Глава 8

Ну, вот, наконец-то мои приключения и подошли к концу. Если честно, то полученного экстрима мне хватило по самую макушку, и было только одно желание – это где-нибудь в безопасности свернуться калачиком и выспаться. Все это время я спал урывками, постоянно пичкая себя стимуляторами, ноотропами и всякой другой гадостью, позволяющей дольше продержаться на ногах. Да и нормально помыться не помешало бы. Именно после такого вот выхода начинаешь ценить все прелести цивилизации, и моя старая обшарпанная «однушка» в бетонном улье Симферополя казалась мне самым желанным и спокойным местом во вселенной. Ванна, туалет и то, что можно спокойно выспаться за закрытой дверью – это настоящие блага цивилизации, ну а вся остальная мишура типа электроники, автомобилей и тому подобных радостей как-то вообще не воспринимались.

Перед возвращением в свое время я душевно попрощался со спутниками, которые последние несколько дней даже стали немного родными и близкими. По возможности я одарил каждого из них, тем более тащить в свой мир обратно кучу дешевого туристического хлама не было особого желания.

Семену, сыну вождя, я подарил непромокаемый тент с люверсами, на который он чуть ли не пускал слюни при любой возможности. Ивану подарил свой спальный мешок-одеяло, уряднику – мультитул «Ganzo» в нейлоновом чехле и маленький светодиодный фонарик на одной микропальчиковой батарейке. Княгиня же удостоилась получить мою походную расширенную аптечку, откуда я поубирал ну уж слишком бросающиеся в глаза несуразности, но и того что осталось, было ей за глаза, тем более там лежала подробная инструкция по использованию препаратов. Простые антибиотики, аспирин, нитроглицерин и другие вещи, входящие в состав любых аптечек, могут ей точно понадобится – на руках все же раненная дочь и ей еще предстоит долгий путь сначала до Яренска, ну а там дальше и домой в Санкт-Петербург.

Не став затягивать, я, закинув рюкзак, привычно включил прибор ночного видения и, загнав патрон в патронник, поставил карабин на предохранитель. К рюкзаку, с обеих боков, были прикреплены два свертка с трофеями, которые я решил, так сказать, использовать в качестве платы за свой визит. Два кремниевых ружья времен Крымской войны, винтовка Бердана № 2, служебная полицейская шашка одного из погибших подчиненных урядника, да и в самом рюкзаке лежали два револьвера Смита-Вессона, из того же источника. Кстати Иван тоже отдарился и почти силой всучил мне сверток с великолепными шкурами каких-то пушных зверей, судя по качеству меха, ну уж очень не дешевыми. Вот со всем этим богатством я появился снова в нашем времени там же на Мангуп-Кале и тоже ночью.

Переход уже не вызвал прошлого чувственного шока, после неприятностей последнего времени, все выглядело вполне приемлемо. Рядом были камни древнего капища, вокруг стеной стоял лес и… ХЛОП. Я стою среди редкого кустарника на небольшом открытом горном плато. По моему ощущению, сюда доходит освежающее дыхание Черного моря, до которого тут по прямой километров тридцать будет, если не больше. Естественно такой контраст по сравнению с застоявшимся воздухом старого леса не мог не впечатлить. Но на фоне уже хронической усталости, все это четко фиксировалось мозгом, но на эмоции уже не было просто энергии.

К моему удовлетворению – свидетелей не было и я осторожно, пробрался в кусты, где у нас был, на всякий случай оборудован тайник. Там и засел, осторожно сбросив свой груз и насколько это было возможно, замаскировав его. Потом достал из подсумка РПС-ки телефон, включил его и сделал всего один звонок. Казалось, что меня там ждали – в трубке всего раздался один гудок и встревоженный голос моего друга-психиатра проговорил:

– Женя?

– Да, доктор. Я вернулся. Жду на нашем месте. Сам не спущусь.

– Ранен?

– Нет, просто устал.

– Понял. Жди, скоро буду.

– А…?

Я хотел спросить про второго доктора, Максима Николаевича, но Сашка все понял и сразу же дал разъяснение.

– Улетел домой, там что-то по работе произошло, но с ним договоренность: как только ты возвращаешься, он первым же самолетом прилетит.

– Понятно. Давай забирай меня.

– Еду.

Что было потом, как-то мало оставило след у меня в памяти. Дождался Сашку, вместе с ним спустился к машине, уложили рюкзак и свертки с подарками и я, сняв с себя форму, накинул гражданскую куртку и в таком виде просто уснул на заднем сидении, наконец-то расслабившись.

Проснулся я бодрым и набравшимся сил на диване дома у доктора, и, бросив взгляд на электронные часы, присвистнул: «Ого, полвторого. Хорошо это я поспал». И тут же услышал Сашкин хохоток.

