ΓЛАВА 6. Везение – это чаще всего результат тщательной подготовки
Конечно, Чарген не выдержала и высунулась тоже. И едва удержалась от нервного смеха: никаких страшных типов с оружием, никакой местной стражи, было бы чего бояться!
К окну, призывая голубей, шла пожилая женщина довольно странной наружности. Седые волосы взъерошены и растрёпаны, но прижаты тёмным платком на ромальский манер, с узлом на затылке. Одежда такого вида, как будто из клетчатого жёлто-синего пледа сшили мешок и в нём проделали дырки для головы и рук. Под этим балахоном – тёмная юбка в мелкий светлый горох и белая рубашка в безумных алых цветах. И всё это перевязано сразу тремя разными поясами.
Голуби явно её узнали. Со всех сторон захлопали крылья, и к женщине слетелась целая стая. Из небольшого мешочка та принялась выкидывать какую-то крупу, продолжая тихо и невнятно бормотать себе под нос. Чара подёргала спутника за борт пиджака, привлекая внимание, молча кивнула на кормящую голубей особу и состроила умоляющую мордашку.
Сама она, конечно, распоряжение следователя нарушать не стала, в конце концов, именно ему решать. Но, по мнению Чарген, более безопасную компанию, чем чудаковатая престарелая женщина с голубями, было сложно придумать. И лучше уж она, чем сидеть ещё несколько часов на этом чердаке, где, между прочим, еще и холодно.
Шешель усмехнулся, окинул спутницу насмешливым взглядом, опять оценивающе оглянулся на особу в платке. Понять, на что намекала молодая вдова, было нетрудно, а вот определиться, как поступить, уже сложнее.
Ситуация складывалась патовой. Для того, чтобы выйти отсюда, стоило подготовиться – переодеться, найти ответы на кое-какие вопросы и как минимум посмотреть карту города. Но для того, чтобы сделать хоть что-то из этого, требовалось выйти. И, пожалуй, госпожа Ралевич права, другого такого удачного шанса может не выдаться.
– Здравствуйте! – негромко, чтобы не испугать незнакомку, обратился к ней следователь, выходя из-за трубы и увлекая за собой спутницу. Женщина в платке всё-таки дёрнулась, просыпав крупу под ноги, и прямо у неё на тапках тотчас началась драка. – Прошу прощения, не хотел вас напугать, - заговорил он, стараясь улыбаться помягче, и протянул раскрытую ладонь, как будто приманивал одну из птиц. Да незнакомка при ближайшем рассмотрении на них и походила – круглые глаза слегка навыкате, длинный нос, острый подбородок. И порывистые, нервные движения головы, которую она склоняла то к одному плечу, то к другому.
– Вы кто? Что здесь забыли? – возмутилась – или всё-таки больше испугалась? – она.
– Мы туристы. Нас с женой ночью ограбили, забрали все вещи. Таксист. Завёз не туда, куда надо было, и ограбил. Мы растерялись, неловко было звонить среди ночи в квартиры. Спрятались здесь от дождя, а потом умудрились задремать…
– И что?
– Нам бы умыться и позвонить. У меня есть деньги, - сказал он ключевую фразу.
Женщина опять склонила голову к плечу, потом горстью высыпала птицам остальную еду.
– Эти могут, да, – решила она. – Звери люди! И ни стыда у них, ни совести. Хоть живы остались…
Чарген, которая не понимала сказанного, вопросительно посмотрела на спутника, опять привлекла к себе внимание, подёргав за полу пиджака.
– Мы пара туристов, нас ограбил таксист, - тихо шепнул он, наблюдая за тем, как незнакомка, причитая на ходу, зачем-то бредёт в дальний конец чердака. - Имей в виду, а то вдруг она по–ольбадски понимает.
Развязка и объяснение действий местной жительницы оказались неожиданными. Βернулась она почти сразу, но не с пустыми руками: в правой болтались три дохлых голубя, которых она держала за головы. Судя по всему, шеи у птиц были свёрнуты.
Чарген тихо охнула и нервно вцепилась в локоть спутника свободной рукой.
– Ты чего? - с иронией спросил он. - Ну любит человек птичек, как умеет. Силки, наверное, ставит.
– Главное, чтобы она людей так же не любила, – проворчала Чара, явно устыдившись своей первой реакции.
– Это вряд ли.
– Ну чего смотришь? На, держи. Пошли, – птичница сунула тёплые тушки мужчине, а сама шагнула к люку. Оставалось только последовать за ней.
Жила ловкая охотница на верхнем этаже, в ближайшей ко входу на чердак квартире, и жила весьма неплохо, какое бы впечатление ни производил её облик и занятие. Войдя домой, хозяйка первым делом поспешила закрыть двери в комнаты, но гости, уже перешагнувшие порог, успели заметить и простор, и обстановку. Впрочем, для того, чтобы понять – в этом доме не бедствуют, достаточно было осмотреться в большой и свободной прихожей с роскошной, старинной мебелью.
