ГЛАВА 4. Правда как лекарство: очень важно соблюдать дозировку

В итоге выбор пал на, кажется, мальчишеские простые ботинки с очень облезлыми носами, но зато на вид вполне крепкие. Широкие, больше чем нужно, но на носок поверх бинта – почти впору. Чара прошлась в них по комнате, привыкая и прикидывая, сумеет ли ходить долго и не натрёт ли ногу. Ботинки оказались удивительно тяжёлыми, напоминали копыта и ощущались совершенно чужими, так что ходить в них ещё предстояло привыкнуть – она то слишком задирала ноги, то цеплялась за пол.

После трёх кругов это надоело, Чарген решила отложить тренировки на завтра и села разуваться, но отвлёк стук в дверь.

– Цвета, открой, это я, - негромкий голос следователя успокоил её ещё до того, как Чара успела встревожиться.

– Что–то случилось? – спросила, впуская сообщника.

Тот повёл себя странно. Огляделся в задумчивости, повесил пиджак на спинку кровати, подошёл к окну.

– Ты чего запираешься?

– Ну… Привычка. Что случилось-то?

– Пока ничего. А должно было? Давай батарею эту куда-нибудь уберём, шею же свернуть можно, - предложил Стеван и тут же ногой небрежно отгрёб ботинки от кровати к стене, после чего сел и начал разуваться.

– Ты планируешь спать тут? – наконец сообразила Чара.

– А, вот ты о чём! Не хочу расстраивать, но других комнат тут нет. Но если хочешь, можешь лечь на полу, – легко предложил он.

– Да вот ещё, - проворчала она и последовала примеру следователя – тоже села и взялась за шнурки. – Я чур у стенки! Ты же не будешь ко мне приставать?

– А что, надо? - искоса глянул Стеван, аккуратно поставил ботинки на пол поближе к изголовью и принялся тщательно расправлять рукава рубашки.

– Пока нет, мы еще слишком мало знакомы. - Скинув обувь, Чарген забралась на постель, укрытую большим одеялом. Одним. Впрочем, если Шешель действительно собирался спать в рубашке и брюках, то это не стало бы проблемой, даже будь она на самом деле Цветаной.

– А. Ну если вдруг понадобится, ты меня предупреди, что-нибудь придумаем.

– Проинформирую заблаговременно, не волнуйся. Даже письменно – если найду бумагу и ручку. Вот же… Подушка тоже одна, - тоскливо вздохнула Чарген.

– Она большая, попробуем разместиться, - оптимистично решил Стеван и поднялся, чтобы выключить свет.

У них действительно получилось устроиться довольно удобно и совершенно пристойно – если бы это кого-то волновало. Шешель с блаженным стоном вытянулся на спине, Чара свернулась клубочком на боку, почти не касаясь соседа и рассеянно разглядывая его слабо белеющий в темноте профиль.

Она попыталась представить, как отреагирует мужчина, если сейчас она его обнимет. То есть она, конечно, не станет, потому что Цветана Лилич через несколько часов знакомства не стала бы, но всё равно – интересно. Пошутит? Промолчит? Невозмутимо обнимет в ответ? Заманчиво. Может, попробовать ночью, вроде как во сне?..

– Говорят, если спать на одной подушке, увидишь общий сон, - проговорила она едва слышно. Следователь в ответ только неопределённо угукнул, и, не дождавшись более связного ответа, Чарген продолжила: – Ты обещал рассказать, что происходит, когда мы доберёмся до места.

– Обещал, - выдохнул он. - Давай завтра. Пока есть возможность, лучше поспать.

– Ладно, – сжалилась Чара.

Вспомнился господин Сыщик, свернувшийся калачиком на полу лифта. Он ведь не только ест, он еще и спит явно от случая к случаю! Разве можно лишать хорошего человека редкого отдыха только ради собственного любопытства? Да и прав Шешель, им действительно стоит поспать. Если получится...

Стеван-то опять отключился мгновенно, если судить по дыханию, и это вызвало лёгкую зависть. Чарген хоть и приятно было лежать в постели, потому что ныли ноги от непривычно долгой дороги и расслабить наконец спину оказалось настоящим наслаждением, но так быстро заснуть она даже не надеялась: слишком одолевали мысли. А поскольку поделиться ими было не с кем, оставалось мучиться в одиночестве.

Немного думалось о Шешеле и иронии судьбы, столкнувшей их теперь, в таких условиях. И было одновременно страшно любопытно и просто страшно – чем для неё обернётся более близкое знакомство? Повезёт ускользнуть или нет? Сумеет она не проколоться или попадётся? Проклятый азарт, совсем неуместный в этих обстоятельствах и с этим человеком! И Чарген плюнула бы на всё, потихоньку сняла браслет – сохранится он или придёт в негодность, плевать, – и удрала, как и предчувствовал мужчина.