– Я смотрю, наша лягушка-путешественница проснулась.

Я потянулся и протяжно, с подвыванием, зевнул, испытывая при этом неземное удовольствие.

– Саша, пустишь к себе помыться? А то нормального душа с неделю не видел.

– Да уж чувствуется. Давай иди, а я пока поесть разогрею.

Уже заходя в ванную, кинув на плечо банное полотенце, которое заранее приготовил доктор, я обмолвился:

– А что там Максим Николаевич? Не несется ли случаем уже на крыльях любви?

– Уже прилетел. Звонил минут двадцать назад, уже на такси подъезжает.

– Копытцем в нетерпении постукивает?

Сашка ухмыльнулся.

– Не то слово, аж искры летят, подков не напасешься.

После душа и сытного обеда, к которому присоединился Максим Николаевич, мы вернулись в зал, и уже рассевшись по креслам, начали неторопливый разговор. Точнее я максимально точно, со всевозможными подробностями стал рассказывать свою эпопею чуть ли не поминутно. Для подтверждения своих слов я достал несколько microSD карт, куда писался видеопоток с экшн-камеры. Видеофайлы через ноутбук доктора стали просматривать на большом телевизоре, что при очень хорошем качестве записи, производило неизгладимое впечатление даже на меня, непосредственного участника событий. Ну и конечно продемонстрировал снимки и видеозаписи на смартфоне, которые тоже пошли в дело, для более красочного повествования. При этом эти два умудренных жизнью человека, доктора человеческих душ с трудом скрывали свое охреневание от всего увиденного и услышанного. Естественно все, что я излагал, на бред не походило, это они сразу вынесли вердикт, судя по полноте и детальности моего рассказа.

Так мы просидели до позднего вечера, по несколько раз обсасывая определенные моменты, стараясь из моего рассказа подчеркнуть новые подробности и скрытый смысл.

Видеозаписи пересматривали по несколько раз, особенно первую перестрелку с бандитами в лесу, потом были разговоры с молодыми охотниками, захват лагеря бандитов и проведение импровизированной операции на ноге умирающей девушки, выполнение которой в тех условиях по достоинству оценил Максим Николаевич.

Запись допроса урядника, которого я гонял под химией, тоже не осталась незамеченной и была с особым интересом несколько раз пересмотрена. Затем начался осмотр трофеев и тут Максим Николаевич как настоящий знаток цокал языком, прекрасно понимая, что ему досталось в руки. Нет, конечно, это не произведения искусств и не уникальные экземпляры. Обычное серийное армейское и полицейское оружие и такие образцы хранятся во многих музеях, но состояние и то, что это все были реально работающие экземпляры – стало еще одним доказательством моего невероятного путешествия.

Уже поздно ночью, после очередной чашки кофе и накатив, даже не по первой и не второй рюмочке коньяка, старшие товарищи наконец-то решили выдать свой вердикт, точнее Максим Николаевич, Сашку то я и потом выслушаю, более основательно, он еще тот темнила. А тут нужно было мнение очень осведомленного человека со стороны, причем явно имеющего отношение к спецслужбам.

– Ну что я могу сказать, Женя. Ты как всегда сумел меня удивить. Давно я так не ругался. Вроде взрослый человек, майор, уже седина в волосах, хлебнул горя. Ну, уж зона то должна была тебя научить, не ввязываться в чужие разборки.

Я не ответил и просто опустил глаза, прекрасно понимая справедливость наезда.

– Должен был просто выйти на ту сторону и провести первичную разведку. Ну а ты? В войнушки поиграть захотелось, реализовать тайные желания пострелять всяких уродов?

Слова грозные, но вот тон. А тон был шутливым и даже в нем присутствовали дружеские, располагающие нотки, хотя с этими психиатрическими жучилами ни в чем нельзя быть уверенным. Поэтому я решил тут же прояснить ситуацию, тем более все до этого хряпнули коньячка и были достаточно теплыми.

– И что, сразу становиться в угол коленями на горох, или стоит дождаться окончания выволочки, и начать выслушивать дифирамбы?

Опять усмешка и быстрый обмен взглядами между психиатрами. Вот ведь ухари – даже так меня тестируют, хотя, с другой стороны, реально за меня волнуются. Точнее, в этом мире, где все отвернулись после посадки, хоть кто-то обо мне заботится, даже в такой, немного извращенной форме.

– Хорошо. Будем считать, что накачка закончена. Теперь о хорошем. Со своей задачей ты справился великолепно. Время и место идентифицировано. По времени – расхождений между Мценском и точкой выхода в Вологодской губернии не обнаружено. А твоя идея, чтобы урядник и княгиня отослали телеграммы в Мценск это реально очень оригинальное решение, для проверки в тот ли ты мир попал или нет. Очень удачное приложение принципа обратной связи.