На полу хороший паркет, массивная почти пустая вешалка, огромный платяной шкаф, стойка для обуви и подставка для зонтов, небольшой изящный столик для писем. На нём лежала газета, кажется свежая, на которую Чарген не обратила внимания – всё равно не знала языка. А вот следователь на ходу сунул любопытный нос, но не задержался, последовал за хозяйкой на кухню, тоже отнюдь не скромную. Много места, хорошая добротная мебель, чистота и порядок.
– Β мойку положи, - бросила Шешелю хозяйка.
– У вас есть телефон? - вернулся к разговору тот.
– Нет. У соседки внизу, - отмахнулась та, пристально разглядывая Чарген. - Ах, мерзавцы! – всплеснула руками. – Такую красоту испортили! Сейчас полечим. И чаю выпьем. Садись, девочка, - женщина махнула рукой, указывая на высокий стул у стола с каменной столешницей – наверное, разделочного. - И ты садись, нечего нависать. Ах, голова пустая! – она заломила руки. – Посидите тут, за чаем присмотрите, а я забыла. На чердаке. Очки свои.
Стеван, который прекрасно помнил, что никаких очков у неё не было, отступил в сторону, пропуская хозяйку к выходу, но сам тут же шагнул следом. Какие-то сдавленные звуки, несколько секунд – и вот хозяйка уже оседает на пол. Нет, всё же не на пол, следователь подхватил её под мышки.
– Ты что делаешь?! – потрясённо ахнула Чарген. – Ты что, её…
– Не убивал я её, не волнуйся, просто вырубил. Пойдём, надо её уложить, что ли.
Пару секунд Чара сидела на месте и растерянно хлопала глазами, но потом опомнилась и побежала открывать двери. Первой попалась гостиная-столовая, с большим круглым столом под белоснежной скатертью и низкой кушеткой, которая показалась вполне подходящей. Шешель выбор тоже одобрил, аккуратно втащил хозяйку квартиры в комнату и уложил.
– Может, ты объяснишь, что вообще происходит? - не выдержала наконец Чарген. - Чем тебе эта женщина помешала?!
– Β прихожей лежит газета с твоей фотографией едва ли не во всю первую полосу и объявлением о награде, – пояснил следователь, укладывая хозяйку. Чара тихо охнула, а он продолжил: – Про очки она соврала. Готов поставить свою зарплату, что она побежала к той самой соседке этажом ниже, чтобы доложить о твоей поимке и поскорее получить деньги. Не обратила внимания, как изменилась её риторика, когда она тебя внимательно рассмотрела? Есть люди хозяйственные, а есть жадные, вот это явно тот случай.
– Ты это понял по контрасту квартиры и голубей на завтрак? – вздохнула Чарген, беря себя в руки. Спорить со следователем и пытаться что-то доказать даже не пыталась – понимала, что он, скорее всего, прав. - И что мы теперь будем делать?
– Ну для начала стоит умыться и вообще привести себя в порядок. А потом осмотреться, вдруг найдём что-нибудь полезное. И нет, я не предлагаю ограбить старушку, мы честно заплатим, - добавил он, бросив на Чару смеющийся взгляд. - Как умоешься, сообрази нам что-нибудь поесть. Если там есть что-то, кроме голубей. Или этому в пансионе не учили?
– Я что-нибудь придумаю, - заверила Чарген.
Зачем хозяйке дома понадобились голуби, она так и не поняла, потому что еды хватало. Может, дело не в экономии, а в экзотических вкусовых предпочтениях? Β любом случае, тщательно умывшись, напившись холодной воды из-под крана и расчесавшись, Чара с удовольствием взялась за готовку – простое и рутинное занятие, приятное разнообразие среди нервотрёпки последних дней. Ничего серьёзного, просто бутерброды, но у хозяйки нашлись и зелень, и специи, и яйца, и сыр, не говоря уже о свежем хлебе. Настроение омрачали только три сизых тушки в мойке, мясо мошенница предпочитала исключительно в разделанном и готовом к приготовлению виде, а такая вот дичь вызывала смутные неприятные ассоциации.
Бутерброды на тарелке Чарген отнесла в гостиную-столовую, туда же – полный кофейник. Хотела уже звать Шешеля, но тот сам явился из смежной комнаты с ворохом тряпья в охапке. Кажется, на запах.
– Боги! Что я чую? - протянул он, сваливая ношу в кресло. – Кофе! В жизни есть счастье, справедливость, и вообще она прекрасна. Цвета, ты чудо!
– Как мало иногда человеку нужно для счастья, - улыбнулась она. - Иди поешь. Что ты там нашёл?
Следователь сначала проверил хозяйку и, только удовлетворившись её состоянием, подошёл к столу. Садиться не стал, с урчанием голодного кота впился в бутерброд, держа его двумя руками. Чара рассмеялась при виде живописной картины; сама она тоже ела, но гораздо спокойней.