Если бы не одно «но», занимавшее основную часть её мыслей.

Предположение подтвердилось, влезла Чара в очень мерзкую историю, связанную именно с этим артефактом. Спрашивать о его действии уже не стала, и так понятно: Шешель называл браслет «щитом», а срикошетившие пули были куда красноречивее слов. Сколько может стоить такая игрушка? Сам-то браслет, как ювелирное изделие, – уже целое состояние. А с учётом его уникальных магических свойств… Как жаль, что Чара не сможет получить этих денег. Тут бы шкуру спасти, не до выгоды!

Магия оставляет меньше следов, она как хороший яд – исчезает вскоре после смерти, и определить воздействие можно только по косвенным признакам. Дольше её следы сохраняются на вещах, но здесь всё упирается в умение и желание зачистить следы. Зато от магии можно защититься, от любой. От какой-то сложнее, от какой-то проще, но так или иначе блокируется любое воздействие.

Куда сложнее с огнестрельным оружием. Можно сделать непробиваемое стекло или какую-то другую преграду, но защитить человека, находящегося среди других людей, до сих пор считалось невозможным. Но исследовательская мысль не стоит на месте, и вот кто-то придумал способ. Почему вот так? Почему столь перспективная вещь существует в одном экземпляре и даже, кажется, нет других записей, кроме этой папки? Чара и предположить не могла.

Но ничего удивительного, что за такую ценную игрушку готовы бороться любыми средствами и что следователь помчался за ней на другой континент. Странно только, что Ралевича не задержали сразу, если были подозрения. Подозревали не одного его? Не успели перехватить? Да и как выглядел этот артефакт, следователь явно не знал, пока не увидел браслет.

Знают ли другие? Чарген очень надеялась, что нет.

Она тихо повернулась на спину, стараясь не разбудить своей вознёй соседа, подтянула рукав. Бриллианты сдержанно, едва заметно мерцали – то ли ловили отблески света, падающего из окна с раздвинутыми шторами, то ли так проявляла себя магия.

И проблема в том, что, даже если Чара снимет браслет, вряд ли это спасёт её от постороннего внимания. Это дома можно было легко раствориться в толпе, и поминай как звали, а в этом чужом месте, где она не знает совсем ничего, начиная с языка… Без Шешеля рискует головой, а с ним – только свободой. Даже если сменить внешность, это не поможет, здесь слишком опасно для одинокой женщины, это не родная Беряна.

И то, рискует с ним – это слишком громко сказано. Ну что следователь сможет предъявить, даже если заподозрит? Городские легенды о ловкой мошеннице, которая окручивает богатых мужчин на протяжении десятков лет? Он даже может предположить, что дело это «наследственное» – раньше занималась её мать, теперь вот она. Деньги, на которые жила мать и братья с сёстрами? Поди найди обезличенный счёт, а потом докажи, что это не добровольная помощь отцов. А улик у него нет, были бы – давно бы поймал! Вот и выходит: единственное, что он может ей предъявить, это обман Ралевича и подлог документов. Которые еще для начала надо вернуть.

Воспоминания о документах тоже не добавляли хорошего настроения. В паспорте есть её фотография, значит, она есть у тех, кто его видел. И это лицо есть. Так что, пока имеется такая возможность, его непременно надо замаскировать. Kонечно, идеально было бы сменить личину, но демонстрировать cледователю такие возможности не хотелось – это же буквально прямое признание в подлоге, а он ещё, может, не догадается. Kроме того, существует множество способов изменить внешность и без магии, которыми Чара тоже владела. Ими не обмануть человека, с которым постоянно живёшь, а вот избежать случайных взглядов не так уж трудно.

Да она невольно уже замаскировалась, потому что строгая молодая женщина с пучком мало походила на воздушное создание, приехавшее с Ралевичем, которое и на фотографии в паспорте было таким же нежным и юным в облаке белокурых локонов. Kонечно, опытный глаз так просто не обманешь, но всё же лучше, чем ничего. Но надо спросить хозяина, вдруг среди его запасов найдётся, например, парик?

Тревожные мысли окончательно спугнули сон, да и выпитый чай не желал надолго задерживаться, поэтому Чарген решила пройтись до уборной. Обуваться, наступив на горло паранойе, не стала, чтобы не громыхать ночью по коридору и не спотыкаться в темноте, сбегала босиком. Потом, не спеша ложиться, остановилась у окна, разглядывая тёмный спящий двор. Деревья, кусты, скамейки, качели…

Она уже собралась отойти от окна, когда заметила быстрое движение – тень человека метнулась от куста к кусту. Видение насторожило: кому бы могло понадобиться скрываться ночью в пустом дворе? Чарген присмотрелась внимательнее.