Теперь по всему остальному. Везде, где ты что-то творил, все делалось на дилетантском уровне, тактически слабо проработано, не спорь, – сразу остановил меня в попытке возразить, – но, блин, на стратегическом уровне все получилось просто потрясающе. Наверно на фоне того, что ты вытворял, все делалось от души, фигуранты это чувствовали, поэтому и уровень доверия к тебе был такой высокий. Вот тут, как раз и поверишь в высшие силы, которые выбрали именно тебя, Женя, для этой миссии. За неделю, с нуля, в точке выхода в глубокой тайге, ты сумел организовать фактически на добровольных началах сеть агентов, причем в разных социальных слоях. Охотники – контроль и охрана самой точки перехода, с перспективой организации большой разветвленной сети пассивных информаторов на случай необычного интереса со стороны. Ты думаешь, что после такого разгрома существом из другого мира, которого вызвал тот вождь-шаман, в остальных племенах и поселках не начнут ему помогать, хотя бы информационно? Начнут конечно, дураков там по определению нет, обычный закон выживания. Да и перспектива что ты начнешь тягать из своего мира всякие полезные штучки, вызовет в их головах ненормальный ажиотаж. Будь готов, что тебе местных девок будут таскать на развод толпами. Урядник – зональная крыша на уровне правоохранительных органов. Причем полицейский урядник в таком уездном городишке типа Яренска это немаленькая фигура, через которую ты можешь надежно легализоваться. Ну а княгиня Таранская, которую ты спас и, что более важно, у которой ты с того света вытащил любимую дочь, это вообще высший свет, и покровительство на таком уровне, считай, при определенном стимулировании, можно получить вездеход по всей стране.

Поэтому примем, что, не смотря на все твои выверты, задание будем считать выполненным на пять, но без «плюса» – так сказать за неразумные штучки.

– Хорошо. Согласен. Погорячился, но мне казалось, что именно в той ситуации все мои действия правильные и единственно возможные.

– Не буду спорить. В этой ситуации, где много чего из механизмов того же перемещения во времени нам вообще непонятны, на элементы стандартной логики человека двадцать первого века особо тоже полагаться не стоит. Думаю, тут придется корректировать многие понятия, поэтому в данной ситуации практика – лучший экзаменатор.

– Я тоже так думаю, Максим Николаевич.

– Ну, вот и хорошо, Женя. Кстати, теперь можешь называть меня просто Максимом.

«О как, меня признали равным, хотя для таких людей это серьезное признание моих достижений».

– Хорошо, Максим, спасибо за признание.

– Что думаешь дальше делать?

– Ну, тут все просто: следующей ночью снова связаться с Мценском и обрисовать им ситуацию и ждать когда к ним придут телеграммы. По срокам, думаю неделя, две, это от урядника. Княгиня объявится две-три недели, не раньше.

– Думаешь, выполнят обещание?

– Уверен. Упустить такой шанс пообщаться на дружеской ноге и, тем более, помочь неким хорошим потусторонним силам? Вы бы сами не смогли пройти мимо, а там все еще серьезнее. Отпишутся и тот и та, тем самым показывая, что в команде, и готовы помогать и дальше.

– Согласен. Но тебе будет нужна легенда – это не по лесу бегать с карабином, и не рассказывать неграмотным охотникам сказки про «депутатов» и «топменеджеров». Тем более ты изначально технарь и вообще не имеешь подготовки для какой-либо оперативной работы в виде нелегала.

– Конечно. Выдавать себя за местного я однозначно не смогу. Полтора века это огромная пропасть и чтоб адаптироваться, мне надо бы несколько месяцев там просто пожить в естественной среде, и то не факт что впишусь.

– Хорошо, что понимаешь. Тогда надо себя выдавать за иностранца, под эту марку тебе многое может быть списано. Идеи есть?

– В первом приближении австралиец или новозеландец с русскими корнями. На крайний случай можно под пиндоса косить, но из какого-нибудь вонючего Техаса, где на классическом английском никто не разговаривает. Тогда можно будет и списать мое знание языка, акцент ну и кучу нехарактерных слов, которые тут мало кто знает.

– Согласен, Женя. Есть еще один нюанс. Наш русский разговорный загажен англицизмами и только твое гипотетическое происхождение в занюханной англоязычной глубинке может пояснить такое вот смешение стилей. Кстати как у тебя с языком?

– Слабенько. Читать могу, но вот разговорный надо будет подтягивать. Думаю, все оставшееся время заняться и этим вопросом.

– Хорошо. Что думаешь делать с трофеями?

Ну, тут у меня был давно ответ подготовлен.

