Глава 3. О знакомстве с прекрасным
Турагентство
"Все четыре стороны" пошлёт вас куда угодно
Если хотите соблазнить женщину, рассмешите ее.
Мак вырос в лесу клана под Веншицом, в средней полосе Эринетты, получил прекрасное образование, почти десять лет служил в столичной полиции — и затем, благодаря одному заданию, которое они в прошлом получили на двоих с Гроулом, сначала оказался в командировке на море, а потом и стал шерифом курортного городка. И надо сказать, что Баден прочно поселился в его сердце — город был легким, беззаботным и солнечным, полным улыбающихся людей и прекрасных дам в купальных костюмах (а Льялл Маккензи умел ценить женские формы со всей пылкостью).
Даже преступления тут были не такими мрачными, как в столице. Никаких свихнувшихся магов, похищенных детей и перестрелок среди белого дня. Здесь самым ярким было событие, когда заезжий маг-недоучка продал туристам зелье для лучшего загара, отчего еще месяц из Бадена людины, гномы, эльфы и русалы, а также прочие представители разнообразных рас Эринетты, выезжали одинаково черными, как головешки, и светлели до своего привычного состояния еще полгода.
Однако бывший, сбежавший с бывшим же мэром, начальник полиции оставил после себя наследство, которое Мак разгребал до сих пор. Оказалось, что предшественник был еще тем взяточником, и поначалу к Маку все несли и несли дары то звонкими эрингами, то куриными тушками или рыбными корзинами, а местные торговцы долго не могли поверить, что купить благосклонность нового шерифа не выйдет и он не закроет глаза на торговлю краденым или контрабандой. Бывший шериф и бывший мэр после позорного увольнения были арестованы, но при очень подозрительных обстоятельствах сумели скрыться из-под стражи. С тех пор их искала Особая канцелярия Ее Величества, и Мак только надеялся, что скрываются они не в Бадене или Сибае. Это было бы совсем вопиющей наглостью.
Конечно, бывали и кабацкие драки, и воровство, и бытовые преступления, и пара утопленников, которые не сами перешли в мир иной, попадались. И контрабандисты пошаливали, куда без этого. Но в целом обилие солнца и зелени, морской воздух и жара, ибо даже преступникам тут было лениво, делала Баден по сравнению с северными городками местом безопасным, а Мака — счастливейшим оборотнем на свете.
Если бы он только мог прожить тут всю жизнь! Но, увы, долг наследника главы клана и благородного лерда Маккензи требовал своего. Иногда Льялл тихонько молился Великому Вожаку, чтобы он дал матери и отцу еще выводок сыновей, или чтобы отец обратил внимание на сестер и из одной из них воспитывал преемницу. Волчицы иногда правили кланами, теми, где не царили старые порядки. Но нет, папа хотел преемником старшенького, а старшенький упирался всеми лапами, но понимал, что рано или поздно придется вернуться в Златолесье.
Поэтому Мак так и уцепился за это дело с контрабандой. Контрабандисты были злом постоянным и неистребимым, это так, и пока они таскали вино или камни, это было еще полбеды. Но иногда ловили тех, кто перевозил опасные магические артефакты, неизвестные зелья, а еще волшебных существ, вальшеров или мильси, — и вот таких преступников Мак готов был выпилить под корень. Потому что вреда они наносили неизмеримо больше, это уж не говоря о моральной стороне — вальшеры и мильси, создания Великой Пряхи, должны были жить на воле, и никто не имел права их пленить и причинять им страдания. К сожалению, полуразумные и неразумные существа часто бывали добрее и безобиднее разумных.
Сегодня у Мака по плану было вечернее посещение «Старого краба».
Несмотря на любовь к прекрасным дамам, хорошей еде и выпивке, а также на то, что по долгу службы Мак за эти годы посетил многие и приличные, и злачные заведения, питеен и едален в Бадене было столько, что в «Старом крабе» шериф не бывал ни разу.