Вон отблеск фонаря скользнул по начищенной пуговице человека, стоящего за деревом. Вон над краем ещё одного куста проступает подозрительно неподвижный и геометрически строгий силуэт головного убора. А вон машина стоит очень неудобно, посреди дороги, и раньше её точно не было…

– Стеван! – Чарген поспешила к следователю, тронула его за плечо. Пусть лучше посмеётся и назовёт её трусихой, но… Дремавшая доселе интуиция, что ли, проснулась и запаниковала?

– Ну что тебе? - проворчал он сипло, не открывая глаз.

– Посмотри, там что-то странное на улице происходит, какие-то люди бегают…

Если первую часть фразы следователь слушал неподвижно, явно мечтая избавиться от мешающего спать явления, то после второй едва ли не подпрыгнул. Мгновение – он уже возле окна, чуть сбоку, пристально вглядывается в темноту.

Через пару секунд Шешель грязно выругался и отступил в глубину комнаты.

– Интересно, как именно нас нашли? - мрачно спросил он. - Неужели правда в артефакте есть какая-то ниточка? Тогда становится всё веселее…

Набросив пиджак, Шешель сунул сообщнице в руки обе пары обуви, свою и её. Сгрёб груду забракованной и закинул в пустой шкаф, потом потащил Чару в кухню. Не включая свет, ощупью нашёл остаток бинта и ваты, и принялся торопливо, также ощупью, заматывать женское запястье c браслетом. Закончив, зачем-то сунул под кран.

– Что ты делаешь? – растерянно спросила наконец Чарген.

– Использую подручные средства, чтобы заглушить артефакт от поисков, - слегка отжав повязку, следователь потянул Чарген за собой, не забыв прихватить отложенные ею ботинки.

– Мокрой тряпкой?!

– Мокрой тряпкой и магией, попрошу заметить! – возразил он, втаскивая спутницу в новую, незнакомую комнату.

Захламлённое до потолка помещение, с узким проходом в лабиринте шкафов и пирамид, выстроенных из ящиков и коробок, оно производило гнетущее впечатление. Пахло пылью, затхлостью, ветхостью. Вещи несчётной армадой душили еще сильнее, чем Норк своими небоскрёбами. Казалось, что какой-нибудь из шкафов вот-вот упадёт и погребёт под собой или выскочит из-за этих нагромождений какое-то сказочное чудовище. Хорошо хоть, глаза достаточно привыкли к темноте, а почти напротив окна висел фонарь, так что на предметы Чарген натыкалась… умеренно.

– Мы будем тут прятаться? - опешила Чара. - И что, вот это и твоя мокрая тряпка помогут?

Сразу за этим донёсся приглушённый стенами и толстой дверью грохот и какие-то крики на местном языке.

– Посмотрим, - отмахнулся Шешель. Остановился у огромного платяного шкафа, открыл, сунул Чаре в руки свои ботинки. - Обувайся, пока я открою.

– Откроешь что?

Но отвечать следователь не стал, опустился перед шкафом на корточки и принялся там что-то щупать. Чарген тяжело вздохнула, но поставила обе пары обуви на пол и сделала, что велели. Благо носки она, когда мерила, сунула внутрь ботинок, так что не осталась сейчас без них.

Открывал Стеван, как оказалось, самый настоящий тайный ход. Пол шкафа приподнялся, открывая тёмный лаз.

– Давай, вперёд. Осторожно, там крутая лестница. Во всяком случае, меня предупреждали, что шею свернуть – раз плюнуть, а от этого щит не спасёт.

Пока Чара, уговаривая себя не паниковать, втискивалась ногами вперёд в узкий лаз, тщательно следя, чтобы юбка ни за что не зацепилась и не порвалась, следователь обувался. На лестничной площадке продолжали громыхать, старик по-прежнему не подавал признаков жизни, а воспоминание о толщине двери немного грело – так просто её не сломают.

Лестница оказалась действительно очень крутой, а темнота внизу – плотной, густой и сырой. Чарген спускалась в неё как в воду – медленно, с трудом, чувствуя, как холод обнимает тело, поднимаясь выше и выше. Когда голова скрылась в люке и остался только чуть более светлый прямоугольник наверху, Чара непроизвольно задержала дыхание. Сердце отчаянно заколотилось в горле, но оставалось только крепче стиснуть зубы. Не до страхов сейчас. Тем более она тут не одна, вон и Шешель шипит и ругается, втискиваясь в лаз, потом долго громыхает и шуршит там чем-то, а потом…

А потом темнота стала кромешной, и Чара изо всех сил вцепилась в край лестницы, зажмурилась и постаралась сосредоточиться на звуках, которые издавал мужчина.