– Отдам вам. Нашему предприятию нужно определенное финансирование, и так уже потратились знатно, а вы, как специалист, сможете в своей среде коллекционеров и фанатов спихнуть очень хорошие образцы оружия из той эпохи. Только вот о перевозке – тут уж сами. Мне с моим УДО даже в руках держать его нельзя, чтоб заново не загреметь на нары. А такими темпами, я думаю, всякого экзотического раритетного добра натягаю много из того времени.

Мы еще долго обсуждали нюансы и угомонились где-то к четырем утра. После этого остались ночевать у Сашки и уже утром, под кофе уже на трезвую голову окончательно определили направления работы для каждого.

Максим Николаевич уматывает обратно к себе и потом приезжает на машине, забирает раритетное оружие и копается дальше по архивам, собирая всю возможную информацию по фигурантам, ну а я с Сашкой, который великолепно владеет разговорным английским, занимаемся над моим самосовершенствованием.

На следующую ночь, которую я наконец-то проводил в своей кровати, я снова вышел на связь с Мценском конца 19-го века. Честно сказать я с таким удовольствием снова услышал уже даже какие-то родные голоса в голове и чуть позже даже увидел их:

– Здравствуйте Катран, – почти в один голос проговорили мои абоненты из прошлого.

– Здравствуйте Ксения Витольдовна. Здравствуйте Екатерина Аристарховна.

– Ну, слава Богу, что вы живы. А то неделю вообще вас не чувствовала, как будто вас не было в вашем мире.

– Так оно и было. Скажем так, проводил разведку в вашем мире.

Они даже подались вперед от таких новостей, и потом пару часов у нас был ну очень плодотворный разговор. Мне кажется, что эти две замечательные женщины просто соскучились по моему обществу, ну и конечно извелись от неизвестности, а сейчас со страстью голодающего, удовлетворяли свое любопытство. Я их не разочаровал и выдал, правда, немного адаптированный рассказ, без некоторых подробностей, но все равно и этого хватило чтоб вызвать кучу охов и вздохов. Уже под утро, когда все подустали от общения, мы договорились пока не доставать друг друга ненужными разговорами и ждать прихода контрольных телеграмм от урядника и княгини, что будет основной отмашкой для начала следующего этапа по решению их проблемы.

Вот после таких событий я нормально выспался и на следующий день после обеда пошел отмечаться у своего куратора из полиции, конечно прихватив самые настоящие с мокрыми печатями липовые справки, что всю неделю прохлаждался на осмотре в психиатрической клинике.

После этого была рутинная работа по монтажу все тех же охранных системы, копание в интернете с более подробным изучением всей возможной информации по тому периоду истории России, более углубленное изучение английского языка, ну и конечно подтягиванием своей физподготовки. Не вышел бы я на работу, то у моего офицера-куратора по УДО появилась бы причина написать не совсем хорошую характеристику и тут недалеко до пересмотра решения и возврат на нары.

* * *

Небольшой, по современным меркам загородный домик, который в своей долгой жизни наверно помнил еще то время, когда Сталин только-только прорвался на Олимп власти, когда его новые хозяева принимали в гостях знаменитых поэтов, художников, артистов и режиссеров, память о которых потом перечеркнула большая война. Расположенный в большом и старом подмосковном лесу, он помнил, как по ночам гудели немецкие бомбардировщики волнами идущие бомбить столицу, далекий грохот зенитной артиллерии и взрывы тяжелых авиационных бомб, от которых звенели обклеенные бумагой стекла. Он тогда не пострадал, и прекрасно помнил, как его хозяева, семья известных дипломатов, оплакивали в сорок втором пропавшего без вести в районе Харьковастаршего сына, боевого летчика-истребителя. Он помнил, как оплакивали в сорок третьем гибель среднего – танкиста, сгоревшего со всем экипажем на Курской Дуге. И только радость от возвращения младшего, не позволила навсегда прописаться в этих стенах тоске и унынию. Он, как и старшие браться, тоже не прятался в тылу и не козырял связями отца, а прошагал пол страны простым ванькой-взводным в пехоте и вернулся в сорок четвертом израненным в тяжелых боях в районе Корсунь-Шевченковского котла. Именно он, младшенький, не дал прерваться фамилии и, сумев мобилизовать ослабленный ранами организм, закончил высшее учебное заведение и пошел по стопам отца, по линии министерства иностранных дел.

Его внук, который, так же как и его предки, не прожигавший жизнь на теплом месте, пошел не по дипломатической стезе, а нарушив все семейные каноны, связал свою жизнь со спецслужбами. Но и это можно было бы стерпеть, если б он пошел бы по линии внешней разведки – дипломатия и разведка, просто разные стороны одной медали. Но и тут он сумел порвать шаблон и пошел по линии контрразведки, где благодаря интуиции, природной смекалке, сумел дослужиться до больших погон, хотя это и далось ему нелегко. Ранняя седина, несколько пулевых и осколочных ранений полученных на Кавказе и подорванное здоровье – это та цена, которую он был вынужден заплатить за блестящую карьеру.

