с этой мыслью. Годика два или три.

— А если ты не свыкнешься, то скажешь, что ничего не обещал, и пожелаешь всего хорошего? — усмехнулась Вивиан. — Нет, Мак, я так тоже не могу. У меня есть своя жизнь, и я не буду ставить ее в зависимость от твоего решения, которого может и не быть. Даже если ты мне тоже нравишься. Здесь честнее и не пробовать. Тем более, что тут решается вопрос не между Маком и Вивиан, а между наследником клана Маккензи и простой женщиной. «Ты мне очень нравишься» недостаточно для того, чтобы ты не пожалел, что связал жизнь не с волчицей, понимаешь?

Маку очень хотелось сказать про любовь и найти в себе уверенность, что он будет любить Вив до конца жизни, но он не смог. Она же смотрела ему в глаза, и то, что она нервничает, выдавали только сжатые губы.

— Я отвезу тебя к «Старому крабу» и провожу потом на дирижабль, — сказал он со вздохом.

— Спасибо, — пробормотала Вив, отведя взгляд, и направилась к выходу.

У закрытой таверны они с неловкостью попрощались, и Мак, пообещав заехать за час до отправления дирижабля, поехал обратно в жаркий участок, от летней жары не спасаемый даже охлаждающими амулетами. Дела никуда не делись, хотя в голове был бардак.

На душе было гадко и пусто, но что делать с этим, он просто не знал. Врать Вивиан о том, что его намерения серьезны? Переводиться за ней в столицу? Вот отец будет счастлив! Здесь он куда свободнее, а еще он полюбил Баден и море и поэтому тоже не хотел отсюда уезжать.

— Да, — пробормотал он, — теперь у каждого своя дорога.

За Вив он приехал в семь. С шутками, словно и не было этого разговора, погрузил ее багаж, развлекал тем, как вытянулось лицо судьи Петерса из-за десятков стопок с материалами дела. Она смеялась так живо, что сразу понималось, что ее веселость такая же напускная, как шутливость самого Мака. Высадил у ворот причала дирижаблей — величественное судно с голубым корпусом уже замерло наверху, у вышки причала.

Тут уже толпились люди — и все с любопытством смотрели на шерифа и его певичку, которая оказалась не певичкой, отчего все стало еще любопытственнее. Льялл и Вивиан к этим взглядам уже привыкли.

— Я помогу тебе донести багаж наверх, — сказал он, окидывая ироничным взглядом саквояжи и чемоданы.

— Да, — рассмеялась Вивиан, — мисси Брилье обросла вещами. И подарками.

Она, будто вспомнив о чем-то, потянулась снять с запястья браслет, но Мак покачал головой и взял ее за руку.

— Оставь себе, — попросил он. — Я не приму его обратно.

Вив покачала головой, и тут ворота открылись, и к пассажирам и провожающим подбежали с десяток стюардов.

— Ваш багаж, мисси? — спросил один из них, поджарый людин, и когда Вивиан кивнула, подхватил все шесть сумок и чемоданов и потащил к лестнице на вышку-причал. Мак даже не успел его остановить.

— Ну, — с неловкостью сказала она, словно растеряв все веселье, — теперь тебе и провожать меня наверх не надо. Я дойду. Прощай, Мак.

И она потянулась к нему, обняла крепко и поцеловала в щеку. И, улыбнувшись, поспешила к вышке.

Мак смотрел на ее стройную фигурку в модном нынче брючном костюме и чувствовал себя так, будто наелся кислых-кислых ягод.

Прошло несколько дней, июнь подобрался к середине. Работа возвращалась в свое русло, снова пошли забавные происшествия с отдыхающими, но по сравнению с прошедшими месяцами это был ленивый курорт. Вечерами у тюрьмы собирались туристы, и десятки задержанных под руководством Брилье исполняли песни, а им в ответ в окошки кидали монетки. Констебли, охраняющие порядок, подпевали и передавали арестантам гостинцы от поклонников.

Каждое утро и каждый вечер оборотень обходил свой дом, вспоминая единственный раз, когда Вивиан была у него, и мечтал когда-нибудь увидеть её здесь снова. Первые пару дней его мечты охлаждала мысль, что в его дом она сможет войти только женой, а жениться он по-прежнему не хотел. Или?

— Или, или, или — бормотал он про себя.

Ночами, особенно когда ему снилась Вивиан, Мак просыпался, выливал на себя лохань воды в саду под большим каштаном, и убегал из дома. Носился по окрестным лесам, а то и садился у берега за городом и душевно выл от тоски.

Каждый день он видел множество хорошеньких туристок, в том числе и в купальных костюмах, но если раньше на каждую прелестницу он делал стойку и начинал флиртовать, то сейчас все это казалось пресным.

— У меня словно нюх на них отбило, — жаловался он Гроулу. — А может, это старость, друг? Может, мой организм решил, что мне пора превращаться в умудренного годами старца, которого не трогают дамские прелести?

Гроул смотрел на него как на дурака. А Вилда, поставив перед ним чай, даже приложила ладонь к его лбу.

— Нормальная температура, так почему ты бредишь? — удивилась она и пошла в свой кабинет. Мак проводил ее удивленным взглядом.