Таверны, ресторации, трактиры и кафетерии составляли добрую треть построек приморского городка, а у пляжей и променада они и вовсе громоздились гроздьями — нередко подвыпившие посетители, выйдя из одной таверны подышать воздухом или подраться, путались и входили уже в дверь другой. Впрочем, им и там были рады, если они оплачивали счета, конечно.
Вторую треть зданий в Бадене составляли санатории и пансионаты, где достойные леди и лерды, а также богатая нетитулованная публика могла поправить здоровье и поплавать на своих пляжах. Были в городке и отели для публики попроще, и множество домиков, кондоминиумов и сарайчиков, которые сдавались круглогодично — потому что благодаря расположению, летом здесь было жарко, но не изматывающе, а зимой было тепло так, что самые бодрые продолжали купаться, а менее закаленные ездили на горячие источники в Сибай, где силами мэра Вилды Гроул был оборудован огромный термальный комплекс, сильно поправивший бюджет обоих городков.
А на оставшейся трети ютились дома жителей и административные здания, которым грозило скоро раствориться в обилии таверн и пансионатов.
Таверна «Старый краб» оказалась, к удивлению Мака, местом не злачным. С деревянными стенами и балками, меж которых тянулись тросы и канаты, поднимаясь к потолку, развешанными по стенам морскими рулями, круглыми окнами-иллюминаторами, картинами и фотокарточками с морем, она выглядела, как внутренности большого судна. По размерам она походила больше на ресторацию, и публика здесь собиралась скорее приличная. — большой двухуровневый зал со столами, на которых даже были скатерти, был заполнен людьми, выдраенный деревянный пол сверкал, с кухни доносились такие завлекательные мясные и рыбные ароматы, что Льялл сглотнул, проходя внутрь.
Бойкий официант-людин проводил его к столику на первом этаже, положил меню, и шериф сел, глядя на небольшую сцену. Рядом с ней живо играл пианист, так мотая головой, будто он был главной звездой вечера. С другой стороны наяривали на скрипках две дриады. А на самой сцене выступали Вивиан и ее отец.
Она пела без магического усилителя, но ее хрустальный, чистейший голос, который иногда опускался до бархатного, грудного, мурлыкающего, растворял в себе шум голосов и шагов, заставляя все взгляды обратиться на нее. Сегодня Вивиан была так же сильно накрашена, как позавчера, в таком же обтягивающем платье, но без рукавов, с корсажем изумрудного цвета, покрытом изумрудной же чешуей рыб-радуг, переливающейся в свете софитов. Пышные ее светлые, чуть фиолетовые волосы были частично забраны наверх, частично перекинуты через плечо. Она пела стоя, деликатно, но очень завлекательно покачивая бедрами, и руки ее тоже не оставались без дела — она то подносила кисть к подбородку, то плавно поводила ими, словно призывая к себе публику, то клала ладони на тонкую талию, подчеркивая ее, то поднимала вверх, то касалась волос.
В общем, соблазнение всего мужского контингента таверны происходило удачно. Мак огляделся, увидел, что все мужчины вокруг улыбаются, как идиоты, а их спутницы — не улыбаются вовсе, и понял, что у него на лице такая же улыбка.
Отец Вивиан явно был на вторых ролях. Одетый в плотные морские штаны и рубаху, с длинными светло-фиолетовыми волосами, прихваченными яркой повязкой с якорями и черепами, он выглядел очень бодро и моложаво. Настолько, что дамы в зале поглядывали на него вполне благосклонно, пока их спутники были отвлечены на Вивиан. У него был приятный глубокий и низкий голос, он сидел на стуле и играл на гитаре. А на плече у него балансировал крохотный, с две ладони, лимонно-желтый крылосвин. И этот поросенок весьма мелодично, надо сказать, и удачно подвизгивал по ходу пения, не мешая, а придавая колорита.
Заканчивалась одна песня, начиналась другая, публика восторженно аплодировала, Вивиан подносили цветы, так, что все пространство перед сценой было уставлено букетами и корзинами. Ушлые торговцы цветами с некоторых пор вечером размещали свой товар прямо у крыльца таверны.
