Глава 4

– Логарифмом числа b по основанию а называется такой показатель степени, в которую нужно возвести основание а, чтобы получить число b. Понятно?

– Нет, – признался Стужев и поморщился, как от зубной боли. – Может, перерыв, Алис? Голова пухнет.

Я едва не захныкала, как девчушка, уставшая от объяснения очевидного. Иногда Ярослав был просто невыносим. Четвертое занятие проходило не так гладко, как три предыдущих. Казалось, он всё на лету схватывал, но вот сегодня информация ему вообще не давалась.

– Ладно. Десять минут тебе на кофе, или что ты там будешь, – я отодвинула учебник, а сама поднялась, взяв телефон.

– Ты куда?

Воздух. Мне крайне необходим был воздух. И Пашке нужно позвонить.

– Сейчас вернусь, – ответила, не глядя на причину своей нервозности.

А проблема заключалась в том, что пока я объясняла материал, могла выдерживать его любопытный взгляд. Но стоило нам только сделать перерыв, как эта самая выдержка крáшится, как неверный алгоритм, оставляя меня один на один с собственными комплексами.

Покинув кафе, я остановилась в метрах десяти от входа и в тысячный раз набрала Пашкин номер. Но, как и раньше, он не отвечал на звонки, хотя я была уверена, что прекрасно знал, кто и зачем звонит.

«Ну ты и козёл, Нестеров! Я тут места себе не нахожу! Что у тебя случилось?!»

Я закусила губу, когда увидела, как значок о прочтении сообщения сменил цвет. Стало обидно до слёз. Я не знала, что думать. Я не знала, что делать, ведь его родители в мой последний визит ясно дали понять, что он наказан на две недели и не сможет видеться со мной, пока не исправится или не осознает, что натворил. К слову, что натворил, они тоже не сообщили.

Бросив телефон в карман, я сложила руки и закусила ноготь на большом пальце. Давняя привычка помогала успокоиться и не сделать неверных шагов. И хоть я и не понимала мотивов Нестерова, но это вовсе не значило, что он так внезапно решил прекратить со мной всякое общение. Да и с какой бы стати?

– У тебя проблемы, крошка? – донёсся до меня хулиганский голос.

Я резко обернулась и едва не грохнулась, запутавшись в ногах. Равновесие удержала, а вот возмущение – нет.

– Я тебе не крошка, Стужев!

Парень улыбнулся и сунул пальцы во внутренний карман джинсовки, выудив оттуда пачку известной марки.

– Без обид, Савельева. Я по привычке.

Он достал сигарету, сунул её в губы и чиркнул зажигалкой, после чего с нескрываемым наслаждением затянулся. Я же поморщилась, когда он выдохнул густую струю дыма. Никогда не понимала этого стремления парней самоубиться раньше других за счёт никотиновой зависимости. Пашка не курил, чем вызывал моё уважение. Остальные же одноклассники дымили за школой каждую перемену.

– Отвыкай, Стужев! – я выдернула сигарету у него из губ, не боясь обжечься. – Никогда не кури при мне. Ненавижу запах сигарет!

Под озадаченным взглядом я демонстративно выбросила концентрированный яд и, не оборачиваясь, отправилась в туалет кафе, чтобы тщательно вымыть руки и избавиться от тошнотворного аромата.

Когда вернулась к столику, Яр сидел с очень задумчивым видом и крутил в руках телефон.

– Не подумай ничего плохого, Алис, но я бы хотел сменить место. Желательно выбраться на свежий воздух. У меня голова здесь раскалывается.

Я внимательно посмотрела в голубые глаза. Ещё пару минут назад он выглядел вполне себе здоровым.

– Так, может, закончим на сегодня? – без всякого умысла спросила я.

И я ожидала, что хулиган только порадуется, но, к моему удивлению, он покачал головой и снова улыбнулся.

– «Каждый день по три часа, Стужев. Не захочешь – будешь сам всё учить!» – процитировал он меня же. – Так что мы просто сменим немного обстановку, согласна?

Против я точно не была. У самой мозги набекрень от переживаний, так что по-волчьи выть хотелось.

Ярослав вёл меня по одной из центральных улиц ровно до тех пор, пока мы не пришли на набережную. Я была уже готова занять ближайшую скамью, но Яр повёл меня к самому мосту, а оттуда – вниз по лесенкам прямиком к воде.