Он любил этот дом и даже в лихие девяностые и подлые нулевые не поддался на многочисленные «выгодные» предложения и оставил все как есть, только поддерживая старика в его первозданном виде.

Именно здесь он чувствовал единение с предками и какое-то иррациональное спокойствие и умиротворение, которые оказывал на него этот дом. Да, с точки зрения безопасности, здесь все было четко модернизировано и выполнено по самым жестким требованиям, но так, чтоб не нарушить саму атмосферу дома. Здесь было его царство, его берлога, в которую случайному путнику, а тем более неразумному охотнику лучше было бы не соваться.

В начале девяностых один, не совсем адекватный, новоявленный сосед как-то попытался качать права и стал доставать соседей пьянками, ночными криками, шумными компаниями и простой агрессией нового хозяина жизни. У него профессионально получалось поганить всю прелесть этого места, где именно лесная тишина создавала ту неповторимую атмосферу спокойствия и умиротворения, за которой сюда приезжали люди из шумной Москвы.

Недолгое разбирательство, сбор информации, звонок в Следственный комитет, и группа «профессиональных соседей», которые специализировались на обесцениванию земельных участков, вместе с аффилированными хозяевами и крышевавшими их полицейскими, отправились на лесоповал. Позже государство взяло под контроль такие поселки и, методично выкупая участки всех желающих, стало четко контролировать, кто проживает в таких местах. Со временем, по соседству, поселились такие же не простые люди, либо действующие, либо ветераны спецслужб, ценящие и свое спокойствие и уважающие спокойствие соседей. С тех пор сюда простому смертному и попасть без проверки и кучи разрешение нельзя.

Вот и сейчас в теплый весенний вечер, в теплой комнате, старого уютного деревянного дома, где горел, потрескивая настоящими дровами камин, он генерал-полковник Федеральной Службы Безопасности, Мостовой Егор Петрович принимал своего старого друга по тем временам, когда он служил еще в Ленинграде. В те годы жизнь столкнула его с молодым врачом-хирургом, выпускником Военно-медицинской академии, который вытягивал из него пулю, полученную во время не совсем удачной операции по отлавливанию очередного предателя Родины. Потом, через несколько лет они снова пересеклись уже в Афганистане, потом был Кавказ и Первая Чеченская, и Вторая.

Они дружили, по-настоящему, как могут дружить настоящие мужчины, которых била жизнь, которые теряли друзей, которых предавали близкие люди. Со временем шелуха отпадает и показывает истинное лицо вот и они это понимали, поэтому и ценили дружбу, насколько это можно между действующим генералом и ветераном боевых действий, бывшим военным хирургом, и на настоящий момент практикующим врачом-психиатром. У них давно действовало одно негласное правило – не просить друг у друга что-то незаконное, за что в приличном обществе можно и канделябром получить по голове. Поэтому генерал знал, что его друг, Максим, никогда не придет к нему просить отмазать какого-нибудь сынка-недоумка, или разрулить бизнес конфликт каких-нибудь знакомых друзей. Им обоим это было просто противно.

И вот теперь Максим весьма настойчиво напросился на встречу, что было интригующе, и Егор Петрович с легкой улыбкой просто изнывал от нетерпения. Ему, старому волку контрразведки, после телефонного разговора передалась именно та дрожь в голосе друга, которую трудно не узнать – это дрожь охотника идущего по следу тигра-убийцы и предвкушающего близкую встречу-расплату.

Чтоб ускорить появление друга, генералу даже пришлось выслать свою машину с водителем, чтобы минимизировать время прохождения всевозможных постов, ограждающих непростых жителей этого поселка от обычной суеты современной России, тем более Максим намекал на какой-то подарок, с которым его сюда просто не пустят.

После традиционного ритуала распития коньяка и дегустации заранее приготовленных шашлыков, они уединились в этой самой комнатке, которая была защищена от всех систем прослушивания не хуже чем кабинет Президента.

– Ну, Максим, давай не тяни. Чего ты там такого в Крыму накопал, что тебя трясет как охотника на номере перед выходом матерого кабана.

Максим усмехнулся.

– Защиту включил?

– Обижаешь. А то не понятно. Давай колись, порадуй старика.

– Хорошо, Егор, помнишь историю полковника Арцеулова?

Пауза, и медленно-медленно Егор Петрович, смекнув, про что вспомнил его друг, проговорил:

– Полковник Арецеулов? Это та история из Балканской войны позапрошлого века?

– Она самая.