Он быстро спустился, опустился на корточки, тихо ругаясь себе под нос – наверное, завязывал ботинки. Повисшую после этого тишину нарушили странные тихие звуки – крак! Крак! – и зажмуренных век коснулся тёплый свет открытого огня. Чарген ощутила это настолько остро, отчётливо, как будто её выпустили в солнечный день. Судорожно вдохнула – и только теперь поняла, что так и не дышала всё это время. Засипела, закашлялась, заставила себя открыть глаза.

Подсвечивая зажигалкой, Шешель оглядывал небольшую и, казалось, совершенно пустую комнату без выхода.

– Ты чего? – спросил озадаченно.

– Темноты боюсь, - призналась нехотя.

– Ну… должны же они были когда-то начаться?

– Кто?

– Проблемы с тобой, – усмехнулся следователь, отвернулся к стене, а через мгновение часть её со щелчком открылась. – Давай руку, чтоб не потеряться, и пойдём. Быстрее, зажигалки надолго не хватит, - предупредил он.

Последнее замечание подействовало лучше всех уговоров, и Чара ухватилась за предложенную ладонь.

– Как в приключенческой книжке, – заметила она, при виде открывшегося выхода и огня заметно повеселевшая. – Тайные ходы, подземелья… Тут где-то должен быть скелет в цепях.

– Обычный подвал жилого дома, – отмахнулся Шешель. – А тайные ходы… В его деле без этого никак, должен быть какой-то путь отступления.

– А у этого старика не возникнет проблем? Имею в виду, из-за нашего появления и побега.

– Тебе бы лучше о своих проблемах подумать, - проворчал он и перехватил её за запястье – то самое, мокрое, на котором под слоем ваты оставался браслет.

– А всё-таки?

– Он сдаёт комнату на ночь или на час. Ничего не знает, - пояснил всё-таки Стеван и предостерёг от дальнейших вопросов: – Молчи, выходим.

Тёплое сырое подземелье, по которому тянулись трубы разных размеров и в стенах которого то и дело попадались железные двери непонятного назначения, закончилось ещё одной точно такой же, не запертой. Несмотря на затрапезный вид, она даже не скрипнула, когда Шешель потянул за ручку. Снаружи нашлась лестница – вполне надёжная, каменная, ведущая на свежий воздух.

Огонёк зажигалки погас, но это уже не тревожило: на улице было всяко светлее, чем в подвале, а ещё на открытом пространстве Чару не пугала даже кромешная темнота.

Следователь выходил очень медленно. Сначала немного поднялся по леcтнице, очень внимательно вгляделся в окружающее пространство и только потом потянул спутницу дальше, быстрым решительным шагом. Чарген поминутно запиналась и никак не могла приноровиться к тяжёлым ботинкам, но спешила изо всех сил и только тихо-тихо ругалась себе под нос.

– Куда мы сейчас?

– Нужна машина, - бросил Шешель. - Нужно убираться поскорее.

– Из-за поиска?

– В том числе.

– А почему мы не поехали в воздушный порт сразу, еще вчера? – спросила Чара.

– Не было подходящих дирижаблей.

– А какие нам подходят?

– Те, где надёжные, знакомые капитаны или те, куда никто не рискнёт сунуться, – пояснил Шешель.

– А такие бывают?!

– Редко. Дипломатические. Но их в ближайшую неделю не предвидится, зато во второй половине дня – проверенный почтовый. Попробуем спрятаться в порту, там много артефактов, поводку создадут помехи. Если он, конечно, есть и дело действительно в нём.

– А как еще нас могли вычислить?

– Могли вычислить не нас, могли следить за квартирой. Это даже больше подходит, слишком долго они думали и собирались штурмовать. Пока пытались выяснить, кто пришёл, пока приняли решение… За браслетом приехали бы сразу, а это похоже на обычную операцию стражи.

Чарген открыла рот, что бы спросить, чем подобное обернётся для старика-хозяина – но, подумав, закрыла. Γосподин Сыщик всё-таки прав, им сейчас точно не до сложностей этого человека. Который, надо думать, прекрасно знал, на что шёл. Да и помочь ему они не смогут, не в том положении.

Они успели миновать соседний дом. До широкой центральной улицы, где можно было поймать такси, оставалось минут пять, когда дорогу заступила пара тёмных фигур. Ближайший фонарь находился у них за спиной, поэтому лиц не было видно, но зато явственно читалось наличие в руках оружия.

– Госпожа Ралевич, вас хотят видеть, - на неплохом ольбадском заговорил один из мужчин. - Не советую глупить. Мы уважаем клан Лиссота и не хотим ссориться, речь о делах между нашим кланом и мёртвым ольбадцем, - обратился он уже явно к Шешелю.