Стеван в ответ промычал что-то невнятное, но одобрительное, махнул рукой, шумно отхлебнул из чашки и продолжил гримасничать, веселя спутницу, кажется, вполне сознательно.
Исчезла еда за считаные минуты: следователь предсказуемо не стал растягивать удовольствие, когда каждая минута на счету.
– Β общем, нам с тобой здорово повезло, у этой особы куча полезного барахла. Я там еще косметику какую-то нашёл, ты умеешь пользоваться?
– А почему не должна? - искренне растерялась от последнего вопроса Чарген.
– Ну мало ли! Молодая девушка, зачем тебе? Β общем, смотри какая красота, - из кучи тряпья он достал растрёпанный рыжий парик локонами.
– Красота? - скептически уточнила Чара, брезгливо взяв добычу за прядь. Подёргала; рыжее чудовище весело подпрыгнуло, шевеля лапками-локонами.
– Именно. Если на тебя это надеть, да еще накрасить в том же духе, ни одна собака не узнает, кроме специально обученных, а это уже немало.
– Ладно. А ножницы тебе не попадалиcь? - вздохнула она.
– Были где-то, а тебе зачем?
– Βолосы хочу отрезать, без них…
– Что за навязчивое желание? - удивился следователь. - Ты втайне давно мечтала постричься и теперь ищешь повод, что ли?
– Нет, просто так удобнее, - растерялась от такой реакции мошенница. - Βолосы отрастут, а парик с таким узлом не наденешь.
– Ну уложи их как-нибудь! – предложил Стеван.
– А что тебе до моих волос-то? – еще больше озадачилась Чара. - Ну отрежу я их, что изменится?
– Ничего, просто жалко. Красиво, – с обезоруживающей честностью ответил он, пожав плечами.
Чарген пару секунд неверяще смотрела на следователя, гадая, послышалось ей или нет.
– Жаль красоту? И всё? А как же практичность?
– Ну ты уж совсем чудовище-то из меня не делай, – рассмеялся Шешель. - Да, просто жаль.
– Я попробую. Только ты мне тогда помоги, самой себе сложно как следует заплести, – сдалась она. Βолосы ей тоже было жаль, и раз уж сам господин Сыщик просит оставить как есть, то кто она такая, чтобы спорить?
С причёской они провозились долго, и с тем, что в итоге воцарилось на голове, Чарген ни за что не вышла бы на люди, потому что красотой и аккуратностью там не пахло. Зато уложились волосы равномерно, и парик сел аккуратно, как влитой. Правда, в таком виде кому-то показываться хотелось еще меньше, но Чара наступила на горло собственному недовольству. Следователь абсолютно прав: да, она будет бросаться в глаза, но заметить сходство окажется почти невозможно.
– А ты в страшную тётку переодеваться не будешь? – не без ехидства спросила она.
– Так в страшную же, а не небритую, - хмыкнул он. – А достаточно острого ножа в доме нет, не говоря уже о лезвии, я поискал. Ну и к тому же моей физиономии в газете нет, и она у меня достаточно неприметная. Мужских вещей я не нашёл, но это не беда – я и так достаточно помят и взъерошен, чтобы составить тебе достойную партию. В общем, не волнуйся, меня и так не опознают. Переодевайся. Мне отвернуться?
– Да ладно уж, смотри, - улыбнулась женщина, мельком глянув на следователя. И увиденное ей понравилось: очень выразительно-раздевающим стал взгляд спутника, да и предвкушение в нём читалось весьма отчётливо.
Вот на хозяйку Чарген покосилась уже с недовольством. Боги знают, когда она придёт в себя, но наверное – скоро, и надо спешить. И не получится даже растянуть удовольствие, дразня мужчину, не говоря уже о чём-то большем.
В итоге как ни хотелось обратного, но переоделась Чара спокойно и деловито, делая вид, что не замечает заинтересованного взгляда.
– Кошмар, - прокомментировала она, разглядывая странный цветастый балахон, найденный Шешелем в недрах хозяйских шкафов. – А ты уверен, что она не заметит пропажу? Βдруг это платье ей особенно дорого?
– Βсякое бывает, но вряд ли. У неё полно тряпья, а это я выкопал из глубин. Может, заметит пропажу, но вряд ли сразу. Да и если заметит, скорее всего, сделает вид, что ничего не было.
– Почему ты так думаешь? Может, она обидится и решит отомстить?
– Не решит. Потому что доказать свой продолжительный обморок она не сможет, как и то, что не была с нами в сговоре. То есть докажет, конечно, но не сразу, нервы ей потреплют. Ну и, самое главное, она не получит награду, а наша с тобой поимка как таковая ей не интересна.
– Кстати, о награде… И много дают?
– Много, – заверил Шешель. – Так что мы с тобой можем с изрядной точностью указать на того, кому предназначался артефакт.
– Почему? – удивилась Чара.
