Глава 2. О том, что на все события есть две точки зрения
«Женитьба для свободного оборотня
— хуже, чем волчья ловушка. Но в
браке приманка аппетитнее»
Глупая красивая женщина одновременно сиятельна и
неподозрительна.
— И вот, представляешь, — жаловался Льялл своему другу Гроулу, не забывая с удовольствием поглощать приготовленный другом же ужин, — недели подготовки! Тщательная разведка местности! Полковник Норминн сообщил до этого, что на юге Эринетты перехватили грузовой вагон с бутылками с поддельной печатью, и что среди прочих в нескольких печатях были включения черных песчинок — а они есть всего в нескольких городках на побережье. В том числе и у нас. А еще недавно между Сибаем и Баденом нашли бочку мельтийского вина. Попортить море ее не успело, значит, недалеко с корабля уронили. По всему выходило, что контрабандисты должны выгружать товар где-то поблизости! Не в скалах вокруг городков — там прилив заливает все пещеры. Не через открытые причалы — слишком велика вероятность того, что их заметят. Диких пляжей у нас почти и нет, все застроено.
Я лично вычислил, где, когда и куда контрабандистам легче всего причаливать — конечно же на Черный пляж! Потому что там такая глубина, что может подойти лодка, а прилив к утру смывает все следы от бочек и сапог. И потому, что там все время не работают фонари — мэр Каменос жаловался, что уж что только не ставили, и газовые лампы, и новомодные лампы накаливания, и магические светящиеся кристаллы — воруют и все тут. И непонятно как воруют — я же выставлял патрули, Ксента клянется и божится, что никто к столбам не подходил, а фонарь гаснет и все, проверяешь — нет там лампы или кристалла.
— И ты решил, что это контрабандисты себе покров темноты создают? — проговорил Гроул, наливая из кофейника кофе и как исправная хозяйка, добавляя туда молока и сахара. Сверху раздался грохот, но он и глазом не повел.
— Дети маму ждут, скучают, — проговорил он, — задерживается.
Вилда, мэр города Сибай, иногда и до ночи задерживалась, и тогда Гроул сам укладывал детей спать.
— Ну или там бесится брыки (домашний шаловливый дух), — усмехнулся Мак. — Но как-то много совпадений, да? И черный песок, и темнота, и, понимаешь, таверн там вдоль пляжа — штук десять, есть куда бочки закатить и где припрятать. И вход в таверны не с пляжа, а с променада, с которого в темноте то, что там на море делается, не видно. Вот я и решил, чего проще контрабандистам, если они есть — корабль встает на рейд, бочки грузят на шлюпки, и выгружают тут. Перекатывают в одну или не в одну из таверн и там уже разливают.
— Таверны обыскивал? — спросил Гроул.
— Обыскивал, — вздохнул Мак. — Надеялся на свой нос, но там же жарят, перчат, заразы, вино льется, пьянчуги бьют бутылки. Запахов много, не удалось тайник или подпол вынюхать. Если там и есть где-то подполье, а его не может не быть, то я с моими людьми его не нашел. Это был верный шанс, а эта певичка спугнула мою свободу от свадьбы, Гейб! Я уверен, что она их предупредила. И что туман — ее рук дело! А еще, представляешь, кто-то заморочил головы констеблям, дежурившим у ворот, и они ушли по домам, забыв о задании. Я уверен, что это она!
— Подробнее, — попросил Гейб.
— Перед началом операции я оставил у ворот, ведущих на пляж, двух гномов — отсекать гуляк и праздношатающуюся публику, ну, и на случай, если контрабандистов кто-то будет встречать со стороны променада. Когда уходил с пляжа последним, их уже не было, а я предупредил Ксенту, что сам сниму их с поста. Она бы не стала самовольничать и они без приказа не ушли. Утром начал проверку, они клянутся, что ничего не помнят, очнулись только дома, никак не могли понять, как там оказались. Понятно, что кто-то поработал. Скорее всего, амулетом подчинения.