Она заметила Льялла, улыбнулась между песнями так призывно и широко, так повела плечом, что у Мака закружилась голова.
— Спокойно, — пробормотал он себе, — ты помнишь? Возможно, эта красотка — преступница.
— Что мейз шериф изволит? — склонился над ним официант. — Мясо или рыбу?
— Э? — Мак не сразу отвлекся от созерцания женских прелестей. — А что вы посоветуете?
— Сегодня у нас шашлык, мягкий как булочка. Утка, сочная как персик. Рыба свежайшая, как морской бриз. Соус, острый как зубы оборотня и пряный, как поцелуй сирены, — затараторил официант. — Осьминог, достойный возлежать на королевском столе. Креветки, крупные, словно бриоши...
— Стоп, — невольно сглатывая слюну, остановил Мак. — Несите мясо и утку. И креветки. И осьминога.
— Прекрасный выбор! — возликовал официант. — И обязательно закажите вино, у нас сегодня поступление — красное мельтийское просто отменное!
— Вот вина я выпью обязательно, — несколько зловеще пообещал шериф, отпуская официанта и возвращаясь к представлению.
Наконец, на одной из песен Леон Брилье встал, снискав свою долю бурных аплодисментов, оставил дочь солировать без него и крылосвина и сошел со сцены. И чуть качающейся походкой старого морского волка направился он напрямую к Маку.
- Шериф Маккензи, — сказал он, широко улыбаясь и подал руку. — Позвольте представиться, Леон Брилье, скромный капитан и владелец сего заведения. — Мак встал, ответил на рукопожатие, и Брилье сел к нему за столик. — Как приятно видеть вас здесь, шериф.
— Ешь давай! Ешь давай! — взвизгнул крылосвин и, вспорхнув, стащил у Мака со стола щупальце осьминога в красном соусе.
— Осьмушка, назад! — скомандовал хозяин таверны, но крылосвин жадно заглатывал щупальце, упираясь лапками в стол, как кот.
— Ничего страшного, — Льялл решил наводить мосты, — у вас очень вкусно, но я это все равно не съем, — и он показал на заставленный стол.
— Все же простите, — повинился Брилье, — он не очень поддается воспитанию. Но у него чистый пятачок был.
Крылосвин, измазанный соусом, довольно хрюкнул, борясь с щупальцем как со змеей.
— Так какими судьбами вы к нам? — вернулся к теме Брилье.
— Мы позавчера познакомились с вашей дочерью, — объяснил Мак, поглядывая на Вив, — и я не смог устоять.
— Да, она рассказала, — кивнул Брилье. — Вы действительно ловили контрабандистов?
Льялл досадливо поморщился — в этом городке ничего нельзя было скрыть.
— Это были учения, — обтекаемо сказал он. Вивиан запела медленную, чувственную песню, склонив голову так, что копна волос коснулась ее груди, подмигнула ему, и он засмотрелся на нее. — Какая у вас красивая дочь, мейз Брилье.
— Это так, — горделиво согласился Брилье и тоже подмигнул — но не Маку, а то он бы очень напрягся, а влюбленно смотрящей на него даме за соседним столиком. — Настоящая сирена, в мою породу. Глупышка, конечно, — он вздохнул, — но женщинам это простительно, да?
— А как же эта прекрасная пташка залетела в нашу провинцию? — осведомился Мак, проигнорировав вопрос.
— Жизнь девушки в столице трудна, а бедняжке было еще и одиноко, — вздохнул морской волк. — Мать ее, моя бывшая жена, уж пять лет как вышла замуж за другого, а Вив работала в кабаре в столице. Вот приехала ко мне погостить, а я уж уговорил ее остаться.
— Это не в «Сладких цыпочках» работала? — уточнил Мак. — Я там бывал пару раз, ее не видел.