— Ты просто влюблен, друг, — объяснил ему Гроул, глядя жалостливым взглядом.

— Да я тысячу раз бывал влюблен, — пробурчал Мак, — и никогда такого не было.

— Так может, — подмигнул друг и коллега, — в этот раз что-то иначе?

Через неделю после расставания Мак не выдержал, взял магическую бумагу и начал писать Вивиан письмо.

«Вивиан, пишу тебе, потому что, думаю, тебе интересно, как у нас дела. Как ты добралась? Как работается помощником самого обер-генерала, признайся, ты планируешь уже сесть в его кресло? Не удивлюсь, если увижу тебя в нем лет через десять.

Надеюсь, ты скучаешь по нашему Изумрудному морю. Мы с ним по тебе тоже скучаем. Представляешь, грозные старушки снова начудили прочитали где-то, что эльфийские практики продлевают жизнь, приперли к стенке моего констебля Вистэля и заставили его показывать им упражнения. Он отбивался, но ты же знаешь их в результате вечерами у участка концерт, а по утрам Вистэль показывает уже толпе старушек и стариков движения, которые он называет ши-гуни. Подозреваю, что он сам их выдумал, чтобы от него отстали, но это ши-гуни пользуется большим успехом. Его зовут в дома давать частные уроки и, боюсь, я скоро потеряю констебля, потому что это занятие явно доходнее.

Каждый день в участке, когда Ксента обходит камеры, мы по-прежнему наблюдаем то, как твой отец с ней флиртует. Он очень упорный, да? Мне кажется, Ксента уже туда ходит только чтобы проверить, насколько его хватит.

Баден полон туристов так, что у нас в тюрьме свободнее, чем на променаде. Возможно, и в столице свободнее, так что думаю съездить к вам в Веншиц, постоять в центре, отдохнуть в тишине.

Мэр Каменос, встретив меня вчера, спросил, не собираешься ли ты вернуться. Оказывается, о твоем концерте и выступлениях прошли слухи по всей Эринетте, и многие приехали послушать тебя, а тебя нет. Я предложил ему заплатить твоему начальнику взятку, чтобы он тебя отпустил. Если у нас скоро снимут мэра, значит, ты ему действительно была нужна.

Мама с папой шлют тебе привет и приглашают на Праздник Августовской луны. Я не буду давить, но буду рад, если ты съездишь к ним со мной. Обещают без невест, но я бы им не верил.

Буду рад ответу, Льялл Маккензи».

Он понял, что совсем сходит с ума, когда весь следующий день постоянно поднимал голову, чтобы посмотреть, не влетает ли в окно «ласточка». Мир казался тусклым и скучным.

— Вы бы пошли прогуляться, шеф, — сочувственно сказала ему Ксента вечером, когда из тюремного отделения снова доносился хор, а с улицы — аплодисменты. — На вас лица нет.

— Не хочу, — пробурчал Мак, — ничего не хочу. — Он стукнул кулаком по столу. — Что мне делать, Ксента?

Орчанка смотрела на него с каменным лицом.

— Забросить на плечо и в юрту, — проговорила она весомо. — Ах, да, вы же мужчина Тогда кормить, ублажать, смешить, танцевать брачный танец

Мак взвыл и сбежал на улицу. Несмотря на солнце, зелень и пестроту снаружи мир казался ему каким-то черно-белым. Он обошел толпу, подпевающую хористам-контрабандистам, в очередной раз подумал, что надо это все прекращать, когда вдруг встрепенулся.

Спиной к нему в толпе стояла фигуристая девушка в цветастом платье и с сиреневыми волосами. И она очень мелодично подпевала какую-то рыбацкую песенку, хлопая в ладоши.

Мир расцвел, Мак выдохнул и улыбнулся. Приехала все-таки, приехала! Он, пробиваясь сквозь толпу людей и нелюдей, пробрался к ней но ему даже не понадобилось вглядываться в лицо. Запах был не тот, а волосы — крашеные.

Он пошел обратно, и мир снова стал выцветшим.

И в этот момент, выбираясь из веселящейся толпы, он понял, что все время, пока с ним была Вив, мир был вот такой вот яркий, как он на мгновение почувствовал сейчас. А без нее — тусклый и скучны1.

За много миль, в столице Эринетты офицер Вастерс аккуратно убрала в сейф документы, переоделась из мундира в летнее платье и шляпку и вышла из Особой канцелярии. Еще один день, не отличимый от предыдущего, заканчивался. Она шла по шумной людной улице, беспечно улыбаясь, и ни одно живое существо не догадалось бы, как отличается ее внешняя безмятежность от сумбура внутри.

