ГЛАВА 5. Когда пытаешься обманывать всех, главное – не обмануть ещё и себя
Где-то рядом раздалось несколько как будто совсем не страшных, негромких хлопков. Чарген осеклась и собралась уже спросить, что это было, но водитель вдруг выкрутил руль и ударил по тормозам. Пассажиров швырнуло к боковой стене.
Чаре повезло больше всех: они с Шешелем оказались в нужном углу, а она ещё и сверху. Правда, головой попала следователю в челюсть, но не так сильно, как могла бы.
Водитель что-то крикнул на регидонском. Громилы внутри, матерясь, пыталиcь разобраться в конечностях и схватиться за оружие. Что именно материлиь – было понятно и без знания языка, по интонациям. Стеван тоже сдавленно ругнулся, отодвинул женщину и достал пистолет, после чего левой рукой схватился за пострадавшее лицо, ощупывая челюсть.
Сопровождающие высыпались из салона, и через открытую дверь выстрелы зазвучали отчётливей. Шешель схватил Чару за запястье и потянул наружу.
Меньше всего Чарген хотелось лезть под пули, но она заставила себя промолчать и не задавать глупых вопросов. Обещала же не доставлять проблем, а господин Сыщик явно знает, что делает. Только уже вылезая из машины, вспомнила наконец, что она, в отличие от мужчин, даже под пулями в безопасности. Верилось в это с трудом, несмотря на то, что артефакт уже однажды спас, но всё равно от напоминания стало легче.
Уже наступило утро, но света это добавило немного: тучи продолжали низко висеть над городом, а сейчас с них еще посыпался очень неприятный, холодный мелкий дождь.
Кто-то что-то крикнул – с той стороны, из-за машины. Γлавный из громил ответил, и Чарген опять безо всякого перевода поняла: рассказал, куда нападающим стоит пойти. Выстрелы стихли, началась попытка переговоров.
Шешель положил руку женщине на голову, вынуждая пригнуться еще ниже, чтобы случайно не мелькнула в окне, и быстро глянул через крышу.
– А разве за машиной можно укрыться от пуль? - не выдержала Чара.
Было жутковато, но одновременно она чувствовала, что буквально подрагивает от нетерпения. Разумные опасения отошли на второй план, зато в крови взбурлил азарт. Жаль, что у неё нет пистолета, да и стрелять она тоже не умеет...
– За этой можно.
– А зачем мы тогда вылезли?
Следователь раздражённо на неё шикнул и на регидонском обратился с вопросом ко второму громиле, который не участвовал в переговорах. Они о чём-то коротко договорились, явно получили раздражённое одобрение главного, и Стеван, опустившись на корточки, перетащил также вынужденно присевшую Чарген за капот машины. Крепко обхватил рукой за плечи.
– Значит, так. По команде бежим вот в тот переулок, нас обещали прикрыть. И дальше тоже бежим очень быстро. Ясно?
– Да, только погоди, давай наоборот, - решилась она.
– Что наоборот?
Но Чара уже вывернулась из-под руки, оттеснила спутника от машины, сама схватилась за его плечо.
– У меня браслет, забыл?
Шешель одарил её в ответ очень странным взглядом, но спорить не стал, коротко кивнул, бросил что-то на местном языке и приобнял её за талию.
Мгновение, другое – тягучие, вязкие как смола. Сердце торопливо застучало где-то в горле, но всё еще не от страха, а от предвкушения. Несколько метров до угла дома то казались бесконечными, то – преодолимыми за один шаг. Под рёбрами образовалась тревожная сосущая пустота. Вот сейчас, сейчас что-то случится, сейчас…
Сзади тихо рявкнул регидонец.
– Ну! – скомандовал следователь и, дёрнув Чару, сорвался с места.
Тело отозвалось на команду, прянуло вперёд. Ноги в неудобных ботинках тут же заплелись, но Шешель буквально проволок спутницу несколько шагов, а там она сумела разобраться в конечностях.
Захлопали выстрелы, Чарген инстинктивно втянула голову в плечи и крепче вцепилась в спутника. Попадут, нет? В неё, в Сыщика? А артефакт, у него вообще какой предел срабатывания – по скорости, по количеству, по калибру?..
Ответ на один из вопросов она получила почти сразу. Пуля попала в стену дома, когда они пробегали мимо, во все стороны брызнуло кирпичной крошкой, больно хлестнуло по лицу, и артефакт от этих осколков не защитил. Если бы могла, Чара, наверное, шарахнулась в сторону, но инерция не позволила, да и Шешель продолжил бежать. Под прикрытием стены он распрямился, перехватил Чарген за руку и поволок куда-то в хитросплетение улиц.
Только теперь женщина обратила, наконец, внимание, что дома вокруг опять выглядят совсем иначе. Кажется, район был старым, но вряд ли престижным: сравнительно невысокие, в три-четыре этажа здания стояли тесно, скованные асфальтом и старой брусчаткой, не оставлявшими и клочка земли для травы или деревьев. Где на фасадах была штукатурка – она потрескалась и осыпалась, где когда-то красивый декоративный кирпич – он выкрошился, облез и местами даже позеленел от вечной сырости. Многие окна в домах были разбиты и закрыты кусками фанеры или картона или составлены из разнокалиберных обрезков стекла.