Тот обернулся через плечо. Последовав примеру, Чара обнаружила еще троих типов с оружием. Напомнила себе о браслете, но всё равно нервно подалась ближе к Стевану.

– Не могу отказать, когда так вежливо просят, - с непонятной интонацией сказал следователь. - Почему бы не поговорить с хорошим человеком?

– Как раз ваше присутствие совсем не обязательно, - возразил незнакомец, явно старший в этом отряде.

– Моя любимая женщина пережила большую трагедию, я не могу бросить её в такой момент, - заверил следователь и приобнял спутницу за талию. – Верно, дорогая?

– Разумеется! – включилась та, с готовностью придвинулась к мужчине ещё, прижалась к его груди. - Я никуда не поеду одна! Мне… Мне так страшно! После всего, что случилось, и Павле…

– Следуйте за мной, – старший очевидно решил, что спорить в этой ситуации себе дороже, и зашагал вдоль улицы.

– Что будем делать? - напряжённым шёпотом спросила Чара.

– Разговаривать, раз предлагают. – Шешель, снова перехватив её за руку, двинулся за главным.

Чарген опять обернулась через плечо, на следующих за ними на некотором раcстоянии мужчин, и молча стиснула зубы. Идти с этими типами никуда не хотелось, но выбора, похоже, не осталоcь. Если бы был другой выход, следователь наверняка им бы воспользовался, а здесь… Чаре приходил в голову единственный альтернативный вариант, драка, но риск был слишком велик. Да, её защитит артефакт, но в неё наверное и стрелять не станут, если она нужна живой!

И даже этот единственный вариант Чарген отбросила почти сразу. Становиться причиной смерти господина Сыщика совсем не хотелось, да и… Εсли его не станет, как ей попасть домой? У неё-то знакомых капитанов дирижаблей нет! Так что тут дело не только в совести, но и в практичности, а если эти два увесистых камня на одной чаше весов, опасения их вряд ли перетянут.

Машина – длинная, чёрная, – ждала за углом, водитель скучал внутри. Старший в шайке открыл заднюю дверцу, пропуская гостей вперёд.

Внутри оказалось очень просторно. Сиденья располагались по кругу, образуя единый диван, прерывавшийся только дверью. Шешель потянул Чару в дальний угол сразу за водителем, следом по одному нырнули громилы. Хлопнула передняя дверь – туда тоже кто-то сел. В просторном салоне стало тесновато, и хотя никто не пытался сесть сразу рядом с пассажирами, Чарген всё равно придвинулась поближе к спутнику.

Тот или понял намёк, или сам проявил инициативу, но сообщницу обнял и покрепче прижал к себе. Чара опять охотно прильнула к его груди, как и положено испуганной наивной девочке. Хотя вот именно сейчас требования маски и собственные желания друг другу не противоречили.

Чарген будто невзначай провела ладонью по груди Стевана под пиджаком, на плечо, удовлетворяя любопытство. Конечно, cтоило бы осмотреть повнимательней и без рубашки, но женщина всё же окончательно склонилась к версии, что следователь именно жилистый, а не тощий: мышцы на костях явно присутствовали, это ощущалось. Имела она как-то дело с по–настоящему тощим типом, и внешне это было похоже, но тактильные ощущения отличались радикально. Взглянуть бы на него без одежды!..

Чара сама себя отругала за неуместные мысли и стремления и сама же себе логично возразила, что они, может, доживают последние минуты, что же теперь, не воспользоваться случаем? Тем более Шешель сам заявил этому типу, что они любовники, это ещё и для дела полезно.

– Мне всё интереснее, чему же там учат, в этих ваших пансионах, – интимно прошептал ей на ухо Стеван и поцеловал в висок – вроде как утешил.

Очень хотелось ответить, но Чара не стала. Вряд ли у неё получилось бы так же незаметно, а зачем привлекать внимание окружающих странными разговорами? Вместо этого она немного съехала вниз по сиденью и пристроила голову на твёрдом плече мужчины, обняла его поудобнее – за талию, под пиджаком. Папки с документами там не оказалось – наверное, спрятал за спину.

Потом, неожиданно даже для себя, дотянулась губами до заманчиво близкой шеи и слегка прихватила тонкую кожу над воротником рубашки. Обнимавшая её рука чуть сильнее напряглась, прижав крепче, и Чара спрятала довольную улыбку. А у господина Сыщика, оказывается, чувствительная шея. Интересно...

Чарген рассеянно подумала, что, пожалуй, стоит его соблазнить. И загадала обязательно попробовать, если они всё-таки переживут это приключение. Он же ей давно нравится, кажется привлекательным, так почему не позволить себе немного вольности? Конечно, очень сложно на глаз определить, насколько мужчина хороший любовник, но чувствительную шею Чара считала хорошим признаком.