— И ее ты не обыскал эту красотку? — удивился Гроул. — Арестовать надо было и обыскать.
— Да там такая фифа, что я бы с удовольствием, — махнул рукой Мак. — Ну, знаешь, сладкая девочка из тех, кого маме показывать нельзя, а своей кровати — можно. Опасная такая, все как я люблю. Но на ней платье было в обтяжку, некуда было спрятать амулет, вызывающий туман, я осмотрел. Возможно, в волосах, но я пригляделся, пока мы шли, не было. Поэтому и не стал арестовывать. Еще и потому, что пусть они думают, что обвели меня вокруг пальца.
— Сам Великий Вожак велит приударить за ней, — подмигнул Гроул. — Если она с ними связана, то, считай, она тебя на них и наведет. Сделаешь вид, что влюблен, сможешь ходить в эту таверну, обыщешь ее комнату, может и найдешь чего. А информацию о ее отце запросил?
— Запросил, пришлют из центра, — кивнул Мак. — Но я его знаю. Леон Брилье, наполовину сирен, помимо того, что содержит таверну, имеет свою шхуну и возит отдыхающих по заливу. Ну, знаешь, с высадкой на пару островов русалов, где туристы могут потратить свои эринги, а он — получить процент с покупок. Фиолетовые волосы
— Постой-постой, — вспомнил Гроул, — это не тот, у которого ручной свинокрыл? Мне про него рассказывали. Будто само обаяние и услужливость.
— Он самый, — отозвался Мак со смешком. — Весельчак, ухитрялся крутить романы сразу с двумя вдовушками, и они потом друг другу рвали волосы, пришлось как раз ехать на вызов, разнимать. Потом, правда, они объединились и облили его чернилами каракатицы, но он ничего, посмеялся, перед дамами извинился и скрылся. И они даже его простили.
— Сирены, чтоб их, — качнул головой Гроул. — Умеют задурить головы. Ты со своей красоткой тоже будь осторожен. Ну и помнишь, я тебе всегда помогу, зови.
— У тебя тут своих дел хватает, — проговорил Мак. — Но спасибо. Мне нужна поддержка, потому что свадебный вой моих одноклановцев еще никогда не был так близок. Представляешь, мама вчера прислала мне домой плотный такой конверт. Мейсис Тута вручила мне его лично в руки, и при этом так ехидно улыбаясь, что я сразу заподозрил — что-то не то.
Гроул понимающе хмыкнул.
— Ты знал, что конверт можно отклеить, подержав над носиком кипящего чайника? Нет? И я не знал. А мейсис Тута, как оказалось, прекрасно знала. Поэтому, не успел я посмотреть содержимое, как моя домоправительница и говорит: «Выбирайте ту, что в желтом платье». Оказывается, мама прислала мне цветные фотокарточки кандидаток в жены! Пять штук!
— Ну, невежливо ты так о девушках — в штуках, — сыронизировал друг.
— Я про количество фото, — отмахнулся Мак.
— И как тебе? — продолжил любопытствовать Гейб. — Красотки, наверняка.
— Не боишься, что Вилда услышит? — съехидничал Льялл. — И у стен есть уши!
— Нет, моя жена знает, что лучше любой красавицы, — абсолютно убежденно ответил Гроул, и Мак на секунду позавидовал, хоть это и не поколебало его желание не жениться ближайшие двадцать лет. — Рассказывай уже.
— Действительно, красавицы, умницы, из хороших семей, не работают, готовятся быть женами и матерями, — пожал плечами Маккензи. — По виду добрые, спокойные. Фигуристые. Мама еще на обороте фотокарточек качества расписала. Хоть сейчас женись на всех пятерых.
— Будут незаметно шуршать по дому днем и скрашивать тебе ночи. Все, как ты хочешь, — подытожил друг. — А почему твоя домоправительница рекомендовала тебе именно в желтом платье?