– Даже так? Что-то новенькое? Ведь если б не ты, с твоей настойчивостью, то прошли бы мимо. Информационные проколы из прошлого неизвестной природы. Сколько мы с тобой их тогда насчитали? Пять?

– Да, пять попыток установить связь. Но, как правило, это все касалось неизлечимо больных или раненных, где все можно было списать просто на психическое расстройство, если бы не один и тот же фигурант запросов и общая клиническая картина.

– Но ведь все контактеры поумирали.

– Да, потому что так получалось, что они пытались установить контакт именно с этой группой людей. Военные, бойцы-ветераны, имеющие характерный психический настрой, свойственный умирающим людям.

– Согласен. Я помню то дело. Мы ведь тогда думали, что это натовцы пытаются как-то дистанционно программировать ветеранов с опытом, делая из них смертников-камикадзе с заточкой на серьезные одноразовые миссии.

– Да, это была одна из версий.

– Так ты, получается, еще что-то раскопал в Крыму?

– Да. Был еще один прокол и человек сумел нормально и без последствий пообщаться высветить всю ситуацию со всеми подробностями.

– Ты уверен?

– Два психиатра высшей категории, плюс весь перечень доступных диагностических способов. Кровь, МРТ, КТ и так далее, причем даже во время сеанса общения ему мерили альфа-ритмы.

– Заинтриговал. Рассказывай, причем тут полковник Арцеулов из далекого прошлого?

– Невинно осужден и покончил с собой, но вот его дети не поверили. Сын, офицер, попробовал разобраться и после конфликта, разжалован и угодил на каторгу. Жена полковника слегла с инсультом. Дочка с дальней родственницей, какой-то там потомственной ведьмой сумели сотворить ритуал и шарились по нашей эпохе в поисках подходящего собеседника. Вот им и повезло, нашли, пообщались. На том конце весна 1881 года. Как тебе такая картина?

И откинулся в кресле, с интересом рассматривая своего собеседника, и генерал его не разочаровал.

– Максим, ну мы с тобой рассматривали и такой вариант, как одну из версий. Расскажи, кто другой, получил бы в пятак и отправился бы на стометровку отрабатывать потраченное впустую время, но вот тебе – верю и вижу что это не все. Ну что там у тебя? Ведь проверял же. Контактер не законченный псих?

– Нет. Я же говорю, проверяли от и до. Все когнитивные функции в порядке. Кроме общения в полудреме с людьми из другого времени, все нормально. Поэтому была проведена контрольная проверка.

– Ну-ка, ну-ка?

– Контактер, с его согласия был на время изолирован от любых источников информации и ему перед самым сеансом связи были озвучены вопросы, на которые в данной ситуации могли бы ответить только люди из прошлого, знакомые с тамошними реалиями.

– И?

– Тест полностью удался, даже более того. Мы получили дополнительную информацию, которойпросто не было в архивах и в воспоминаниях современников.

Опять пауза на обдумывание. Генерал вздохнул.

– Хорошо, допустим, убедил. Дело серьезное, и, как я понял, пора вмешиваться моим ребятам.

Максим Петрович усмехнулся, специально изобразив гнусную улыбочку.

– А ты дальше не хочешь послушать?

– А что, это не все?

– Да-а-а-а-алеко не все.

– Максим ты меня пугаешь.

– Только начал. Слушай дальше.

– Внимательно.

– Вот и хорошо. Общение под контролем продолжалось и между абонентами шел регулярный обмен информацией и договорились до того, что там, в прошлом, нужен следователь-каратель, который со всем разберется, очистит доброе имя полковника Арцеулова, ну и накажет тех, кто виноват во всем, так как на обычные законы надежды уже нет.

Теперь генерал как-то скептически скривился.

– Максим, ну как-то уже попахивает…

– А ты не принюхивайся и слушай дальше.

– Ну, давай.

– И они договорились о том, что есть возможность контактера переправить в прошлое.

А вот тут генерал подобрался и уже очень внимательно слушал своего друга.

– Система так называемых мест силы, как правило, на которых есть капища каких-нибудь старых богов или культов духов. Причем в Крыму ближайшая такая точка, Мангуп-Кале недалеко от Бахчисарая.

Нависла пауза. До генерала теперь дошло, что в клювике принес ему его друг. И с все больше проступающим изумлением почти прошипел:

– Что, неужели попробовали?

– Кино посмотреть хочешь? О-о-о-очень интересное.

Генерал вздохнул, набулькал и себе и другу коньяку.

– Давай бахнем, а потом крути. Если я сейчас увижу изображение инопланетян или Иисуса Христа, то не удивлюсь.

– Ну, все не настолько запущено. Но будет интересно.