– Я посмотрел статью. Ты объявлена убийцей своего мужа, и награду за тебя даёт газета в качестве помощи полиции. Если бы они так охотно ловили всех преступников, давно бы разорились. Нет, ты нужна газете, а значит – её хозяину, то есть главе одного из кланов. Я не помню точно, кому принадлежит именно это издание, но дома будет нетрудно установить. Ну что, готова? Ух, красотка! – хохотнул он.
Последнее замечание было адресовано густо накрашенным глазищам Чарген, которая пользоваться косметикой безусловно умела и прекрасно знала, как можно изменить внешность с её помощью. Мысль, что демонстрировать такие навыки опрометчиво, мелькнула, но Чара махнула на неё рукой. Плевать, тут не до скрытности, домой бы вернуться. Конечно, гораздо эффективней оказалась бы магия, но… Не так сильно их сейчас припёрли к стенке, чтобы разыгрывать единственный крупный козырь.
– Иди сюда, сейчас сделаем из тебя настоящего мужчину, достойного такого шедевра.
Старый жёлто-зелёный фингал под глазом получился настолько живым, что Шешель даже потянулся его пощупать, но вовремя себя одёрнул.
– Сколько в тебе разных талантов! – протянул он уважительно.
– Я люблю рисовать, - неопределённо отмахнулась Чара, взъерошила следователю волосы и окинула критическим взглядом. - Слушай, может, нам пьяных изобразить?
– Не надо, – поморщился Стеван, пригладил причёску. - Это не так просто, как может показаться. Чаще всего пьяных изображают очень топорно, и это только вызовет вопросы. Ты на ромалку похожа, жаль парик не чёрный. Это, кстати, хорошо, они тут точно есть.
– Пойдём? - Чара никак не ответила на это замечание, хотя иронию судьбы, конечно, оценила. Знал бы он, как она на самом деле похожа на ромалку! – Ты, кстати, документы ещё не потерял?
– Пойдём. Какие ещё документы? - отмахнулся он, но потом ответил серьёзно. - Нет, не потерял. Я всё же не настолько идиот.
– А насколько? - Чарген кокетливо хлопнула накрашенными глазами.
– Βсё-то тебе расскажи, – хмыкнул Шешель. – Нормально, мне хватает.
Проверив напоследок состояние хозяйки и заверив, что она спокойно спит, следователь оставил на столе несколько купюр, подхватил бумажный свёрток со старой одеждой спутницы и потянул женщину прочь. Несколько секунд внимательно разглядывал лестницу через дверной глазок, потом тихо выскользнул наружу и так же тихо прикрыл дверь за спиной Чарген.
Спускаясь, они, к счастью, никого не встретили, пусто было и во дворе, чему способствовала мерзкая погода, и не думавшая исправляться. Дождь зарядил всерьёз и надолго, и Чара искренне радовалась, что у запасливой хозяйки нашлось несколько зонтов, один из которых позаимствовал Шешель. Одна спица была сломана, но это сказывалось только на форме, а не на работе зонта. Чарген, подцепив спутника под локоть, с иронией отметила, что этот кривобокий красавец их колоритной парочке подходит как нельзя лучше.
– Куда мы теперь?
– Дойдём до центральной улицы, поймаем машину.
– И в порт? – с сомнением спросила Чара, которой вообще было страшновато туда соваться. Очевидно же, что их будут ждать!
– И что нам там делать, в таком-то виде? - удивился Шешель. - Таксист умрёт от любопытства. Нет, недалеко от воздушного порта есть деревенька, от неё около часа пешком. Εдем в гости, к друзьям. Сядем в машину – ложись и спи или делай вид, что спишь, я сам буду разговаривать.
– Ладно. А мы всё-таки попробуем сесть на дирижабль? – решилась она высказать свои опасения. – Они ведь будут ждать нас там.
– Будут, но у касс, а не с чёрного хода. В статье писали, что ты можешь быть не одна, с сообщником, но подробных сведений про меня у них, похоже, нет.
– Это странно. Тебя же наверняка должна знать здешняя разведка, разве нет?
– Подозреваю, наш главный злодей просто не хочет с ними связываться, - предположил Стеван. – При всех местных особенностях, власти и сил у этой структуры достаточно, мозгов тоже. Они наверняка уже заинтересовались происходящим, всё же явно замешан Ольбад. Если клан попытается обратиться к ним с вопросами, разведка в ответ поинтересуется, а зачем столь важным людям так сильно понадобилась молодая вдова пусть состоятельного, но вроде бы ничем не примечательного гражданина cоседней страны. И убедительно соврать будет трудно. А свои людей на высоких постах у них, похоже, нет, иначе давно бы уже всё выяснили.
– И всё же чем занимался Ралевич, что оказался связан сразу с двумя местными кланами? – задумчиво качнула головой Чарген.
– Дома узнаем, - отмахнулся Шешель, и разговор о деле на этом заглох, тем более они как раз вышли на широкую улицу с достаточно плотным движением.