– Что, здесь? Стужев, я не пойду дальше!

Хулиган рассмеялся, взял меня за руку и потащил вперёд. Надо признаться, я сначала вообще не понимала, что происходит, и надумала невесть чего, но быстро пришла в себя, когда увидела небольшую беседку по другую сторону моста и родник в нескольких метрах от неё.

– Тут точно будет удобно! – громко сообщили мне и повели внутрь. – Родником почти не пользуются, а мелюзга тусит на спортплощадке на следующей улице.

У меня в ушах очень громко стучал пульс.

Тук-тук, тук-тук, тук-тук.

Я смотрела на свою узкую ладонь, обхваченную длинными пальцами блондина, и не понимала, что со мной происходит. Да чего там! Я его даже не слышала! Стояла посреди беседки как громом поражённая и смотрела на наши руки, пытаясь осознать такую простую мелочь, как контакт с мальчишками.

Я знаю одноклассников больше десяти лет. За это время ни разу никто, кроме Нестерова, не брал меня так за руку. Первое время ещё дёргали за косички или кидались бумажками, но по мере взросления всё больше обращали внимание на Солнцеву и Бантееву. С ними и под ручку ходили, и за ручку, и даже в обнимку. Меня так мог трогать только Пашка. Приобнять, пощекотать, потащить куда-то за руку. Но в этом случае я точно знала, что это дружба, а тут…

– Савельева, ты чего? – хулиган помахал перед моим лицом свободной рукой. – Зависла, что ли?

– Стужев, – сипло позвала я, отняв руку из его хвата и заглянув в голубые глаза, – что тебе нужно от меня, а?

Усмехнулся красиво, как обычно это делал, чуть прищурившись.

– Савельева, ты в своём уме? Что мне от тебя может быть нужно?

Я понимала его. Понимала, но, блин, всё равно сделалось обидно!

Отвернулась и подошла к лавке, чтобы поставить на неё сумку и достать учебник по алгебре. Дурацкий замок снова заело, и мне пришлось дёргать его, стараясь не выдать нервозности.

– Алис, ты обиделась, что ли?

– Вовсе нет, – ответила ровным голосом. – Садись, я сейчас. Только разделаюсь с этой…

На пол звонко шлёпнулась половинка собачки, вторая же упала в сумку.

Глубоко вдохнув, я села на скамью, сняла очки и устало потёрла глаза, стараясь не думать о том, что новую сумку купить мне ещё не скоро случится. Мама только-только выписалась из больницы, и все деньги, которых и так едва хватало, уходили на препараты.

Мне вдруг резко захотелось расплакаться. Но рядом был не Пашка, а школьный хулиган, которому демонстрировать свою слабость было ни к чему.

У меня всё в полном порядке. У меня всё хорошо. И нечего сопли распускать, Савельева! Вошьёшь новый замок, когда получишь деньги с подработки. Невелика беда.

Стужев, увидев маленькую проблему, протянул руку и взял сумку, пока я протирала заляпанные очки.

– Без них тебе всё же намного лучше, – насмешливо сообщил он, дёргая зачем-то рукав джинсовки.

– Что ты делаешь?

Хулиган не ответил. Несколько секунд спустя он, добившись нужной цели, держал в руках собачку от молнии, что служила декором на плотной джинсовой ткани. Я не проронила ни слова от удивления, пока Стужев чинил таким нехитрым способом замок на моей сумке. Меня удивил его поступок. Обескуражил.

– Ну вот и всё. Одним расстройством меньше, да, Алиса?

Мне протянули сумку, и только тогда до меня дошло, что он натворил.

– Спасибо, Ярослав. Но зачем же свои вещи портить ради такого? Я бы вшила новый замок в ателье.

Но парень только улыбнулся, глядя в мои глаза:

– Давай заниматься, Савельева. А то мы тут до самой ночи просидим.

***

К моему огромному удивлению, компания дьявола располагалась в центре города и занимала одно из помещений на последнем этаже. В холле я залипла на вид улиц с высоты птичьего полёта. Да, я оттягивала момент встречи. Да. Мне хотелось вообще её избежать. Но если я не сделаю этого сейчас, боюсь, Стужев найдёт точку давления посильнее, чем моя компания.