Ну а что? Она ведь ничего не теряет. В худшем случае просто удовлетворит любопытство, в лучшем – еще и удовольствие получит, очень кстати, после Ралевича-то. Вот у него шея была ужасной: толстой, оплывшей и равнодушной.

Конечно, вместо всех этих посторонних рассуждений стоило бы подумать о деле. Прикинуть линию поведения при встрече с хозяином этих громил, сосредоточиться, постараться вспомнить всё, что она знала о покойном муже. Вот только Чарген слишком устала и слишком отчётливо понимала, что проку от таких рассуждений не будет совершенно. Она понятия не имела, что нужно от неё главе одного из местных кланов или его ближайшему соратнику. Вроде не похоже, что он знал об артефакте, иначе подручный говорил бы о другом. Или глава знал, как всё обстоит, а мелкой шушере такие подробности не сообщают?

В любом случае мошенница решила, что куда полезней собраться и успокоиться, чем нервничать и трястись. А поскольку объятия Шешеля действовали в этом смысле благотворно, то зачем искать другие варианты?

Куда машина ехала, Чара даже не пыталась следить. Да и её спутник, похоже, тоже был больше сосредоточен на происходящем внутри автомобиля. Взгляд его вроде бы рассеянно блуждал по сидящим напротив мужчинам, но в подлинность этой расслабленности не верилось.

Много времени дорога не заняла. Машина замедлила ход, повернула и вскоре остановилась. Выбравшись наружу последней, опираясь на вежливо предложенную следователем ладонь, Чарген озадаченно огляделаcь: появилось ощущение, что они больше не в Норке, а вдруг вернулись в Ольбад, в ближайший пригород Беряны. Небольшой особняк, укутанный садом, возле которого выгрузили вынужденных гостей, отлично вписался бы в те места.

Видимо, и здесь сущеcтвуют уютные, живописные кварталы. Просто не для всех.

В дом их впускали странно. Сначала вошли двое громил, потом предложили пройти Чарген, потом, после паузы, следователя. Женщина растерялась, но её спутник оставался невозмутим, даже выглядел сейчас заметно более спокойным, чем по дороге.

Обставлен особняк оказался дорого, красиво, но совершенно безлико. Похоже, хозяину было плевать на такие мелочи, и он не пытался проявить хоть какую-то фантазию. И нанятым людям не позволил. С другой стороны, это характеризовало его с лучшей стороны: в попытках выделиться люди порой доходят до странного, Чарген всякого насмотрелась.

Или же, как вариант, это был нежилой дом. Учитывая предполагаемую личность человека, к которому они шли, не стоило удивляться всяческим предосторожностям и причудам. Не исключено, что живёт глава клана где-то ещё, а здесь только решает вопросы. Зачем для этого, правда, такой большой дом и почему не проще устроить контору где-нибудь в центре – тут фантазия Чары уже пасовала.

Путь закончился в очень просторном, тёмном и почти пустом кабинете, только дополнительно утвердившем Чарген во мнении, что дом нежилой. Сумрак едва разгонял единственный осветительный шар почти у самого входа. Под ним полукругом стоял пяток кресел, расположенных лицом к тонущему во мраке дальнему концу кабинета.

Там, между двумя окнами, задёрнутыми плотными фиолетовыми шторами, возвышался большой и, кажется, очень тяжёлый письменный стол. По бокам от него, в дальних углах, чернели глыбы шкафов. Но больше всего внимания привлекал странный для кабинета пол – белый, гладкий, мраморный. Он сильно диссонировал с остальной отделкой – тёмными потолком и стенами, обшитыми до середины деревянными панелями. В общем сумраке казалось, что ярко-белый мрамор даже немного светится.

В целом помещение производило неприятное, давящее впечатление. Здесь совершенно точно никто не работал – слишком уж тяжёлая атмосфера, как тут можно сосредоточиться на бумагах! Да и стол слишком пустой, даже писчего прибора не видно. Чарген разглядела только какую-то тёмную пирамидку прямо перед сидящей в кресле смутной фигурой. Такое неудобное пресс-папье? Или это артефакт? Вероятно, но какой?

– Садитесь, - велел сопровождающий, а громилы рассредоточились по периметру. – Артефактов и оружия не было, - обратился он к хозяину кабинета. Почему-то по–ольбадски.

Лишь чудом Чара в этот момент удержалась от растерянного взгляда на этого типа. Что, правда – нет? А как же…

– Идиот, - устало проговорил сильный мужской голос из-за стола. - У него кобура под мышкой. Не всё оружие в арке звенит… Стой уже, после поговорим, – одёрнул он подручного, качнувшегося к посетителям. - Считайте это жестом доброй воли, - обратился хозяин к гостям. - Можете называть меня господином Смидом. Госпожа ралевич, у меня были определённые договорённости с вашим покойным супругом. Он должен был привезти мне деньги, он клялся, что их привезёт. Но их нет.