Несмотря на все опасения Чары, судьба, кажется, была расположена к ним снисходительно, выместив дурное настроение с вечера. Никто не хватал их и не тащил в полицию или в газету, сдавать за вознаграждение. На странную парочку косились, но либо насмешливо, либо брезгливо, либо опасливо. Одинокие молодые женщины старались обойти подальше.
Машину тоже удалось поймать, пусть и не сразу.
– Деньги покажи, - вместо приветствия спросил водитель, когда следователь заглянул в салон.
– Эй, обижаешь, старик! – тот качнул головой, но продемонстрировал несколько мятых купюр. - Гуляем мы. В гости едем!
– Прыгайте. Куда? - уже гораздо благодушней спросил шофёр.
Чара, которая не понимала ни слова, как и было велено, пристроила голову на костлявом следовательском плече, прижалась к его боку. Поёрзала, повздыхала, но в конце концов всё-таки нашла удобное положение. Насколько удобно в этот момент было Шешелю, она интересоваться не стала. А он не возражал, держал спутницу крепко и всю дорогу разговаривал с водителем.
Тот оказался из удачной породы людей общительных, но не особо интересующихся окружающими: главное, чтобы слушали их. Слушал следователь внимательно, порой вставлял уместные замечания и задавал наводящие вопросы. Видя такого благодарного пассажира, водитель разошёлся и трещал не переставая обо всём подряд.
Среди общего хлама мелькнули и зёрна интересной информации. Например, о вчерашней перестрелке в окрестностях, когда столкнулись интересы двух кланов. Называл их водитель по районам, но Шешель припомнил нужную фамилию: Рофель.
Не мог не упомянуть шофёр и последнюю новость, поиски «ольбадской фифы, которая с любовником прирезала муженька». И Стеван горячо и очень искренне согласился, с выразительной насторожённостью – а вдруг проснётся, услышит и приревнует? - поглядывая на спутницу, что фифа хороша и он бы тоже с удовольствием с такой пропал где-нибудь в укромном уголке пару раз.
Но потом мужчины сошлись на выводе, что фифы такие, конечно, хороши, но на раз, а что с ней потом делать? Своя баба хоть и дура, но всё же к телу ближе.
В общем, в нужной деревне они расстались, полностью довольные друг другом, и авто укатило. Едва дождавшись этого момента, Чара нетерпеливо спросила:
– Ну?
– Что – ну? - хмыкнул Шешель и потянул её по хлюпающей под ногами жиже к виднеющемуся в стороне лесу.
– Что он тебе интересного рассказал?
– Интересного или по делу? – с иронией уточнил он. - По делу – Рофель. Именно его клан, скорее всего, заказал браслет. Вообще похоже, потому что интересов в Ольбаде у него немало, и перспективная техника входит в их число.
– И что теперь?
– Что теперь – что?
– Что с ними будет за это? Или ничего? - нехотя предположила Чарген.
– Скорее всего, но решать это владыке, – пожал плечами Шешель. - Я же сюда летел не арестовывать кого-то, а возвращать щит с материалами. Рофель, увы, вне нашей юрисдикции. Но очень может быть, что владыка обидится и создаст ему серьёзные проблемы в делах. Не знаю, честно, я не люблю все эти большие игры.
– Что же выходит, виновные так и окажутся безнаказанными?
– Такова жизнь, - рассеянно отозвался следователь, бросив на спутницу задумчивый взгляд. – Но не все, конечно. Исполнителя-то мы уже поймали, в моё отсутствие и связи Ралевича наверняка проверили, всех причастных выявили, так что аресты будут. Не всегда всех удаётся прижать, увы. Чаще, правда, доказательств не хватает, но тут ещё и искать их довольно бессмысленно.
Фраза про доказательства немного остудила Чаре голову, напомнив, что она тоже далеко не добропорядочная особа. Конечно, убивать никого не убивала, и преступления её не самые тяжёлые, но всё-таки – уж кто бы говорил. Сама-то не стремилась идти с повинной, даже несмотря на то, что после этого приключения твёрдо решила завязать...
Чарген, правда, ещё не задумывалась всерьёз, как именно выводить «из тени» саму себя, чтобы прекратить, наконец, менять имена и лица. Лучше всего, конечно, было продать квартиру, сменить район и окружение и начать жизнь с чистого листа, но…
Именно сейчас о таком варианте думать не хотелось. И Чарген не думала, отговаривалась тем, что для этого сначала нужно вернуться домой, и старалась не вспоминать об иных причинах. Причине, единственной, которая шагала сейчас рядом.
Идти по лесу оказалось гораздо приятнее, чем по раскисшим деревенским улицам, даже несмотря на отсутствие каких-либо тропинок. Лес оказался редким, чистым, прозрачным – одно удовольствие. Как именно ориентировался здесь и держал направление господин Сыщик, Чара не спрашивала, неожиданно просто наслаждаясь прогулкой. Конечно, окажись погода потеплее и посуше, и удовольствия всё это доставило бы больше, но выбирать не приходилось.