Через час, после просмотра уже собранного фильма и параллельно проводимыми пояснениями Максима Петровича, генерал Мостовой уже был не весел и всем своим видом показывал большую озабоченность. Он и так все уже понял, да и уровень доверия другу был очень высоким. А тот решил добить.

– Ну как, не похоже на постановку?

– Да нет. Настоящий бой и свежих трупаков я ни с чем не спутаю. Тут явно в прямом эфире контактер из дробовика двухсотых клепал, да и все остальное впечатляет. Еще что-то есть?

– Вот, – и достав из портфеля, положил на стол тяжелый сверток, который характерно звякнул, показывая, что в нем что-то тяжелое и металлическое.

Развернув, Максим Петрович достал длинный полицейский револьвер Смит-Вессон, один из тех, что Евгений принес из прошлого. Генерал осторожно взял его, со знанием дела, повертел, проверил, осмотрел клейма, и вынес свой вердикт:

– Состояние идеальное, клейма аутентичные. Оттуда?

– Да. Есть еще, в машине, один такой же, два ружья Крымской войны и винтовка Бердана № 2. Как все это было добыто, ты видел.

– Понятно. По персонажам фильма ты, наверно, по архивам уже покопался?

– Конечно. Вот, – и достал из того же портфеля папку с распечатками и протянул другу.

– Полицейский урядник Еремеев, Алексей Фролович, 1838 года рождения. В 1881 году проходил службу в уездном городе Яренск Вологодской губернии. Пропал без вести весной 1881 года вместе с тремя нижними чинами во время патрульного выезда. По оперативным данным попали в засаду. Далее, княгиня Таранская Ольга Алексеевна, урожденная баронесса фон Берг. Пропала без вести в то же время в тех же местах с дочкой Анастасией. Кстати, ее муж, князь Таранский занимал высокий пост в министерстве финансов и занимался… финансовой контрразведкой. Как тебе расклад? Вот фотографии. Сравни с теми, что на видеозаписях. Вот по уряднику – общая фотография полиции Яренского уезда, а вот свадебная фотография княгини Таранской.

– Могла бы быть подделка?

– Ну, при желании и соответствующем финансировании, думаю, в наше время все можно. Но вот только когда копался в архиве, проверил выдачу материалов по данным фигурантам. Так вот, все это в архиве выдавалось последний раз на руки в конце восьмидесятых. Не оцифровывалось. Вот теперь и думай.

Генерал опустил голову и думал, долго думал, отбивая пальцами по столу какой-то ритмичный мотивчик.

– Да, Максим, это все очень серьезно. Раз ты обратился, то значит ситуация созрела и нужно вмешательство моей организации, чтоб все взять под контроль и, главное, под охрану.

– Ну не совсем так.

– Поясни.

– Ходок готовится к основной миссии. И ситуация перешла в активную фазу – он вчера получил сообщение из Мценска-1881 о приходе первой телеграммы от урядника. Значит миры, точнее исторические слои полностью совпадают. Он начал готовится более активно в ожидании второй телеграммы от княгини.

– Ты предлагаешь ему помочь?

– И это тоже, но основное – есть вероятность, что он не вернется.

– Погибнет?

– Нет, просто не вернется. Его здесь ничего не держит. Вообще ничего.

– А остановить – не вариант, сразу настроим против себя, а судя по фильму, парнишка он резвый и с опытом, – сразу сделал вывод умудренный жизнью генерал.

– Предполагаешь, его как-то нужно заинтересовать, чтоб в нашем времени у него остались якоря, дающие вероятность возврата?

– Да, только ситуация там не простая.

– Да я так и понял. Ты, кстати, сознательно весь вечер обходил его личность. Ответь, Максим, ты предлагаешь его пристроить у меня в организации со стандартным набором: погоны, корочки, пистолет в кобуре и служебное жилье? В принципе это решаемо. Да и парень неплохой, и с мозгами дружит, и проблемы решать умеет.

– Я же говорю, все не так просто, он и так ваш.

– В смысле?

– А ты что не обратил внимание, как он под химией урядника колол?

– Ну, была мысль, что парень непростой.

– Майор, из крымских «сбу-шников», что в 2014 перешли. Технарь. Но он из нормальных, свой человек. Отец военный летчик, почти всю службу в Забайкалье военно-транспортные борта гонял.

– Так в чем проблема, давай данные, я его сегодня же к себе откомандирую, а потом вообще заберу на постоянку, и будет продолжать дальше с тетками из прошлого общаться в режиме максимального комфорта и охраны. Или там еще что-то?

– Ага. Он только что вернулся из мест лишения свободы и находится под УДО.

– Вот оно что. Ну, давай теперь рассказывай про НАШЕГО Ходока. Обрисуй весь объем головной боли, что ты сейчас на меня выливаешь. Только не говори, что он за госизмену сидел.