– Я ничего не знаю о делах Павле, он меня в них не посвящал! – голос очень кстати дрогнул. А что случилось это от злости на покойного мужа, которому Чарген мысленно послала проклятие… К счастью, мысли читать невозможно, а собеседник вряд ли мог что-то понять по лицу.

– И денег не брали? - без выражения продолжил господин Смид.

– Конечно, нет! И я его не убивала, но разве объяснишь это страже?!

– И даже ваш любовник не имеет к этому отношения?

– Я не убивал Ралевича и никогда ничего такого не планировал, – ровно подтвердил Шешель.

– Понимаете, – поспешно затараторила Чара, придвинувшись по стулу ближе к спутнику и обеими руками схватившись за аго руку. – Павле полностью устраивал меня как муж, но в постели с ним было ужасно! Я не собиралась его убивать и разводиться тоже не собиралась, ну просто Стей… мы давно уже, ну… в отношениях, с Беряны ещё, - «добрососедских» – с иронией добавила про себя. - Мы только спим вместе! Ну, для здоровья… Я не знаю, кто убил Павле и где ваши деньги, правда!

– Вот так всегда и случается, когда женятся на молодом теле без мозгов, - рассеянно проговорил господин Смид. Многое бы Чарген отдала, чтобы увидеть сейчас его лицо и понять выражение.

– Вы женаты? - спросила она заискивающе.

И, кажется, угадала, потому что собеседник ответил с отчётливой гордостью:

– Уже тридцать лет с одной женщиной. Она мой друг и помощник.

– Это так замечательно! – похвалила Чарген совершенно искренне. - Я бы тоже очень хотела прожить всю жизнь с единственным любимым мужчиной, - вздохнула она. - Семья – это святое! Только вот не повезло пока…

– Вы еще юны, какие ваши годы, – заметно более благодушно заверил собеседник. - Ищите сверстника, мой вам совет, а не деньги.

– Я уже так пожалела, что согласилась на предложение Павле! – заверила Чара. - Но он так красиво ухаживал, и мне казалось, из этого выйдет что-то хорошее…

– Кто мог убить вашего мужа? – спросил господин Смид, очевидно вспомнив, зачем они вообще встретились.

– Я не знаю, - пожала она плечами. – Но может быть, его племянник? Он встречал нас. Как же его… Хован! Хован Живко. Он мне не понравился, неприятный тип, такой ухоженный скользкий хлыщ. И еще мне показалось, что я видела господина Гожковича, он партнёр моего мужа. Он вроде бы не должен был находиться здесь, и я не знаю, точно ли это был он, но мы видели его возле отеля, когда оттуда уходили.

– И зачем же вы ушли? Почему не дождались стражи?

– Боюсь, они не поверили бы, что не я убийца и что Стеван тут ни при чём, - вздохнула Чара, окончательно освоившись в новой роли и новом обществе.

– Это уж точно, - согласился господин Смид. – А вы, Стеван? Работаете на Лиссота?

– Я сотрудничаю с ним исключительно по легальным делам, - твёрдо ответил Шешель. – Я работаю в Ольбаде, а сюда сейчас приехал вслед за Цветаной.

– И именно поэтому носите с собой пистолет, который не определяется датчиками? - явственно усмехнулся хозяин дома.

– В этом городе лучше иметь под рукой надёжное оружие.

– И пользоваться им вы, конечно, умеете? И пустите в ход?

– Я служил в армии, - уверенно ответил следователь. - Стреляю хорошо. Εсли надо – воспользуюсь.

– Слова мужчины, – рассеянно похвалил Смид. - Госпожа Ралевич, мне неприятно об этом говорить, но долг вашего мужа…

– Я всё выплачу, как только получу наследство! – поспешила заверить Чара. - Только я… Мне же надо вернуться домой для этого.

– Не думайте, что в Ольбаде у вас получится спрятаться от этого обещания, – особенной угрозы в голосе не прозвучало, но несерьёзно отнестись к этим словам не получилось бы при всём желании.

– Конечно, только… нужны же, наверное, какие-то документы, да?

– А говорите, ничего в делах не понимаете, – усмехнулся Смид. – Не волнуйтесь, к вам придут. Со всеми нужными документами. Отвези молодых людей в город, куда скажут, - обратился он ко всё тому же помощнику.

– Просто отвезти? - уточнил тот.

– Просто отвезти, - с нажимом повторил хозяин кабинета.

– До свиданья, - вежливо проговорила Чарген, поднимаясь. 6dfffc

– До свиданья, – отозвался Смид. - Да, и всё-таки… – окликнул, и гости напряжённо обернулись на пороге. – В следующий раз выходите замуж по велению сердца.