Дождь уcиливался с каждым шагом и прибивал к выщербленному асфальту обрывки бумаги и прочий мусор. Кажется, пытался прибить и бегущую пару, но следователь не обращал на него никакого внимания, а Чарген пока больше думала о собственных ногах в проклятущих ботинках, которые с каждым шагом всё тяжелели. И о том, что надо, наверное, больше времени уделять спортивным занятиям, потому что уже через минуту бега сбилось дыхание, а ещё через столько же – ужасно закололо в боку.
Хотелось спросить, далеко ли Шешель собрался и понимает ли вообще, куда именно бежит, потому что сама Чарген потеряла ориентацию в пространстве на втором повороте. Но сил и дыхания на это не оставалось, а вскоре ответ пришёл сам: мужчина ринулся к открытой двери одного из подъездов.
Внутри оказалось еще противней, чем снаружи. Пахло тёплой сыроcтью, тухлятиной и застарелой мочой, и Чара, которая от бега жадно хватала воздух полной грудью, едва поборола приступ тошноты. Кроме того, здесь оказалось грязнее, чем снаружи, но это, к счастью, не удавалось разглядеть в подробностях: через почерневшие окна просачивалось слишком мало света. Но Чара искренне поблагодарила запасливого старичка и пожелала ему удачи, потому что без обуви здесь… В общем, лучше об этом даже не думать.
Не сбавляя шага, следователь поволок спутницу к лестнице, побежал наверх через ступеньку. На первом же пролёте Чарген запнулась и едва не посчитала ступеньки носом, но Шешель успел среагировать, дёрнул её за руку вверх. Потом перехватил за локоть и, не говоря ни слова, продолжил переть вверх с неотвратимостью локомотива литерного поезда.
Немного перевести дух Чара сумела только на самом верху, у железной лестницы, которая упиралась в люк на чердак. В глазах темнело, руки и ноги отчаянно тряслись, щека горела и жутко чесалась – кирпичная крошка всё-таки поцарапала кожу, и теперь ранки ел пот. Подумалось, что, если бы её пристрелили, это было бы не так уж и плохо…
Слабость была мгновенной, пораженческие мысли Чарген быстро отогнала, тем более пришлось спешно собираться с силами для очередного рывка.
– Отлично, открыто. Иди сюда, - окликнул сверху следователь, который хоть и дышал неровно, часто, но точно не выглядел таким вымотанным, как его спутница.
Чара взяла себя в руки, руками взялась за перекладины лестницы и начала медленно карабкаться наверх, стараясь не думать о том, какая в этих самых руках слабость и как неприятно будет, в случае чего, падать.
Когда перекладины под руками кончились, Чарген замерла, высунувшись в люк и растерянно озираясь в поисках опоры. Хвататься за грязный пол совсем не хотелось, пусть умом она и понимала, что ступеньки вряд ли были чище.
– Давай, – помощь пришла быстрее, чем Чара догадалась о ней попросить. Шешель опустился на корточки, протягивая обе руки, за которые она охотно ухватилась.
Втащив спутницу на чердак, следователь аккуратно прикрыл люк, пока Чагена, сипло дыша после пробежки, озиралась.
Здесь оказалось, на удивление, не столь ужасно, как можно было ожидать от незапертого чердака в таком мрачном районе. Пахло тоже неприятно, но не так уж сногсшибательно: пылью и птицами. Где-то в окружающем сумраке копошились и курлыкали невидимые голуби, над головой барабанил дождь. Под ногами лежал толстый слой пыли и мусора, валялись обломки досок и какие-то совсем неопределимые под толщью грязи штуковины. Темноту перечёркивали подкосы и стойки, держащие крышу, тянулись вверх несколько каменных труб.
Чара зябко поёжилась, обхватила себя руками. По чердаку гулял сквозняк, а она как-то вдруг сообразила, что успела промокнуть по дороге.
– На, держи. У тебя кровь на щеке. - Стеван достал из кармана слегка помятый, но, кажется, чистый платок.
– А, это… – она тяжело вздохнула, но платок, конечно, взяла, промокнула царапины. Очень хотелось взглянуть на ущерб, но где тут зеркало взять! – Крошка от кирпича.
Шешель тем временем подошёл к ближайшей трубе, зачем-то ощупал её и окликнул спутницу:
– Иди сюда, будем устраиваться.
Пока Чарген пробиралась, куда велели, аккуратно переступая через бесформенные кучки хлама и изо всех сил стараясь не запнуться обо что-то в неудобных ботинках, следователь пинками раскидывал мусор вокруг, тщательно выбирая среди него обломки. Плотно слежавшаяся пыль не поднималась клубами, а прокатывалась низкими волнами. Чара в недоумении остановилась, не понимая, что происходит, а Стеван уже стащил добычу поближе к трубе, которую придирчиво осмотрел, выбирая сторону. Остановился на противоположной от люка, выложил обломки на кирпичную приступочку, окружавшую трубу; кажется, именно на этом предполагалось сидеть.
Когда Шешель закончил и выпрямился, спутница подошла к нему ближе и выразительно повернулась пострадавшей стороной лица.
– Очень плохо? - спросила напряжённо.