— А, — махнул рукой Мак, — она пышненькая такая, фигуристая, — и он обрисовал руками весомые достоинства. — А мейсис Тута считает, что чем шире жена, тем вкуснее живется ее мужу.
— Мужу самой мейсис Туты живется, видимо, несладко, — проговорил Гроул, и они оба, как мальчишки, рассмеялись.
***
— Кто это провожал тебя вчера, моя пташечка? — говорил в это самое время Леон Брилье дочери, только что явившейся с корабля в таверну. Он ужинал, и Вив с удовольствием присоединилась.
Кухня в заведении была замечательной. Всякий знает, что поесть вкусной рыбы и морепродуктов можно только на побережье. В самом дорогом и пафосном ресторане столицы не подадут такой свежевыловленной и поджаренной рыбки, как в самой обычной приморской забегаловке. А уж если в таверну захаживают богатенькие отдыхающие и зажиточные горожане, то и говорить нечего.
— О чем ты, папочка? — поглощая огромную порцию креветок в остром соусе, уточнила Вивиан. Посмотрела на отца — он, высокий, с артистическими жестами, с фиолетовыми длинными волосами, собранными на макушке в узел, с серьгами в ушах, смугло-медной кожей, круглыми желтыми глазами и белыми зубами, был весьма моложав, привлекателен, и очевидно похож на нее саму. Ему еще и шестидесяти не было — для сирена, пусть и не чистокровного, не возраст.
— Повар сказал, что видел тебя из окна вчера с кавалером, — подмигнул Леон Брилье. — Но лица не разглядел. Кто-то похитил твое сердце?
— А, ты об этом. Увы, меня никто не провожал, — грустно хлопнула ресницами Вив. — Просто я вчера после выступления решила выйти на берег, подышать воздухом, и так хорошо там было, что не удержалась — запела. А оказалось, что местный шериф устраивал в то же время облаву на нашем пляже. Наверное, ловил контрабандистов, как весь город говорит. Вот будет умора, если я действительно их спугнула, и он решит, что я в деле!
И она рассмеялась грудным смехом, от которого у всех присутствующих мужчин по коже (или шкуре, уж у кого как) побежали стаи мурашек.
— Облаву на нашем пляже? — изумился владелец таверны и забегал глазами. — Какая глупость!
— Не удивлюсь теперь, если он решит и обыски у тебя провести, — покачала головой дочка. — Признавайся, папа, ты прячешь в подвале контрабанду?
— Кхе, кхе, конечно же, нет, — возмутился Леон Брилье. — Я теперь законопослушный гражданин, Вивиан!
— А и может быть зря, папа? — со смешком сказала Вив и доверительно склонилась к нему. — Эти акцизы, налоги — это так скучно, я как подумаю, у меня голова от них болит. Как хорошо, что мне не надо думать, а надо только петь, — и она накрутила на палец локон и надула губки, как маленькая. — Страна не обеднеет от пары бочек вина, а тебе бы не помешал второй корабль. Тем более, — она снова засмеялась, — у тебя есть связи в полиции.
— Какие связи в полиции? — поперхнулся Леон, и дочка неожиданно крепкой рукой постучала его по спине.
— Ну, па-а-а-па. А твоя очаровательная орчанка, как ее Ксента Зоус?
— А, ты об этом, — Брилье разулыбался. — О, какая роскошная дама. Замечательная во всех отношениях. Но совершенно не принимает мои ухаживания. Видимо, считает меня несерьезным.
— А у тебя серьезные намерения? — удивилась Вивиан.
— Да ты никак меня ревнуешь, малышка? — огорчился отец.
— Нет, конечно! — искренне покачала головой Вив. — Просто хочу больше узнать о тебе. Расскажи, как вы познакомились?