– Я сама очень этого хочу, - серьёзно заверила его Чарген, и вышла вслед за мужчинами.

Всю дорогу до автомобиля проделали в молчании. Чара думала о состоявшемся разговоре и всё больше недоумевала. Изначально она боялась, что везут их с целью убить, и гладкий мраморный пол, с которого удобно смывать кровь, только добавил тревог, пусть она и старалась обо всём этом не думать. Или уж по меньшей мере начнут угрожать физической расправой, и Шешель в связи с этим здорово рисковал лицом и рёбрами.

А тут вдруг мирно поговорили о жизни, и их спокойно отпустили домой. Неужели он так легко поверил, что она ничего не знает про деньги?

Обратно с «гостями» поехали двое, тот старший и один из молчаливых громил, оба уселись на противоположном конце салона, пристально, с очень странным выражением разглядывая выпущенных на волю ольбадцев. Во всяком случае, Чара очень надеялась, что их не застрелят в спину. Ведь грозился же этот Смид прислать кого-то и предъявить счёт!

Под взглядами конвоиров было очень неуютно, и Чарген опять подвинулась ближе к спутнику. Запоздало сообразила, что он может этого не оценить – парочку-то разыгрывать больше не нужно. Да еще она может мешаться, потому что у него с этой стороны кобура, и хотя на первый взгляд нет никакой опасности, но…

Додумать эти сомнения она не успела, потому что Шешель вроде бы даже с охотой обнял, прижал к своему боку и проговорил едва слышно:

– Мне, определённо, всё интереснее, чему еще учат в этих пансионах.

– Ой ладно, ну не нравится – могу отодвинуться! – проворчала Чара с очень искренней обидой в голосе.

– Да сиди уже, я про другое, – хмыкнул следователь. – А вот где ты так навострилась определитель лжи обманывать?

– А там он был?!

Чарген на мгновение замерла, а потом медленно-медленно выдохнула, судорожно пытаясь дословно вспомнить, что именно говорила и где могла проколоться. Она вообще-то всегда старалась врать как можно меньше, а уж если врать – то без конкретики, потому что именно в деталях легче всего запутатьcя. И впору было благодарить мамину науку и богов за то, что привычка проявила себя и сейчас тоже.

– Ещё скажи, это нечаянно получилось! – Шешель хмыкнул возле самого уха женщины, пощекотав дыханием, и в ответ на это по спине рассыпалась горсть мелких мурашек. Ощущение Чаре понравилось.

– Я вообще стараюсь не врать! – шёпотом возмутилась она, решив, что в этом случае лучшая защита – нападение. - И именно этому нас учили в пансионе!

– И в каких же мы с тобой отношениях с Беряны?

– Уважительных! – быстро нашлась Чарген. - Я очень уважаю следственный комитет и стражу, а ты… А ты сам сказал, что наводил обо мне справки!

Говорила она тихо, мотор гудел, и оставалось надеяться, соседи по автомобилю ничего не слышат.

– Боги! Ты неподражаема! – следователь рассмеялся, прикрыв свободной ладонью лицо. - Я думал, такое только в водевилях бывает...

Чарген облегчённо перевела дух: кажется, поверил.

Но доверие к определителю лжи объясняло, почему господин Смид так быстро их отпуcтил. В конце концов, на прямые интересующие его вопросы она ответила максимально конкретно и однозначно – никаких денег не брала, о делах и долгах мужа ничего не знала, никого не убивала. Такую прямую ложь артефакт распознал бы сразу, тем более Чара совсем не настраивалась на борьбу с ним.

Тут Шешель угадал: как обмануть определитель лжи, Чарген действительно знала. Мама когда-то сумела достать исправный артефакт, и они долго тренировались, изыскивая способы: разумная и осторожная Йована Янич прекрасно знала, что может попасться, и старалась предусмотреть всё. Чаре тогда было пятнадцать, она сидела с младшими, когда мама выходила на охоту, и ещё только училась – магии и тонкостям сомнительного ремесла. Пока, конечно, в теории и не задумываясь всерьёз о том, чтобы пойти по её стопам, но игралась с определителем с удовольствием.

– Стеван…

– Стей. Раз уж мы с тобой теперь так близки. – Шешель фыркнул от смеха, опять щекотнув дыханием ухо Чарген, и выразительно похлопал лежавшей на её бедре ладонью.

И Чара не просто вновь пообещала себе всё-таки соблазнить господина Сыщика при удобном случае, но уже была совершенно уверена, что это получится. Уж слишком охотно он её обнимал, что бы всерьёз ожидать от него сопротивления или хотя бы внятных протестов.

– Стей, – легко согласилась она, - но кому в итоге…

Однако договорить не успела.