За последнее время ее жизнь изменилась. Если говорить о службе, то сейчас, казалось бы, встав на ступеньку выше, она скучала по прежнему ритму. Быть секретным агентом — совсем не то, что заниматься бумагами. Вив так привыкла жить двойной жизнью, что теперь ей очень не хватало риска. И по занятию пением она очень скучала. Первая неделя работы, посвященная рутине и передаче дел, так ее вымотала, что она подумывала уволиться и начать делать карьеру певицы. Однако что-то не давало ей сделать последний шаг. Может быть, опасения, что успеха она не достигнет, а быть одной из многих ей не давало самолюбие. К тому же ей нравилось работать в Особой канцелярии, распутывать сложные преступные комбинации, разоблачать опасных преступников. Она всерьез размышляла отказаться от оказанной ей привилегии занять место адъютанта обер-генерала и перевестись обычным дознавателем или следователем. Как ни крути, выбор придется делать.

Недолгое пребывание в городе, где она родилась и жила самые счастливые годы детства, встреча с отцом, которого она обожала ребенком, настроение курортного Бадена, теплое море, по которому она так скучала Как много воспоминаний, и приятных, и мучительных.

Словом, Вивиан пребывала не в лучшем настроении. К тому же себе она могла признаться, что, кажется, первый раз в жизни влюбилась по-настоящему, и это чувство взаимно. Но между ней и Льяллом столько препятствий. Он оборотень, будущий вожак. Традиционно оборотни женятся только на своих, межрасовые браки редкость. Допустим, ее приняли родители Мака, и сама она сумела себя поставить. Но будет ли она счастлива, ограничившись ролью хозяйки дома?

Да и до возвращения в клан в браке с Маккензи сложностей не избежать. Она не готова быть послушной женушкой. Что, если он будет возражать, если она захочет продолжать службу или станет певицей?

Тут в голову ей пришла простая мысль, одновременно ее разозлившая и охладившая. Мак не сделал ей предложения, и неизвестно, сделает ли. Как волновалась Вивиан, получив вчера письмо от волка! Сердце колотилось, как у шестнадцатилетней, когда в руки ей опустилась «ласточка», подписанная его рукой. Она помедлила, не решаясь распечатать, открыла и обрадовалась, и разочаровалась одновременно. Мак ничего не писал о своих чувствах, их будущем, а потому она до сих пор ему не ответила.

Вивиан, погруженная в свои мысли, добрела до дома, чувствуя себя тяжелой баржей, идущей против течения. Она снимала квартиру в небольшом домике с отдельным входом, выходящим в узкий переулок, заросший сиренью. Вив полезла в сумочку за ключами, а когда подняла глаза, увидела прямо перед собой широкую грудь Льялла Маккензи.

— Мак? — пробормотала девушка, словно не веря, что видит перед собой живого Маккензи, а не призрака

— Офицер. Вы арестованы. Не делайте резких движений и положите сумочку на пол, — сурово проговорил оборотень.

Вивиан запрокинула голову и засмеялась. Ей стало легко-легко.

— Оу, шери-и-иф, — проворковала она. — Какими судьбами вы в наших краях?

— Вивиан, — выдохнул Мак, склоняясь к ней. Из соседнего окошка показалась голова любопытной кумушки и он передумал. — Пригласишь к себе?

Вив повела плечом, отперла замок и жестом пригласила его войти.

— Выпьешь что-нибудь? — сбрасывая туфли и шляпку, поинтересовалась Вивиан.

— Да. Нет. Попозже, — коротко отказался волк, захлопнув дверь. — Вивиан!

— Да, это я, — начиная о чем-то догадываться, подтвердила Вив. Настроение взлетело вверх словно голуби с ратуши.

— Вивиан, — снова начал Льялл, будто подбирая слова на орочьем, малознакомом ему языке. — Ты знаешь, как я протестовал против желания отца меня женить. Мне казалось, что я не встретил еще женщины, с которой мог бы провести всю оставшуюся жизнь, завести детей. Даже после нашей поездки в Златолесье я обманывал себя, говорил, что ты — только мимолетное увлечение, но я не могу себе позволить романчик с тобой, потому что ты достойна большего. Даже когда тебя похитили, я не нашел в себе сил признаться

— Льялл Маккензи! — прервала его Вивиан особым, грудным и чарующим голосом. — Ты любишь меня?

— Да, — выдохнул Мак, от облегчения закрыв глаза. — Люблю! И прошу тебя оказать мне честь стать моей женой.

— И когда же наша свадьба, Мак? — Вив приблизилась к нему вплотную, обняла за шею и крепко прижалась. — Через десять лет?

— Какие десять лет? Через десять лет нам придется вернуться в Златолесье, — проговорил оборотень, чувствуя все изгибы великолепной фигуры. — Мне придется занять место вожака. А тебе — жены главы клана. Если я ничего не придумаю

Она потерлась о него сильнее.

— Как скажешь, — и Вив нежно укусила его за ухо.

— Через десять дней, — сжимая ее талию, выдохнул Мак. Она посмотрела на него, коснулась языком губы. — Великий Вожак, Вивиан, завтра!

— Боюсь, твои родители не согласятся на такой короткий срок, — рассмеялась Вивиан, отодвигаясь, чтобы дать ему подышать. — К свадьбе ведь нужно готовиться.

— К троллю подготовку, — пробурчал Льялл. — Я готов перевестись из моего прекрасного Бадена к тебе сюда, Вив, а ты про какую-то подготовку!

И он наконец-то поцеловал невесту горячо и жадно — и она совсем, совсем не была против.