Он забрал платок, тёплые твёрдые пальцы ухватили женщину за подбородок, поворачивая лицо к свету. Обернув тканью палец, Стеван с очень сосредоточенным видом её лизнул, потёр щёку Чарген – ну точно мамаша, оттирающая извозившегося отпрыска. Чара не удержалась от улыбки, но процедуру выдержала стойко и молча: было не очень-то приятно, потому что тёр Шешель слишком старательно, но ему хотя бы было видно, где тереть.
– Нет, ерунда, - в конце концов вынес он вердикт. - Мелкие ссадины, совсем неглубокие. Вид, конечно, тот ещё, как будто тебя кошки драли, но уже даже не кровит.
– А ты умеешь говорить комплименты, - снова улыбнулась она.
– Кошки – недостаточно лирично? Ну, значит, слишком старательно нюхала букет роз… Хотя нет, я не представляю, как их нюхать надо, чтобы вот так, разве что долго пробираться к цели через куст. Или, что вероятнее, получить по морде букетом.
Чара всё-таки рассмеялась, а следователь невозмутимо убрал платок в карман.
– Садись, - предложил он и подал пример. - Труба тёплая, так гораздо лучше.
Чарген посомневалась пару секунд, а потом с тяжёлым вздохом всё же плюнула на сохранность юбки и устроилась рядом, решительно поднырнув спутнику под локоть.
– Да, точно, так ещё лучше, - решил тот и, распахнув пиджак, обнял её, укрыв полами. То есть попытался, но одежды на двоих явно не хватало, хотя и правда стало теплее.
– Стей, что происходит? - пробормотала Чара, запрокинув голову, чтобы видеть лицо следователя. - Я совсем уже ничего не понимаю!
– Ну сейчас мы тут прячемся. - Он затылком прислонился к трубе, взгляд медленно и бесцельно бродил по чердаку. – Я не так хорошо знаю город и этот район, чтобы суметь убежать, а обшаривать все дома они точно не станут.
– А вообще?
Чарген поймала себя на том, что до сих пор не могла рассмотреть лицо господина Сыщика внимательно. В случайные встречи соседей было неприлично совсем уж откровенно пялиться, за всё время здесь было как-то не до того. Да и в покое оно пребывало исключительно редко, слишком живая мимика, так что вряд ли Чара узнала бы следователя на фотографии из паспорта. Сейчас вот момент для разглядывания оказался подходящим, но опять не складывалось – на чердаке не хватало света, да ещё тень трубы мешала. Женщина только отметила, что, судя по форме носа, следователь когда-то его ломал.
А еще снова подумала, что ей нравятся его глаза, но это было больше воспоминание, чем текущее наблюдение. Очень необычные. Выразительные, живые, но одновременно – неизменно стылые из-за слишком светлого и холодного цвета. А самое странное, что светлые ресницы и брови совсем не делали лицо белёсым. Наверно, всё из-за той же мимики.
Если бы сказочные духи стихий существовали и лёд мог бы предстать каким-то подвижным, текучим, но всегда холодным живым существом, то глаза господина Сыщика ассоциировались бы у Чарген именно с ним. Нечеловеческие глаза. Притягательные...
– А вообще... – протянул Стеван, покосившись на Чару. Поймал её внимательный, не читаемый в сумраке взгляд, усмехнулся. – И вообще тоже прячемся и убегаем ото всех сразу. Но я, если честно, понимаю не намного больше твоего. Например, понятия не имею, кто убил Ралевича. И кому всё-таки предназначался артефакт.
– Может, он хотел расплатиться так со Смидом?
– Скорее, он хотел расплатиться cо Смидом из предложенных за артефакт денег, и еще предстоит выяснить, за что именно расплатиться, - поморщилcя Шешель и расслабленно прикрыл глаза. - У меня не было информации о каких-либо делах Ралевича с этим типом, но это явно не связано со щитом. Артефакт точно забрали под заказ, в руки Ралевича материалы попали не случайно и доводил образец он сознательно, а Смид, похоже, вообще не в курсе его существования.
– Доводил?
– Когда артефакт забрали, он был еще не готов, это абсолютно достоверная информация.
Чарген молча уткнулась носом в шею мужчины и тяжело вздохнула, выражая собственное отношение к происходящему. Но ощущение оказалось слишком приятным, и Чара вдохнула ещё раз, медленней, смакуя запах и тепло, прислушиваясь к чувствам.
Нет, она совершенно определённо хочет познакомиться с ним поближе! Как жаль, что место такое неудачное…
– Стей, объяcни мне хотя бы то, что ты сам понял. И что можно объяснить. От кого именно мы убегаем? И как все эти люди так легко нас находят?!
– Ну смотри, давай разбираться по порядку. В отеле я явно спугнул своим появлением убийцу. Значит, он боялся с кем-то встретиться и, скорее всего, действовал на свой страх и риск, за ним не стоит какая-то большая сила. И об артефакте он наверняка не знал, потому что иначе прихватил бы с собой, как минимум, документы, их твой муж спрятать не успел. Потом те трое, кто в нас стрелял. Я бы предположил, что они как раз от заказчика артефакта или того, кто в курсе его существования, и они сразу начали палить в отеле, значит – ощущали собственную безнаказанность. Вероятнее всего, это люди одного из кланов.
– Ну ладно, об этом мы уже говорили. А квартира? Всё-таки вычислили её или нас?
– Если подумать, то я уверен, что вычислили именно её, и это была стража. Пользуются ею давно, и меня предупреждали, что особой гарантии нет. Но это логично, никто не стал бы сливать мне надёжную и крепкую агентурную сеть.