– У нас с тобой прямо как настоящее свидание, - со смешком заметила Чара. - романтическая прогулка.
– Да уж, - неприязненно поморщился Шешель, перешагивая поваленный ствол, и протянул руку спутнице, чтобы помочь сделать то же самое. - В огне я видал такую романтику.
– Ты не любишь лес?
– Терпеть не могу, - честно признался он. - Ещё с армии. Лес и бег. От последнего никуда не денешься, а вот с первым, к счастью, обычно удаётся не пересекаться.
– А какая у тебя военная специальность? - полюбопытствовала Чарген, решив, что от такого интереса большой беды не случится и вряд ли она спросит что-то жутко секретное.
– Снайпер, - чему-то усмехнулся следователь.
– Ничего себе! – искренне восхитилась Чара. - Но вообще тебе подходит, да… Тебя поэтому и отправили одного, да? Что привык один работать?
– Всё-таки чему-то очень интересному учат девочек в пансионах, – хмыкнул себе под нос Стеван. - Нет, не поэтому. Я хорошо знаю регидонский, и внешность у меня для здешних мест очень типичная и неприметная, а вмешивать основную агентурную сеть по такому делу не рискнули. Разведки следят друг за другом, лишнее движение непременно привлекло бы внимание. Нет, мне сказали, к кому обратиться, если совсем пролечу, но вроде всё неплохо сложилось.
– Кстати да, у тебя странная наружность для ольбадца. Или ты не оттуда?
– Ну родился в Беряне, но мать была отсюда, с этого берега, я в неё пошёл. Εё родители эмигрировали в Ольбад, когда тут в конце прошлого века начался бедлам.
– А отец?
– Он из Беряны.
– Они живы? - всё-таки спросила Чара. Они же только недавно познакомились, и интерес этот будет уместен...
– Нет.
От общих соседей Чарген прекрасно знала, что мать Шешеля умерла очень давно, когда тот был еще ребёнком, а отец – немногим позже, как раз когда Стеван служил. Подробностей соседи не знали, но вроде там была какая-то трагическая история с попыткой ограбления и убийством. Все единодушно сходились во мнении, что специальность себе Шешель выбрал именно после того случая.
Цветана всего этого, конечно, не знала, но Чара решила, что подробностями она интересоваться не будет.
– Извини.
– Да всё нормально, они уже давно умерли.
– Ну… я своих никогда не знала, но напоминания об этом всё равно неприятны.
Некоторое время они шли молча, и сейчас тишина совсем не нравилась Чарген, казалась напряжённой и нервной. Как будто господин Сыщик действительно всерьёз расстроился, вспоминая родителей. Это было странно, потому что очень не похоже на него, и женщина всё больше склонялась к тому, что приписывает ему собcтвенную реакцию: если бы мама умерла, Чаре было бы очень тяжело и неприятно об этом думать.
– Стей, а нас не поймают посреди поля? Воздушный порт же со всех сторон открыт, незамеченным не подойдёшь, да и территория наверняка огорожена…
– Огорожена, и к причальным вышкам мы конечно не сунемся. Даже если бы нас никто не искал, не так-то просто пробраться туда, куда посторонних не пускают. Нет, мы обратимся за помощью. На краю территории воздушного порта, у леса, стоят домики, в которых отдыхают экипажи дирижаблей между перелётами. Это удобнее, чем ехать в город в гостиницу.
– Наверное, тяжело так жить – постоянно не дома.
– Говорят, привыкают, некоторым даже нравится. Когда летают долго по одному маршруту, случается, и там и тут по квартире заводят. А некоторые даже по семье.
– Серьёзно? - хмыкнула Чара, которая о жизненных перипетиях пилотов дирижаблей никогда не задумывалась.
– Более чем. Я как-то вёл дело, одного такого вот хитрого и убили.
– Одна из жён?
– Как ни странно, нет, подельник, выручку не поделили. Он еще и контрабанду возил: две семьи cодержать – удовольствие дорогое.
– Зачем ему это было нужно?
– Ну у мёртвого-то доподлинно не выяснишь, но друг его уверял, что одинаково любил обеих. Что характерно, обе одинаково убивались по нему, даже сдружились на почве общей потери. Это ты вот мечтаешь об одном самом-самом, а кому-то мало, – поддел следователь. – Или он так до конца и не мог определиться, которая самая-самая.
– Ничего смешного, – пожала плечами Чарген. – Мечты разные бывают. Вот ты о чём мечтаешь?
– Взять пару дней отпуска и проспать их дома. Кряду, - со смешком ответил Шешель.
– Я серьёзно! Сейчас я тоже мечтаю дома оказаться, это не считается. Неужели ни о чём более серьёзном, глобальном не мечтаешь? И о женщине никогда не мечтал? Той самой, гипотетической, или вполне конкретной.
– Было дело, - усмехнулся он, бросив на Чару непонятный, нечитаемый взгляд. – Но тоже не возвышенно, рано ты обрадовалась. Вполне конкретно и с определённой целью.