— Нет, в «Две тыковки», — охотно поддался на провокацию Брилье. В зале раздались оглушительные аплодисменты, и он снова горделиво улыбнулся. — Великолепна, правда? С тех пор, как она здесь, у нас нет ни одного пустого столика вечером.
— Наш мэр будет в восторге от пополнения казны налогами, — съязвил шериф. Но тут Вив приложила руку к пышной груди в знак благодарности публике, улыбнулась, и Льялл забыл, что хотел сказать еще. — Да, она прекрасна.
К Брилье подошел официант, что-то шепнул на ухо.
— Ох, мне нужно идти, шериф, — проговорил старый морской волк, поднимаясь. Крылосвин тут же вспорхнул ему на плечо. — Ни минуты покоя, на кухне нужно мое присутствие. Пожалуйста, ни в чем себе не отказывайте. Вино за мой счет.
— Луженая глотка! — завопил крылосвин.
— Да я уже распробовал, — сказал Мак и отпил из бокала. — Превосходное. Откуда берете?
Брилье ухмыльнулся.
— Закупаюсь у старины Броуза, что с Менной улицы. Рекомендую!
И он легко ушел в сторону кухни.
Мак ел, искренне аплодировал выступлению. Наконец, Вивиан объявила, что уходит отдохнуть. Скрипач подал ей руку, и она изящно спустилась со сцены, а ее место тут же заняли музыканты, принявшиеся наигрывать что-то ненавязчивое и веселое. А Вивиан, принимая комплименты, улыбаясь, по-королевски кивая, позволяя поцеловать себе ручки, прошла меж столов к Льяллу.
— Шери-и-и-ф, — проговорила она тягуче, протягивая руку. Мак, конечно же, с удовольствием ее поцеловал и отставил стул, предлагая присаживаться. — Вы все же пришли. Я, признаться, ждала вас вчера.
— Дела, милая Вивиан, дела, — охотно вовлекся во флирт Льялл. — Признайтесь, есть ли кто-то в этом городе, кто не покорен вами, прекрасная сирена? — он налил ей вина. Но она покачала головой.
— Воды, пожалуйста.
Мак сделал знак официанту, и тот принес и налил воды.
— Теперь я жалею, что пришел без подарка, — проговорил он, поднимая свой бокал. Они чокнулись, Вивиан с загадочной соблазнительной улыбкой смотрела на него. Глупышка или нет, а обаяния и притягательности в ней было на сотню умных. — Позволите ли вы мне исправить свое упущение? Поужинаете завтра со мной?
— Ах, шериф, — произнесла она со смешком, — какой вы быстрый и пылкий. А как же поухаживать за девушкой? Вы знаете, сколько я таких предложений получила сегодня? И еще получу, ведь мое выступление не закончено.
— Да вы настоящая пожирательница сердец, — согласился Мак с готовностью. — Мое так точно уже надкусано. Ну хорошо, не хотите ужинать, давайте позавтракаем. В моем доме, конечно. Поспать, кстати, можно тоже там.
Она моргнула недоуменно раз, два, и вдруг вполне искренне рассмеялась, запрокинув голову.
— А вы заба-а-а-вный, — сказала она, разглядывая его. — Не привыкли к отказам? Аристократы все такие, да?
— Сейчас я не аристократ, а шериф, и могу арестовать вас за неповиновение служителю закона, — подмигнул он, склонившись к ней. — Будет о чем рассказывать внукам, мисси Вивиан.
И она улыбнулась сладко-сладко.
— Дава-а-айте оставим арест на потом. Вы меня рассмешили. Я согласна на подарок от вас. Поухаживайте за мной так, как я этого достойна. Посмотрим, какой у вас вкус.
Его эта меркантильность неприятно резанула. Но дело есть дело, да и что еще ждать от цыпочки из кабаре?
— «Льялл» и на «ты», пожалуйста, прекрасная Вивиан, — попросил он, протягивая руку. Взял ее ладонь и поцеловал.
— Не могу, — отозвалась она. — Вдруг вы выберете подарок, который мне не понравится. Сначала удивите меня, а потом уже можно будет переходить на ты, шери-и-и-ф.