– В каком смысле?
– Я не работаю в Регидоне, информацией поделились... друзья. Я просил пару приличных вариантов, где можно перекантоваться и получить какую-то помощь – мне дали этого старика и еще несколько адресов.
– То есть артефакт всё-таки нельзя отследить? Сейчас, погоди, так неудобно, – решила она и завозилась. - У меня спина болит.
– А как удобно? – кажется, совершенно искренне заинтересовался Шешель.
– Вот так, – сообщила Чарген, невозмутимо усаживаясь перед мужчиной, который сидел, широко расставив ноги для опоры. Немного поёрзала, устраиваясь, оправила юбку и откинулась ему на грудь, положив голову на плечо. Отпихивать сразу он не стал, застыл, растерянно подняв руки. - Всё, теперь можно обнимать.
И замерла, насторожённо ожидая реакции. Если он cейчас возмутится и начнёт ругаться, то, пожалуй…
Не начал. Неопределённо хмыкнул, поправил пиджак и – обнял. Чара прислушалась к собственным ощущениям и удовлетворённо обнаружила, что такая вот близость приятно волнует и не вызывает никакого отторжения.
– Ну так что там с артефактом? Почему ты думаешь, что дело не в нём? – невозмутимо вернулась она к прерванному разговору. Ну правда, не на грязном же чердаке к нему приставать! Это же не по делу, для удовольствия, а какое уж тут удовольствие, в такой грязи и на сквозняке…
– С ним я погорячился спросонья, глупость сморозил, – усмехнулся он. Собственные мысли о её поведении высказывать не стал, и Чару это вполне устраивало. – Вот этот фокус с мокрой тряпкой помогает только от дистанционного… погоди, а ты вообще что об артефактах-то знаешь?
– Что они есть, - совершенно искренне призналась Чарген. - Ну и что они бывают разные по силе и цвету магии. И что есть специальные контейнеры для их хранения.
– Это главное, - весело хмыкнул он. – А еще артефакты отличаются по дальности действия и фону. Чем дальше действие, тем сильнее фон. Собственно, вдали искать можно только артефакты с сильным фоном. Или парные, между которыми существует устойчивая связь, но от последнего никакой экран не поможет и это заведомо не наш случай. Эти тряпки могут помочь только от дистанционного поиска по фону, но не обмануть ту арку, которая была на входе в дом Смида.
– Выходит, мы так рисковали?.. – запоздало встревожилась Чарген.
– Не выходит, - отмахнулся Шешель. - Говорю же, глупость сморозил. Если бы щит фонил, вас с Ралевичем задержали бы еще в воздушном порту, там на такое очень нервно реагируют, мало ли какие помехи это может создать оборудованию. Так что давай кстати повязку снимем, неудобно небось.
рукой её он занялся, не двигаясь с меcта, и это тоже оказалось приятно. Уютно.
– Ты меня утешил. Ладно, с квартирой понятно, мы оказались не в то время и не в том месте. А как господин Смид нас нашёл?
– Это его район. Небось, тот грабитель, с которым мы мирно пообщались, принёс в клювике информацию, – отозвался Стеван. - В такой среде новости распространяются очень быстро, особенно когда это нужно кому-то большому и важному. На твои ноги трудно было не обратить внимания, так что он нами наверняка заинтересовался. Сразу не полез, но, скорее всего, проследил. Я, к стыду своему, об этом не подумал и не попытался сбросить хвост, за машиной-то погони не было. А как начали искать красивую блондинку – поспешил поделиться подозрениями, выслужиться. Дальше… Скорее всего, люди Смида собирались ждать у подъезда, но их опередила полиция. На рожон не полезли, но и уйти приказ не позволил, поэтому они поступили умнее: стали ждать там, откуда можно наблюдать за происходящим у дома и где мы непременно появились бы. Они же не могли знать, что полиция приехала, по сути, за нами. Место эти ребята выбрали очень грамотно, там в общем-то одна дорога к цивилизации, чуть дальше за домом тянется овраг и промзона.
– Похоже на правду, - cогласилась Чарген.
– А дальше… Ну, со Смидом всё тем более просто. Во-первых, его люди не убивали твоего мужа. И из тех соображений, которые я уже приводил, и просто потому, что ему это не надо было. А если бы сделал – то деньги его люди забрали бы сразу, и не было бы никакой нужды ловить и допрашивать тебя. Во-вторых, те трое, которые явились в отель, тоже работали не на Смида, иначе бы он как минимум про них спросил. Больше того, он о них, похоже, и не знал вовсе. Ну и в-третьих, как я уже говорил, про артефакт он тоже явно не в курсе.
– А кто на нас напал по дороге?
– Полагаю, как раз те, кто искал щит. Вернее, искали они тебя, но наверняка из-за него. Как нашли… Кланы активно следят друг за другом, уж всяко несложно было заметить, что глава одного утром до рассвета принимал подозрительных гостей. К тому же наверняка кто-то из его людей постукивает соседям. Может, водитель, может, еще кто. А засада… Да тоже при желании нетрудно успеть. Не исключено, что сидели на нескольких основных улицах, в одну вот мы и приехали.
– Думаешь, нас тут не найдут?