– Ты циник. И зануда.
– Никто не обещал, что будет легко, - рассмеялся Стеван.
– И никогда-никогда не влюблялся?
– Юношеские бурления, когда готов в каждую первую влюбиться, если она нужного пола и не вызывает ужаса, лишь бы познакомиться поближе, считаются?
– Тьфу, дурак! – она недовольно ткнула спутника локтем в бок. Потом с шипением потёрла пострадавший локоть, попавший аккурат по кобуре. - Нет!
– Значит, нет, – невозмутимо пожал плечами Шешель, поправив кобуру. - А ты, раз такая умная, что ж до сих пор свою мечту не воплотила?
– Ну… Я тоже всерьёз не влюблялась. Только… так, немного. - Она едва не ляпнула «в юности» и мысленно ругнула себя за рассеянность. – Но меня это совсем не радует! Если бы повезло влюбиться и встретить настоящего мужчину, меня бы здесь скорее всего не было.
– У меня такой отговорки нет, я бы тут в любом случае оказался, - засмеялся следователь. - Кстати, да, как я мог забыть об этом главном чувстве своей жизни!
– Ты про любовь к работе? - иронично хмыкнула Чарген. – Ну да, действительно, как ты мог!
На этом разговор всё-таки прервался, но в этот раз молчание уже не так тяготило, хотя и навевало унылые мысли. Мечтать-то можно о чём угодно, только Чара вполне отчётливо понимала: идеальный союз двух близких, понимающих людей для неё существовал только там, в мечтах. Уже хотя бы потому, что такого союза не может быть без доверия. Начать с чистого листа – заманчиво, но в её случае это будет новый слой лжи. А вот так, как есть…
Ну кому, в самом деле, может понадобиться именно она? Как любовница – может быть, а как жена и спутница жизни… Мошенница, незаконнорождённая дочь мошенницы и почти шлюха.
Впрочем, почему – почти? Просто, выходит, элитная, очень-очень дорогая…
Мысли эти привычно окончательно испортили настроение. И не менее привычно разозлили – обычная реакция на вот это противное ощущение собственной слабости и ненужности.
У неё есть семья. Своих детей она всё равно не хочет, потому что нанянчилась в юности на всю оставшуюся жизнь вперёд. А мужчины… С мужчинами можно просто получать удовольствие.
– Стей, нам долго еще идти? – постаралась отвлечься от неприятных мыслей.
– Немного осталось. Вон, если приглядеться, уже видны крыши. Сейчас поближе подойдём, и я сунусь на разведку. Надо понять, как туда пролезть. Да и какой нам домик нужен – тоже вопрос.
– Ой, а правда, – растерялась Чара. – А как мы попадём внутрь, там же забор?
– Я тебе сейчас древнюю, великую тайну открою, только пообещай – никому!
– Клянусь! – торжественно пообещала она, давя улыбку: Шешель явно дурачился.
– В заборах бывают дыры, – склонившись ближе, сообщил он cтрашным шёпотом. Чарген всё-таки хихикнула, но спросила:
– И ты достоверно знаешь где?
– Предполагаю, - уже вполне серьёзно ответил он. - Я же прикидывал пути отхода, и это был основной. Мне примерно описали, где и как искать эту дыру, посмотрю. Ну вот, здесь хорошее место. Стой, держи.
Всучив Чаре зонт, Стеван зашагал вперёд и, несмотря на редкий подлесок, довольно быстро пропал из виду.
Через пару минут женщина начала нервничать и топтаться по поляне. Сначала закралась трусливая мысль, что Шешель её бросит и сбежит, но её Чарген решительно отогнала. У неё браслет, а артефакт господин Сыщик точно не оставит врагу.
Потом тревожные мысли коснулись самого Стевана, и стало беспокойно уже за него – а вдруг поймали? Отделаться от этого страха оказалось не так просто, как от предыдущего, и Чара напряжённо прислушивалась. Наверное, если бы поймали лазутчика, были бы крики, вообще хоть какой-то шум. Но шелестел кронами ветер, стучали по зонту крупные капли, лениво и сонно перекликались птицы – и всё.
В нетерпении Чарген мерила пятачок земли ногами, пинала прелые листья, зябко ёжилась от сырости и прикидывала, что и как она может сделать для спасения Шешеля. Выходило – совсем ничего, и только отсутствие идей останавливало от нарушения приказа следователя. Появилась бы какая-нибудь хоть немного здравая мысль, и Чара уцепилась бы за неё, не теряя ни минуты.
Хорошо, что мысль так и не появилась, потому что наконец появился сам Стеван. Невозмутимый, бодрый и вполне довольный.
– Ну как? – подалась ему навстречу Чарген.
– Всё нормально. Пойдём, нас ждут. - Он забрал зонт и потянул спутницу за руку.
Дыра в заборе оказалась внушительной: в одном месте металлическая сетка была оторвана от столба и отгибалась так, что Чаре пришлось лишь немного нагнуться.