Его кабинет находился в самой дальней части этажа. В приёмной меня остановила секретарь, спросившая назначено ли мне. Оказалось, мне хватило назвать только свою фамилию, чтобы голубоглазая брюнетка поджала губы, а затем, схватив сумочку, покинула помещение.

Ещё несколько минут я, будучи в полной растерянности, колебалась стоя у двери. Всё раздумывала, а не стоит ли мне прямо сейчас сбежать. Собрать вещи, маму и уехать куда-нибудь на Урал. Говорят, туда даже американские ракеты добраться не способны. Так что вряд ли и Стужев станет искать в каком-нибудь закрытом военном городке вроде Снежинска.

Только я об этом подумала, как дверь распахнулась, а на меня уставились ледяные глаза, обладатель которых надменно усмехнулся.

– Быстро, – дьявол сдвинулся в сторону, пропуская внутрь. – А как же провальная попытка к бегству?

– Почему провальная? – растерянно спросила я, сделав шаг в берлогу чудовища.

Кабинет был обставлен слишком просто для того, кто любит подробности. Я бы даже сказала, с некоторой аскетичностью, потому что, кроме стола с оборудованием, мягкого директорского кресла и жёсткого стула для посетителей, я ничего не обнаружила. Мне почему-то подумалось о допросной, но я быстро отогнала эту мысль. В конце концов, мы в бизнес-комплексе в современное время.

Только я присела, дверь захлопнулась, после чего я услышала, как проворачивается ключ в дверном замке. Дыхание сбилось, но я постаралась держать лицо.

– Потому что сбежать от меня невозможно? – предположил Стужев. – Или потому что в итоге ты всё равно на это не решишься? Мы оба прекрасно знаем, что ты труслива в вопросах благополучия своих близких. Состояние мамы не позволяет таскать её по городам и весям.

Я сглотнула и инстинктивно смяла край юбки, точно зная, что ткань помнётся. Вот только я слишком нервничала рядом с этим монстром, чтобы контролировать свои действия.

– Что дальше? – спросила я в лоб, не желая больше оттягивать неизбежное.

Ситуацию нужно перешагнуть и уже начинать подстраиваться под новую действительность. Пластиковый конверт с контрактами мирно лежал на коленях, и у меня не было сил отдать их этому человеку.

Вот только Стужев это прекрасно понимал.

– Ты пришла умолять, забыла? – улыбнулся он моей наглости.

– Предлагаешь ползать перед тобой на коленях?

В груди стало нестерпимо жечь. И я бы забеспокоилась, но это просто нехватка кислорода. От страха я снова забыла дышать.

Дьявол сел в кресло и взял со стола ручку, чтобы задумчиво покрутить её в пальцах, маринуя меня в ожидании. По всему выходило, что он либо сам не желал делать следующий шаг, либо хотел хорошенько насладиться своим триумфом. Но зная Стужева, я не могла быть уверена в последнем. Он не то чтобы любил выигрывать, он просто любил не проигрывать.

– Ты ведёшь себя как жертва, лиса.

Я почувствовала, как непроизвольно дрогнул уголок губ. Сжала зубы, стараясь промолчать, но помня об обстоятельствах, которые меня сюда привели, я всё же не сдержалась.

– А я не жертва?

Монстр сжал челюсти, заставив меня напрячься ещё сильнее. Он прищурился и медленно положил ручку, не отрывая от меня льдистого взгляда. Я почувствовала, как весь мой мир с этим движением застывает, и тихо выдохнула, ожидая урагана по имени Стужев.

– Ты не была ею даже в день смерти моего брата, сучья твоя натура. Чего ты ожидаешь, Савельева? Что я пожму тебе руку и отпущу?

Острый ком застыл прямо в глотке, не позволяя и слова выдавить. Я сглотнула, силясь держаться, и в тысячный раз повторила себе, что он пытается свалить всю вину на меня, лишь бы самому отмыться от крови и грязи, что и по сей день покрывает его с головы до ног.

Стужев поднялся и обошёл стол, чтобы присесть на его край и посмотреть на меня сверху вниз, как на ничтожество.

– Всё ещё считаешь себя жертвой?

– А ты до сих пор пытаешься свалить всё на меня?!