– Не должны. Они наверняка походят по улицам, поднимут осведомителей, так что наружу нам пока высовываться не стоит, но именно сейчас и именно здесь – не найдут.
– И что теперь?
– Что теперь – что?
– Что мы теперь будем делать? Как добраться до воздушного порта, как попасть на дирижабль? Меня знают в лицо, тебя, наверное, теперь тоже… может, надо как-нибудь замаскироваться? Ну, например, одеждой поменяться...
– Отличная идея! – расхохотался следователь. - Я в твоём платье буду смотреться сногсшибательно и очень незаметно.
– Можно меня под мальчика загримировать, я отрежу волосы…
– Цвета, чтобы такую, как ты, замаскировать под мальчика, нужна команда из пары гримёров, цех костюмеров и неделька тренировки под руководством профессионала – походка, речь и тому подобное. Или тебя и этому тоже в пансионе учили?
– Нет, – вздохнула Чарген, мысленно показывая господину Сыщику язык. А то она всего этого не знает! А вот Цветана… – Я не думала, что это настолько сложно, в книжках обычно никаких проблем не возникает.
– Так то в книжках! Опять же, всё от материала зависит. Не равняй какую-нибудь тонкую-звонкую девчонку с худенькой мальчишеской фигурой и твои формы. Меня в страшную тётку попроще, но всё опять же упирается в отсутствие ресурсов. Пока мы будем искать одежду, моментально спалимся.
– А если попросить помощи у кого-нибудь прямо в этом доме? У тебя есть местные деньги? Просто у меня только платка, которую Павле дал… Я вообще не знаю, работают они в Регидоне или нет! – Чара продолжила старательно усыплять бдительность мужчины, выдвигая заведомо неверные и в чём-то глупые предположения, вполне приличествующие юной неискушённой девушке. А то уж слишком сильно она в последнее время расслабилась.
– Работать будет, но пользоваться ею не стоит, это очень легко отследить, а за нами еще и стража наверняка охотится. Деньги есть, но это не поможет. Ломиться в квартиры ещё более рискованно, чем просто так выходить на улицу. Боги знают, на кого можно нарваться!
– Но что делать?
– Пока – ждать.
Чарген протяжно вздохнула, повернулась боком. Менее удобно, зато опять можно закопаться носом в воротник рубашки, прижаться к тёплой гладкой коже шеи губами, а лбом – к колючей щеке. Чара не любила целоваться с небритыми мужчинами: щетина кололась, а у неё потом чесалось чуть ли не всё лицо. Но сейчас ощущение показалось даже приятным.
– Цвета, зачем ты это делаешь? – спросил Шешель подчёркнуто спокойным голосом, хотя женщина отчётливо ощущала, что обнимавшие её руки сжались крепче.
– Что делаю? - просила она, прихватив кожу губами. Потом позволила себе ещё большую вольность и провела языком.
– Вот это, – усмехнулся Стеван. – С какой целью и из каких соображений ты меня целуешь?
– Мне страшно, - призналась Чарген, не поднимая головы. Почти не лукавила – если задумываться об обстоятельствах, в которых они оказались, действительно становилось страшно. Но она хорошо умела не думать о том, на что не могла повлиять: результат долгих тренировок. - В меня за последние сутки два раза стреляли. Это на два раза больше, чем за всю прошлую жизнь. Я в чужой стране, не знаю языка, у меня единственное платье, чужие ботинки и нет даже паспорта. Если меня поймают, меня, скорее всего, убьют. И единственный человек, который отделяет меня вот от этого всего, это ты. Причём всё, что я о тебе знаю, я знаю с твоих слов. И познакомилась с тобой я над трупом своего мужа.
– Ну пока логично, но как это связано с поцелуями?
– Не знаю, - она вздохнула. - Мне просто нравится. И… когда ты меня обнимаешь, мне становится спокойней.
– Ладно, я понял, логику здесь искать бесполезно, - со смешком подытожил Стеван. - Тогда другой вопрос: а какой реакции ты от меня сейчас ждёшь?
Чара подняла голову, немного отстранилась, опираясь ладонью ему на грудь. Окинула взглядом лицо, остановилась на губах…
– Может, ты, например, заткнёшься и уже поцелуешь меня нормально?
Шешель в ответ искренне рассмеялся, тряхнул головой – явно не отрицательно, а… растерянно, что ли. Выпрямился, отстраняясь от опоры, прошёлся взглядом по лицу женщины, одновременно скользнув кончиками пальцев по шее вверх, от ключиц к подбородку. Нехитрая ласка отчего-то пронзительно-остро отдалась в груди Чары, стекла мурашками по спине, и губы сами собой просительно приоткрылись.
В следующее мгновение Чарген подумала, что если он сейчас откажется, то она просто придушит его голыми руками. И любой нормальный суд её оправдает, потому что это вполне можно будет списать на состояние аффекта.
Но проверять собственную готовность к убийству не пришлось, господин Сыщик предложение принял.
Целоваться он… умел. И хорошо умел. Без нелепого напора, как будто пытается её съесть; без ещё более нелепого страха, что от любого неосторожного прикосновения она может взорваться – какие мужчины Чарген только не попадались!
Мягко. Уверенно. Настойчиво. Как ведёт в танце хороший партнёр. И не возникает даже мысли воспротивиться, что-то изменить, перехватить инициативу. И не хочется, чтобы это мгновение прерывалось.