– Егор, ты же знаешь, я за дерьмо никогда и никого не просил, не хлопотал и не вписывался. А предателей…

Генерал понял, что немного переборщил.

– Не горячись, Максим. Давай все расскажи, посмотрим что можно сделать, сам же понимаешь, что ситуация нестандартная.

– Хорошо. Парень… Да какой он парень, сорокет уже стукнул. Майор Картанов Евгений Владимирович. Сам понимаешь, по возрасту пересидел он майорах, поэтому пошел в периферийное подразделение слухачей. Служил нормально, пока не пришел новый начальник. Я там справочки навел по своим каналам, гусь еще тот. За год сменил несколько мест, везде сумел накосячить. С Ходоком они вступили в конфликт по службе. Когда Картанов дежурил, тот приперся пьяный с любовницей, избил подчиненного. Сломанные ребра, челюсть, тяжелое сотрясение. Когда понял что натворил, влил в рот Ходоку водку и попытался его выкинуть в окно, имитируя самоубийство. Тот пришел в себя, достал личную ОСУ и пострелял и его и ее. В итоге ЕГО, как обычно делается, свои же и слили, выгораживая начальника, да и следаки военного следственного комитета целенаправленно топили и в суде признали виноватым. Система сработала четко. Сел на пять лет строгого режима. В этом году вышел по УДО. Жена с детьми ушли. Вот теперь думай, захочет ли он после всего этого возвращаться домой?

– Да. Случай серьезный. Да я, кажется, что-то такое слышал, что в Крыму какой-то пьяный майор своего начальника из травмата чуть не грохнул.

– Ну, я чуть глубже копнул, да и с Ходоком плотно и много общался. Даже один раз его под слабой химией пораспрашивал.

– Оттуда и опасения, что может не вернуться?

– Да. А что его тут держит? Здесь он изгой для всех, там он может все начать заново, причем с хорошим стартом – человек очень грамотный. С обычной автотехникой знаком, увлекался авиацией, специалист по информационным технологиям, занимался практической стрельбой и неплохо разбирается в оружии. Да там с его талантами и знаниями он при желании сможет сильно развернуться.

– Может остановить от греха подальше?

– А ты помнишь себя, во вторую Чеченскую, когда мы под Гудермесом встретились?

– Ну..

– Вспомни себя, волкодава, идущего по следу. Смог бы тебя тогда кто-то остановить? Помнишь? Помнишь, я и помню твой взгляд. Так вот у Ходока, после первого выхода на ту сторону, такой же взгляд. Его не остановишь. В случае конфликта уйдет на нелегальное положение, найдет другое место силы и все равно уйдет. И мне кажется, ой, не просто так его выбрали, ой не просто. Что-то там все накручено так…

– Может не стоит вдаваться в мистику?

– Придется, но чуть позже, если ошибок не наделаем.

– Хорошо. Вы же его на пару с твоим коллегой крымским психиатром наверно изучили вдоль и поперек. Твои рекомендации, ведь не просто так ты мне тут мозги канифолишь.

– Максимально быстро разберись в его вопросе. Его бывший начальник еще тот гад, и даю девяносто процентов, что если там нормально разобраться, не обращая внимания на попытки воздействия со стороны, будет куча эпизодов и Ходока можно реабилитировать за компанию, не привлекая к этому особого внимания. Восстановить на службе и тогда ты его заберешь к себе под крылышко, чистого, и, что очень важно, благодарного.

Видя заминку генерала, доктор прекрасно знал на что нужно надавить и сделал последний, контрольный выстрел.

– Обрати внимание – Ходок за неделю пребывания в том мире уже умудрился сформировать разветвленную сеть агентов, информаторов, и что самое главное, желающих просто помочь. Тут тебе уже почти готовый полевой агент. Поднатаскать, добавить базовых навыков, теории и в бой. Ты ж сам видел, что он за человек и как ведет себя в стрессовой ситуации.

– Так ты предлагаешь…

– Да. Подключай свои связи и максимально быстро раскапывай ту историю. В общем, мое мнение таково – в следующий выход на ту сторону, Ходок должен идти действующим офицером, полностью оправданным и экипированным у тебя. А то он сейчас шастает по знакомым, в поисках нужной спецтехники и всяких незаконных штучек, и с его УДО может нарваться и вернуться на зону, вот тогда будет втройне сложнее.

– Хорошо. Оставь мне все материалы, я еще раз все пересмотрю.

Получив согласный кивок, генерал с иронией спросил:

– Максим, может еще что хочешь?

Тот ухмыльнулся.

– Ага, помоги мне это антикварное оружие скинуть, а то с этими поездками поиздержался. А у тебя, я знаю, есть куча любителей такого товара.

– Ну, ты и гусь…

– На том и держимся. У нас утром кто первый одел халат, тот и доктор.