— Будет сделано, — усмехнулся он, и она, бросив на него загадочный взгляд, поднялась и пошла куда-то вглубь здания, в другое крыло, туда, где находилась гостиница при таверне, все так же кивая в ответ на комплименты. Спина ее с бесстыдным вырезом тоже привлекала множество взглядов.
Мак вздохнул и тряхнул головой. Его влекла эта женщина, несмотря на ее образ жизни и любовь к деньгам. И не потому, что казалась доступной, напротив — при всей манкости она держала мужчин на расстоянии, не допуская фривольного отношения. Как же жаль, если она действительно окажется сообщницей контрабандистов. Возможно, она — связная, раз приехала сюда после приказа королевы? Наверняка в преступном мире решали, что с этим делать и как избежать разоблачения, а информацию во избежание утечки передали лично. А если она и не связана — все равно род ее занятий не слишком подходит добропорядочной девушке. Конечно, постоянных отношений с женщинами подобного толка заводить не стоит, но бурный и яркий роман — то, что надо. Но только если она не преступница.
Он честно посидел еще час, послушал выступление Вивиан и даже послал через официанта посыльного ей за коробкой дорогих шоколадных конфет. Она закончила выступление, улыбнулась ему, ушла, и он, выждав еще какое-то время, тоже вышел из «Старого краба». Прошелся до дома — на случай, если за ним следили, в толпе гуляющих по променаду заметить это было невозможно, — а затем вылез из окна на заднем дворе, дворами пробрался ближе к таверне и активировал амулет невидимости, который работал всего полчаса.
Таверна затихала, в ней допивали последние гуляки — времени уже было два часа ночи. Мак тихо, по-волчьи ступая, обошел таверну вокруг, прислушиваясь и принюхиваясь. Вот тут за круглыми окнами кухня и слышны усталые голоса поваров и официантов. В другом, гостиничном крыле, на первом этаже располагались личные комнаты хозяев.
Шериф, втянув носом воздух, даже почуял запах духов Вивиан, удивительно ненавязчивых для ее образа. В таверне был подпол — в нем хранились совершенно официальные бочки и бутылки с вином, Ксента с утра провела там обыск и ничего нелегального не нашла. Но дверцы, запирающие наклонный спуск в подвал, по которому удобно катить бочки, раз за разом привлекал внимание Мака. Такие были во всех крупных ресторациях и трактирах, ничего удивительного в них не было. И да, они были подернуты черным песком, как все, находящееся рядом с пляжем. Могли ли черные песчинки попасть в сургуч именно отсюда?
Он решил еще раз обойти дом — и благодаря волчьему слуху, услышал тихий голос. Кто-то за окном намурлыкивал песенку, и судя по глубокому тону, этот кто-то был Леон Брилье.
— И что нужно было этому волку тут, как думаешь, Осьмушка? — вдруг проговорил он. — Так очарован моей Виви? Или все ловит своих контрабандистов и подозревает и меня тоже?
— На рею! — ответил крылосвин суровым тоненьким голоском. — За борт его!
Раздался смешок.
— Какой ты кровожадный, Осьмушка! Нет, ставлю сто эрингов — Вив его привлекает. Но он не дурак, совсем не дурак. Что же, ждем дождя, и много туристов, спасающихся от плохой погоды, да?..
От таверны Мак уходил с чувством глубокого удовлетворения. Да, подслушанный разговор мог вообще не касаться контрабанды, хотя грешки за Брилье водились — Мак получил сведения, что тот по молодости отбывал наказание за пособничество контрабандистам, но срок получил минимальный и больше в поле зрения полиции не попадал. Но на всякий случай надо организовать круглосуточное наблюдение за таверной. И да, все же постараться очаровать красотку-певичку так, чтобы она влюбилась в него, и сама все выдала про папашу и подельников.
А уж влюблять в себя Льялл Маккензи умел. А если не выйдет — птичек такого рода всегда можно купить деньгами.