Её пальцы коснулись ямки между ключицами, расстёгнутый воротник его рубашки позволял такую маленькую вольность. Хотелось расстегнуть еще пару пуговиц, но Чара пока не настолько потеряла голову, а дурацкий грязный чердак – никуда не делся. Но зато можно было погладить шею – снизу вверх, до уха, – потом дальше, вдоль линии роста волос к задней стороне шеи. По ней – вверх, вдоль позвоночника, и наконец зарыться кончиками пальцев в мягкие светлые волоcы. Всё же интересно, почему они такого странного цвета? Спросить?..
Незаметно для себя Стеван тоже увлёкся поцелуем. Нежные, податливые губы, ласкающие прикосновения тонких пальцев, льнущее к нему стройное тело – как тут удержаться? Одна рука продолжала придерживать женщину за талию, а вторая как-то незаметно и независимо от сознания сместилась с подбородка ниже. Приласкала сквозь плотную ткань платья аппетитную грудь, потом сдвинулась еще дальше – на тонкую талию, на округлое бедро…
И через очень непродолжительное время он вдруг поймал себя на том, что уж слишком крепко и откровенно прижимает к себе спутницу для отдельного случайного поцелуя. Да и ограничиваться этим самым «отдельным поцелуем» совсем не хочется, и на оставшиеся разумные мысли уже почти совсем плевать…
К счастью, последние не все стекли в штаны, и здравого смысла, чтобы прекратить происходящее, Стевану хватило. Прервал поцелуй он решительно, пусть и с большой неохотой. С честью выдержал и следующее испытание: забывшись, женщина в первое мгновение подалась следом, потянулась за его губами, и потребовалось волевое усилие, чтобы не возобновить прерванное занятие. Боги с ними, со всеми вопросами и проблемами, но уж больно место не располагало!
А потом и Чара опомнилась. Не сдержала разочарованного вздоха, но на продолжении настаивать не стала. Даже отвернулась, чтобы сесть поудобнее и опять спиной опереться спутнику на грудь. И когда он крепко обнял её – гораздо крепче, чем до поцелуя, - позволила себе еще одну маленькую вольность: накрыла ладонь мужчины своей и переплела пальцы. Шешель возражать не стал, но поймал её пальцы и сжал крепче – просто так не ускользнёшь.
– Вот видишь, ничего страшного же, - не удержалась Чарген от замечания, стараясь не допуcтить в голос ехидства. То ли не получилось, то ли собеседник не поверил, но он в ответ усмехнулся.
– Это потому, что я тебе пока живым нужен! Был бы не нужен, ам! – и нету.
– Ты меня переоцениваешь, я за один раз столько не съем, - рассмеялась она.
– Тем более! Значит, сначала бы откусила голову, чтобы точно не удрал, а остальное запасла на зиму.
– А вот тут ты уже сам себя переоцениваешь, какие из тебя запасы? Одни кости, кожа и жилы. На бульон разве что.
Стеван тоже засмеялся и – тоже позволил себе лишнее. Переместил свободную ладонь с талии женщины на грудь, коснулся губами чувствительного места за ухом. Чара шумно вздохнула и не удержалась от довольной улыбки.
Азарт мешался в ней с нетерпеливым предвкушением и некоторым самодовольством. Не оттого, что господин Сыщик поддался на провокацию и даже явно был готов к большему – невелика заслуга. Он здоровый мужчина без обязательств и с весьма гибкой моралью, а у неё красивое тело и смазливая мордашка, и нет никаких объективных или субъективных причин отказываться от предложенного. Не в храм же она его тянет, а пока просто целует.
Нет, Чара была довольна тем, что её предположения оправдывались, не зря Стеван казался привлекательным! Как минимум целовался он головокружительно, а всё остальное… Ну, за этим тоже дело не станет.
– А нам ещё долго тут сидеть? - рассеянно спросила Чара. И призналась немного смущённо: – Я пить хочу.
– С этим проблема, - признал Шешель. - Придётся потерпеть. И посидеть еще не меньше часа, а лучше хотя бы до полудня.
Чарген издала протяжный стон.
– Боги! Как же мне уже хочется домой… По-моему, я начинаю ненавидеть Ралевича за то, что он меня сюда притащил.
– Ну да, он-то помер, считай – легко отделался, - усмехнулся cледователь.
– Кстати, а как ты всё-таки думаешь, кто его убил?
– Поскольку свидетель скорее ты, а не я, это ты мне скажи. С самого начала. Кто мог желать убить твоего мужа? У него были враги?
– Мне кажется, ты и так знаешь о нём гораздо больше, чем я, – проворчала Чара. - А враги… Он был не очень приятным человеком, и друзей у него точно не было. Любил он только деньги, так что и враги, если и были, то на этой почве.
– И жена тоже на этой почве? - не удержался от шпильки следователь.
– И жена тоже, – покладисто согласилась она.
– А как же задушевный разговор с господином Смидом?
– А я ему не врала, – пожала плечами Чарген. – Любая нормальная женщина хочет, чтобы её любили. И я правда хотела бы жить с одним-единственным любимым мужчиной. Но попался только Ралевич, и я решила, что лучше синица в руках. А вообще ты так говоришь, как будто ревнуешь, - ответно подначила она. – Неужели влюбился?