Я вскочила, выронив конверт, и сжала кулаки, глядя в ледяную бездну, на дне которой яростно мерцали молнии.

Дьявол одним коротким смазанным движением вытянул руку и крепко схватил за плечо, вынудив придвинуться к нему ещё ближе и почувствовать горячее дыхание на своих щеках.

– А я не заставлял тебя, дуру, мчаться среди ночи через весь парк. Не заставлял тащить Нэса за собой. И не просил лезть на рожон, когда подвалили придурки Калисова.

В груди разрослась самая настоящая истерика. Он заставлял меня снова пережить прошлое, но почему-то вновь и вновь стремился сделать меня виноватой. А я и так шесть лет чувствовала, что не заслуживала этой жизни.

– Да пошёл ты!

Я набрала побольше воздуха и ткнула дьявола в грудь, отметив, как заходили желваки на его щеках.

– Смеешь меня обвинять в его смерти? Меня?! Ты последний, кто был с ним в ту ночь!

Не видя смысла продолжать этот разговор, я уже собиралась избавиться от захвата, как неожиданно резкое и достаточно болезненное действие в прямом смысле опрокинуло меня на лопатки. Мир в глазах кувыркнулся, и я спиной ощутила все канцелярские принадлежности на столе Стужева, чудом не слетевшие на пол.

Он смотрел с такой яростью, что у меня от страха поджилки затряслись. Я не знала, на что он способен, и не понимала, чего хочет от меня. Однако в этот миг мне показалось, что он собственноручно готов меня придушить.

–Заткнись!

А дальше произошло то, чему я позже не смогу дать объяснения. Острый как бритва взгляд в глаза, судорожный вдох и…

– Яр, не надо…

Горячие губы болезненно смяли мои, не позволив возразить, а сильные пальцы схватили растрепавшиеся волосы на затылке, не дав возможности отстраниться и вдохнуть. Настойчивый язык раскрыл сжатые зубы и коснулся нёба. Позабытые давно ощущения вскружили голову и свели с ума, понукая раствориться в чувствах, отдаться чудовищу без остатка здесь и сейчас, оставив прошлое за скобками.

Не важно было ничего. Только тугая спираль, что натягивалась внизу живота, и дурман эмоций, застивших разум.

Я не знаю, как далеко это могло зайти. Но трель моего мобильника вынудила нас остановиться. Стужев, оторвавшись от моих губ, сделал несколько глубоких вдохов и с силой ударил по столу кулаком, напугав меня до ужаса.

Он позволил мне подняться, оправить одежду и ответить на звонок запыхавшимся голосом.

– Алло.

– Моя новая свиданка на вечер сорвалась, – проговорила Алеева таким тоном, будто закатила глаза и скривилась лицом. – Какие у тебя планы? Может, в кино сходим?

Чудовище в это время поднял с пола пластиковый конверт с договорами, вытащил и бросил на стол, всучив мне ручку в свободную руку.

– Подписывай, – судя по голосу, отказ был невозможен.

И у меня не было ни сил, ни желания с ним бороться. Я уже прекрасно осознавала всю ту задницу, в которую он меня засунул. Выхода было всего два, но оба для меня неприемлемы.

– Думаю, что у меня теперь не будет времени на гулянки, – скривила я губы в жалком подобии улыбки.

Склонилась над столом и поставила первую подпись в бумагах, Ярослав тут же подсунул второй экземпляр.

– Диета?

– Ну что-то вроде.

Вторая подпись далась сложнее, ведь мне никак не хотелось становиться помощницей Стужева. Была бы моя воля, я бы исчезла и никогда не вернулась. Чудовище протянул руку к моей шее и обхватил её, словно примеряясь для точного движения, которым переломает мне позвонки.

Я сжалась, не зная, чего ожидать дальше.

– Бесишь, – недовольно уронила врагиня. – Ладно, на связи.

На это я уже не ответила, потому что Алеева сбросила вызов.

– Ну вот ты и в силках, лиса. Интересно, ты понимаешь, что будет дальше?

Кроме того, что с меня спустят шкуру? В эту секунду я понимала одно: я не хочу знать, какие планы он на меня строил все эти шесть лет. Как оказалось, мне всё ещё больно. Даже сейчас я чувствовала, как пылали губы от его болезненных поцелуев и как рвалось на куски сердце.