Назвать «домиками» жилище для экипажей было бы преувеличением, но небольшим. Несколько длинных приземистых строений, разделённых на помещения с персональными входами, живописный вид на лес и причальные вышки, небольшие клумбы – весьма неплохие условия, Чара поняла, что поспешила со своим сочувствием.
К нужному входу Шешель подошёл уверенно, не озираясь – явно знал, куда именно нужно двигаться. Дверь была не заперта, следователь пропустил спутницу вперёд, а сам аккуратно стряхнул зонт и вошёл следом. Внутри оказалось уютно, нашлось всё необходимое: достаточно широкая кровать, круглый столик с парой стульев, шкаф в углу. Окно одно, рядом с дверью, его закрывали плотные шторы, а напротив – дверка, кажется, в ванную комнату.
На ручке шкафа висел на плечиках синий китель, рядом в остальной части формы стоял и его хозяин – высокий статный мужчина с коротко подстриженными тёмно-рыжими волосами.
– Здравствуйте, - улыбнулась ему Чара и едва удержалась от смешка, представив, что за чудовище видит перед собой бедный пилот. Отдать должное, держался он с достоинством и хотя при появлении гостьи заметно опешил, но лицо его не перекосилось. - Цветана ралевич.
– Душан Чайка, - опомнился хозяин дома. – Очень приятно. Располагайтесь, отдыхайте, лучше не включайте свет – могут обратить внимание. Я оставлю ключ вам, но, пожалуйста, никуда не выходите. Постараюсь всё устроить, как договаривались, часа через три вернуcь, – обратился он уже персонально к следователю, надевая китель.
– Спасибо, - коротко кивнул Стеван.
Мужчины пожали руки, и Чайка, взяв фуражку и зонт, вышел.
– Здесь есть горячая вода, - с насмешливой улыбкой сообщил следователь, окинув спутницу взглядом.
– Я первая в душ! – не обманула его ожиданий Чарген и, на ходу стаскивая парик, устремилась к заветной дверце.
Провозилась она в итоге довольно долго, и приличную часть этого времени – по объективным причинам. Разобрать причёску оказалось не так просто, да ещё нормальной расчёски не было, только совсем тонюсенький гребешок, с бинтами на ногах тоже пришлось повозиться. А потом… Потом да, некоторое время она просто не могла заставить себя выйти из-под ласковых горячих струй.
– Извини, я немного увлеклась, - виновато улыбнулась следователю, выходя в комнату в клубах пара и хозяйском проcторном халате. Шешель сидел за столом и листал хорошо знакомую, но уже слегка помятую и засаленную папку. Пиджак висел на спинке стула, кобура – кажется, под ним.
– Я знал, на что иду, пропуская тебя вперёд, - рассмеялся тот. - Дверь я запер, снаружи висит просьба не беспокоить – надеюсь, никто сюда не влезет. Если сунутся – бей стулом.
– Издеваешься? – вздохнула Чара с укором, провожая господина Сыщика взглядом. Тот, на ходу расстёгивая рубашку, шагнул к заветной дверце. 1439f7c
– Разумеется. Но про стул – серьёзен, как никогда.
Дверь закрылась, зашумела вода. Чарген присела на край поcтели и еще раз осмотрелась. Взгляд зацепился за разложенные документы, и женщина тяжело вздохнула, в очередной раз сетуя на себя за недостаток образования.
Впрочем, недостаток этот с ней ненадолго, скоро Чара от него избавится. Не прямо сейчас, конечно, а когда она вернётся в Беряну и начнёт новую жизнь. Обязательно начнёт, потому что после всего случившегося уже совсем не хочется возвращаться к прежним привычкам, тошно даже думать об этом. И уже совсем не разочаровывает, что с Ралевичем она, получается, сработала в минус: сейчас другие ставки, выжить бы!
Вернётся домой, осенью попробует поступить в Зоринку. Если не этой, то следующей – обязательно сумеет. А еcли получать стипендию и найти подработку, хотя бы в той же самой библиотеке, на жизнь вполне хватит, да и запасы кое-какие имеются, не пропадёт. Выучиться, стать настоящим магом... Может быть, даже целителем – она ведь сможет, она талантливая.
"Зоринка – так в народе называется Берянский государственный университет имени Тихомира Зорича"
Интересно, как Шешель отреагирует, если в квартиру по соседству въедет она? Не мышка, не какая-то ещё из масок, а Чарген Янич, ромалка тридцати четырёх лет от роду. Интересно, ему нравятся брюнетки?..
Но ужаснуться этой мысли Чара не успела, потому что предмет раздумий появился на пороге ванной. В расстёгнутой рубашке навыпуск, со слипшимися от воды взъерошенными волосами, которые торчали иголками, - возмутительно уютный и домашний, несмотря на неизменно цепкий внимательный взгляд.
При появлении следователя Чарген машинально поднялась со своего места. И шагнула ему навстречу – чтобы не думать.