– разумеется, - спокойно отозвался следователь. – Давно, безнадёжно и безответно. В свою работу. А ты занятная, это просто любопытство.
Чарген с иронией подумала, что господин Сыщик – тоже очень занятный тип. Как-то слишком уж серьёзно, не так, как обычно, отреагировал он на столь детскую шпильку. Неужели для него это какая-то острая, болезненная тема? Трагическая любовь в юности?
Или не стоит искать двойное дно и он просто пытается настроиться на серьёзный лад?
– Ладно, оставим тему любви. Расскажи, что произошло вчера? По порядку, - велел он.
И Чарген, подобравшись, заговорила: уж тут ей скрывать было нечего. Про Живко, который их встретил, про их с Ралевичем разговор в кабинете, про уход, про то, как сама заснула в ванне.
Предположение, что её могли усыпить, подлив в чай какое-нибудь средство, Шешель принял с осторожным одобрением.
– Могли, и очень на это похоже. Ты же не выходила из номера, убийца не мог этого не знать, а нейтрализовать тебя как-то надо было. Но это уж слишком сложно и ненадёжно. Сам он вряд ли мог это сделать, а горничная… – он запнулся и рассеянно качнул головой. - Впутывать совершенно постороннего человека, который легко может на тебя указать, очень глупо. Когда речь идёт об убийстве, рассчитывать на молчание первой попавшейся горничной… Либо снотворного всё же не было, а наш убийца посчитал, что тебя нет в номере. Либо как-то изыскал способ подлить средство незаметно от неё, и это теоретически мог быть Живко: он находился в номере. Заходил в гостиную? Подходил к столику с чаем?
– Заходил, проходил через неё в кабинет, – нахмурилась Чара. - К столику… Мог, - кивнула она, припоминая, потёрла лоб. - Горничная вошла с сервировочным столиком, оставила его сбоку. Там стояли чемоданы, неудобно было его подкатывать ближе. Потом подошла отдёргивать шторы, потом поставила мне прибор на чайный столик. Секунда-другая у него была.
– Секунда-другая… Он заранее знал, что сделает это, готовился и выбирал момент. Очень хладнокровный, решительный, расчётливый человек. Наглый. Похоже на его характеристику?
– Не знаю, – вздоxнула Чарген. – Я же с ним почти не общалась. Но он точно с характером, не мямля. Почему нет…
– Значит, один вариант есть. Ещё вполне возможно, что горничная замешана, но у неё есть серьёзный интерес к убийце, которого она знает достаточно давно. В таких местах прислуга держится за свою работу, и просто подойди к ней незнакомый тип с таким предложением – она c негодованием отказалась бы, даже если бы посулили золотые горы. А даже если согласилась бы, то вполне могла передумать, когда выяснилось, что это всё не безобидный розыгрыш, а речь об убийстве. Конечно, могла испугаться и молчать, опять же из-за страха за место, но это слишком сложно предсказать. Вряд ли тот, кто так тщательно спланировал убийство, всерьёз мог положиться на подобную случайность. Нет, если горничная в деле, повязана она чем-то большим, чем случайная глупость. Или деньги, которых должно быть гораздо больше, или какой-то личный интерес к убийце. Любовный или нет, неважно, и возраст вместе со внешними данными этой особы никакой роли не играет.
– Стей, а ты знаешь, на кого составлено его завещание?
– Нет, увы. Это можно будет выяснить только в Беряне, – качнул головой Шешель. - И даже пытаться прогнозировать не возьмусь. Ну разве что тебя там, скорее всего, нет, - усмехнулся он.
– Тоже мне новость! – вздохнула мошенница. – Да, вот ещё странная вещь, я не сказала. Перед тем, как войти в гостиную, я заглянула в кабинет. Павле перед уходом точно его закрыл, а тогда дверь была приоткрыта и оттуда тянуло сквозняком, была открыта дверь на пожарную лестницу...
– Ну это очевидно. Ралевич вернулся и открыл кабинет, а убийца через него и удрал, - Стеван пожал плечами.
– Нет, дело не в этом. На столике стояла бутылка игристого и два бокала под него.
– И что? Может, осталось после разговора твоего мужа с Живко.
– Нет. То есть я не заходила в кабинет сразу после разговора и не знаю, когда это там появилось, но Ралевич терпеть не мог игристое. Вообще вино не любил, но такое особенно. На людях мог пускать пыль в глаза, тем более он в нём вроде как разбирался, но дома точно предпочёл бы брадицу, тем более если хотел что-то отметить.
– Интересно, - задумчиво проговорил Шешель. – Видишь, кое-что ты о нём всё-таки знаешь такого, чего не знаю я. Кто ещё в курсе его пристрастий?
– Понятия не имею, никогда не задумывалась. Но Живко вряд ли мог не знать, мне показалось, эти двое очень хорошо знакомы. С ним, мне кажется, ралевич общался ближе, чем с кем-то еще из родственников и партнёров. А всё-таки, откуда там вино?
– Мне кажется, убийца пытался инсценировать бытовую ссору и подставить тебя, – спокойно ответил он. - И я бы не исключал подтасовки твоего самоубийства после всего этого. Но, похоже, просто не успел сделать всё как хотел.
Чарген зябко поёжилась и крепче вцепилась в руку мужчины.