— Да ничего особенного, — Брилье тряхнул фиолетовыми волосами. — Городок у нас маленький, все друг друга знают.
— Папочка, похоже, ты хочешь, чтобы я тебя уговаривала! — сладко-сладко пропела Вивиан.
— Это было года два или три назад — сдался сирен, который любил поболтать. — Еще при прежнем шерифе. Заявились ко мне в таверну какие-то сомнительные личности. Заказали шикарный ужин, дорогие напитки, шумели, приставали к дамам, короче, вели себя безобразно, — Леон сделал возмущенный жест. — А в конце не только отказались платить, а, вообще, заявили, что я должен им! Типа, тогда в трактире проблем не будет. Да их и не было, пока вы не явились, говорю им. Слово за слово, завязалась потасовка. Их четверо, я один, — скромно улыбнулся Брилье.
— А официанты? Повара? — возмущенно ахнула Вив.
— Я не велел им вмешиваться, — рубанул рукой Леон. — Но они вызвали полицию и вовремя. Двое меня держат, главарь выхватил вооот такой нож, — Вивиан ахнула от испуга, закрыв рот ладонью, а Брилье продолжил. — Тут врывается Ксента, раскидывает одного, второго, наносит удар в челюсть третьему, главный поворачивается, Ксента выбивает у него нож, скручивает негодяя в бараний рог, и все это так легко, как будто оркский танец огня танцует. Я посмотрел только мгновение и понял — это моя женщина! С тех пор я влюблен, как мальчишка, — Леон принял огорченный вид. — А она меня совсем не замечает Дарю подарки — возвращает. Приглашаю на свидание — отговаривается работой. Говорит, что не до личной жизни, надо с преступностью бороться. Вот и приходится пока скрашивать печаль с другими дамами, — он вздохнул. — И она даже не ревнует меня!
— А что, разве здесь дела с преступностью обстоят плохо?! — изумилась Вив. — Здесь, в этом райском месте, где столько моря, солнца, чудесной еды и таких же законопослушных людей и нелюдей, как ты, папочка?!
За барной стойкой послышался какой-то шум и что-то разбилось.
— А! Какие у нас здесь преступники, — Леон посмотрел в сторону бара. — Если только Джоза привлечь за вечное растяпство. Слышишь, Джоз? Если еще что-то разобьешь, сдам тебя шерифу!
Бармен-четвертьорк усиленно собирал осколки за стойкой.
— Что за мальчишка, — проворчал Брилье, — косорукий, но старательный. Но зато какие задушевные разговоры ведет с посетителями! Многие только из-за него возвращаются, и это стоит разбитых стаканов.
— Папа, благодарю, ужин был чудесный, — Вив выпорхнула из-за стола. — Пойду почищу перышки и на сцену.
— С тех пор, как ты здесь, дорогая, выручка выросла чуть не втрое, — отец довольно потер руки. — Вперед, моя сирена!
Вивиан прихорашивалась в небольшой комнате наверху, которую отец отвел ей для подготовки к выступлениям и отдыха между номерами. Сценический образ требовал яркой внешности, и ей это нравилось. Пение вообще было ее страстью с детства, тем более что благодаря четверти крови сирен в ее жилах, у нее были способности, которые она развивала всю жизнь. Ну, почти всю.
— Ты там, где должна быть, — напомнила она себе, обмахиваясь пуховкой. Облако пудры разлетелось по комнате и...
— Хрю! Хрююю! Хрюююк!
Раздалось тонкое пронзительное чихание, кто-то завозился в кресле, на который Вив сбросила пеньюар.