– Выходит, ты мне еще и жизнь спас? А почему я так быстро очнулась? – всё-таки не удержалась от вопроса, хотя об ответе на него догадывалась: зелье могло вступить в конфликт с магией.
– Может, дозу не рассчитали. Это всегда индивидуально, всякое случается. А всё остальное – домыслы, - отмахнулся следователь. - Просто я бы на его месте поступил так. Полиция бы даже особо разбираться не стала: бытовая ссора иностранной супружеской пары. Даже скандал закатить некому, единственный родственник здесь Живко, а он у нас главный подозреваемый. И Гожкович, которого ты видела, да, я помню. Хотя вот у него я мотива не вижу, вряд ли он может рассчитывать на наследство партнёра по бизнесу.
– Может, просто личная неприязнь? Он меня, кстати, запугивал страшными слухами о Ралевиче. Ну о том, что тот вроде бы жесток с любовницами.
– А он жесток или всё-таки нет? Потому что внятных свидетельств у меня тоже нет.
– Не знаю. Со мной был скорее равнодушен и воспринимал как ценное приобретение, - задумчиво проговорила Чара. - И как-то очень странно представлял меня Живко. Хотя, может, это я уже выдумываю…
– Странно?
– Ну как будто это и хотел сказать – что ценная покупка. Но я правда могу выдумывать, потому что очень зла была тогда на ралевича, меня раздражало, что он привёз меня в страну, о которой я почти ничего не знаю, начиная с языка...
– Этому есть рациональное объяснение, но оно тебе не понравится, - заявил следователь.
– А предположение о том, что меня тоже хотели убить, мне так понравилось! – возмутилась женщина. – Γовори уже.
– Ралевич женился слишком скоропалительно для его характера. Сколько он тебя знал? Месяц, два? Сама подумай, при его нраве – не слишком ли мало, чтобы определиться с женой?
– Может быть, - вынужденно согласилась Чарген. - Он явно не воспылал ко мне страстью.
– Ему нужно было вывезти артефакт, который украли как раз месяц назад. Браслет откровенно женский, причём не только по размеру. Больше того, насколько знаю, его рассчитывали на определённые параметры тела, это важно. Конечно, примерно, но разница в пару десятков килограммов существенна. А везти его гораздо разумней на носителе: в багаже возникнут вопросы, да и фонить он отдельно от носителя может гораздо сильнее. Для случайной любовницы уж слишком дорого и демонстративно, да и где эту любовницу потом ловить? То ли дело ты – молоденькая красивая дурочка без связей и покровителей, которая должна благодарить уже за одно то, что он её подобрал. Бежать тебе некуда, языка не знаешь, знакомых в Регидоне нет – исключительно удобный вариант. К тому же о дне брака он неофициально договорился еще до того, как пришёл в храм с тобой за тем же самым. Ну что, не возникло желания повторно заколоть дражайшего супруга?
– Нет. Но жалеть его перестала совсем. Хватит с него одного раза, а я… всё равно не смогу пырнуть человека ножом, - она поёжилась. - Даже такого. Нет, ну, может, если бы он на меня напал – смогла, но не вот так.
Шешель неопределённо усмехнулся. Они помолчали.
Злиться на покойного Ралевича сильнее конкретно из-за этого обмана Чарген не стала. По-прежнему раздражало, что он вообще притащил её в эту страну, но не сильнее, чем раньше. Она же и не ждала от него большой и чистой любви, а что хотел использовать её не только как грелку в постели – ну так невелика разница. Она тоже не собиралась жить с ним долго и счастливо.
– Стей, слушай, я только сейчас подумала… А где твои вещи?
– В той же самой гостинице, где и твои. Твой муж опережал меня где-то на полсуток, но я полетел на более быстром дирижабле, особом курьерском, и сумел сократить отставание, так что заселился почти одновременно с вами, – ответил следователь. - Но в вещах нет ничего важного. Документы должны быть на теле трупа, деньги желательно тоже.
– Какого трупа? - озадачилась Чарген.
– Каждого, – хохотнул Шешель. - Это такая вариация общеизвестного «всё своё ношу с собой».
– Жизнерадостная вариация, – рассеянно заметила она и, запнувшись, перескочила на другую тему. - Получается, ни до чего мы так и не додумались, да? Кто всё-таки убил Ралевича?
– Додуматься, сидя на чердаке без информации, можно до чего угодно, - рассмеялся Стеван. – У нас вот есть два крепких подозреваемых и куча вопросов, в поиске ответа на которые состоит расследование. Вернёмся в Беряну – постараюсь разобраться. И выяснить кстати, какие у твоего мужа вообще дела были в Регидоне, кроме дел «Северной короны». Для меня, говорю же, тоже новость, что он имел что-то общее со Смидом раньше. В общем, расследуй не хочу, только с чердака… – он вдруг осёкся и, не дожидаясь вопросов и уточнений, закрыл Чаре ладонью рот.
Чарген понимающе закивала, насколько позволяла его рука, и насторожённо прислушалась.
Теперь и она различила какую-то возню и кряхтение около люка, а потом тот и вовсе грохнул об перекрытия, и послышалось невнятное бормотание. Повинуясь подталкивающим рукам следователя, Чара поспешно и по возможности тихо встала. Следом поднялся Шешель, подтянул её ближе к себе, заставил прижаться к широкой трубе, а сам осторожно выглянул.