— Осьмушка, — улыбнулась Вивиан, поднимая на руки крошечного поросенка-крылосвина. Откуда он у отца, Вив пока не знала. В королевстве Эринетта все вальшеры — полумагические разумные твари вроде пегасов, огнелис и так далее — приравнивались по правам к людям, их запрещено было держать в неволе. Крылосвины относились к ми́льси, неразумным волшебным, и потому их держали как питомцев — они запоминали человеческие слова и умели телепортироваться. Эти качества, а еще милейшая внешность — крылосвины были пушистыми, вместо копытец лапки с коготками, птичьи крылья наподобие голубиных — делали их всеобщими любимцами. Однако они были довольно редкими. Вивиан встречала их только несколько раз, и все они были яркими, как тропические птички. Осьмушка был похож на молодой одуванчик, а когда парил в воздухе — искрился так ярко, что хотелось зажмуриться и рассмеяться.
— Ты опять сбежал от папы? Наверняка он тебя ищет.
— Вперед! На абордаж! — завопил свин неожиданно.
— Милый, но глупый, — вздохнула Вив, поглаживая Осьмушку между ушками. — Идем, я тебя отнесу.
Папочка Брилье обнаружился в недрах и закоулках таверны, помещении, являвшимся нечто средним между складом, кладовой и хранилищем всякого барахла. Он выбрался из какого-то лаза, едва пробираясь между тюками и бочками, наклонился, крикнул куда-то вниз: "Это не мое дело! Меня это не касается!", — и с силой захлопнул крышку.
— Что там, папа? — удивилась Вивиан необычно взвинченному тону.
— А! — махнул рукой Леон. — Все норовят отлынивать от дела, не выполнить обязанности, за которые жалованье получают. Да-да, я о тебе говорю! — крикнул он в сторону люка. — Ты не представляешь, как тяжело найти хороших работников. Да, а что ты тут делаешь? Я думал, программа уже началась?
— Я иду на сцену, только занесла тебе Осьмушку, — Вив передала довольного крылосвина хозяину. Тот тут же посадил поросенка на плечо.
— Эринги! Эринги! Эринги мои! — завопил крылосвин.
Оба Брилье вздохнули и закатили глаза.
— Па-а-апа, у меня идея! Давай заведем ему подружку?! — восторженно предложила Вивиан. — Мне кажется, малыш скучает без пары.
— Ты думаешь? — с сомнением посмотрел на питомца Леон. — Вид у него бодрый. А я с двумя с ума сойду.
— Осьмушка красавец! Осьмушка умник! — разорялся крылосвин.
— Верно, верно, — заворковала Вив. — Умник и золотко. Которому о-о-очень нужна подружка. Не хочешь ты, то я, пожалуй, себе заведу. Где ты его купил, папа?
— О, я не покупал, он ко мне сам прибился по случаю, — заюлил Брилье.
— Так как Осьмушка оказался у тебя? — удивилась Вивиан. — Ооо, я поняла, это, — она снизила голос до шепота, — контрабанда, да? Ну и что? Я же говорила, не считаю, что это такое уж преступление. Подумаешь, диковинный зверек. Он же не опасный. Поспрашиваешь, папа? Ну па-пу-ля!
— У кого? — насторожился Брилье.
— У знакомых торговцев, — невинно намекнула дочь. — Пообещай, папа!
— Вивиан, — проговорил отец неожиданно строго, — я не одобряю контрабанду живых существ. Товары, камни — это все ерунда, королевство не обеднеет. Но, конечно же, я этим не занимаюсь, — торопливо поправился он. — Но те, кто ловят вальшеров или таких мильси, как Осьмушка, обращаются с ними жестоко. Я украл Осьмушку у такого пирата, Вив, и хотел малыша отпустить, но он привязался ко мне и отказался улетать на свой остров, хотя я доставил его к нему. Пообещай мне, что ты никогда не свяжешься с теми, кто занимается контрабандой живых существ. У тебя мое доброе сердце, я знаю, ты просто не подумала об этом.
Вивиан всхлипнула.
— Прости, папочка, я действительно не думала об этом, не знала
— Хорошо, хорошо, — погладил ее по голове, как маленькую, отец. — Иди на сцену, Вивиан. Публика уже собралась и волнуется!