Он пришёл мстить мне. Мстить за всё.

Страшно ли мне было? Единственное, чего я на самом деле боялась, так это того, что маме могло в любой момент стать хуже. Вряд ли, дьявол это понимает, но меня ничто не удержит, даже если он засунет меня на дно самой глубокой ямы.

Горячие пальцы вдруг коснулись подбородка и заставили поднять взгляд. Дьявол продолжал сжимать мою шею и от этого я чувствовала себя совсем уж беззащитной.

– Сейчас ты можешь быть свободна. Укладывай новую реальность в своем разуме и забудь о побеге, поняла? У тебя ни шанса сорваться, Савельева.

– Да я и не собиралась, – сипло выдавила я, мягко высвобождаясь из его захвата

И Стужев не стал удерживать. Убрал от меня руки и сунул их в карманы брюк.

Взглянув на договора, подумала о том, что не имеет смысла забирать их. Они хоть и имеют значение, но у меня всё равно нет шансов уложить негодяя на лопатки будучи в его силках. К тому же, ему тоже должно их подписать, а он вряд ли станет это делать сейчас.

Копию я могу потребовать у него позже. Проблема только в том, что мы оба понимаем, что она мне не пригодиться, пока у него есть точки давления.

Ничего не сказав, я вышла из его кабинета и с ровной спиной, будто в позвоночник воткнули кочергу, я направилась к лифту.

Сегодня мне оставалось гадать, что принесёт день грядущий, и я не стала себя одергивать и противиться потоку ужасающих мыслей. Стужев меня знает. Он должен понимать, что я далеко не на всё соглашусь. Пока не пересекается красная линия, у него вполне есть шанс в полной мере насладиться моим унижением.

***

– Замухрышка!

Вот черт! Только Солнцевой в компании Бантеевой мне сейчас не хватало.

Сделав вид, что не услышала, я нырнула в учительскую и попросила классный журнал. Выходить не хотела, а потому замялась у двери на несколько секунд, чтобы собраться с духом. Знала уже, чего хотели от меня девчонки, но все равно не была готова к тому, что произошло дальше.

Только сделав шаг за дверь, меня тут же подхватили под руки и потащил в женский туалет.

– Что вы делаете? Давайте здесь поговорим, – оставаться наедине мне совершенно не улыбалось.

– Ты дура? Нам не нужны лишние уши, – сообщила мне Солнцева и толкнула в помещение.

Девчонки, которые были там в этот момент, сразу же ретировались поняв, что здесь сейчас будут не к месту. А меня оттеснили к окну, где я сжала классный журнал.

– Где вы со Стужевым занимаетесь? – сходу начала Бантеева.

Катю я действительно боялась, потому что знала, что она может руки распустить в отличии от Саши. Потому не стала скрывать ничего, ведь всегда можно встретиться с хулиганом в другом месте.

– В кафе недалеко от школы, – выдохнула я.

– Савельева, ты издеваешься? Адрес говори!

Солнцева пихнула меня в плечо и рассмеялась.

– Как же ему, должно быть, стремно сидеть с тобой в общественных местах. Нищенка. Ты бы хоть мозги включила и пошла себе платье нормальное купила. Ходишь в обносках.

Мне было неприятно это слышать. Я злилась, потому что мне нечего было ответить на это. Может быть, она по-своему права, но её не должно волновать в чем я хожу и как выгляжу.

– Если бы Стужеву было стремно, он бы не занимался со мной.

Ответив, я поняла, что мне нужно было молчать. Бантеева сжала губы, а после с силой толкнула меня в плечо. Да так мощно, что я ударилась головой об окно, которое не выдержало напора. Оно мгновенно раскололось на несколько частей и обрушилось. Но слава богу я успела отодвинуться раньше, чем на меня упали острые осколки.

Мы замерли на несколько мгновений, пока утихал звон, а после я ощутила новый тычок в спину.

– Смотри, что ты наделала, – прошипела Солнцева.

И этот толчок заставил меня упереться обеими руками о подоконник, усеянный стеклянной крошкой. От острой режущей боли я не сдержала вскрика. Подняла дрожащие ладони и взглянула на многочисленные ранки, осколки и проступившую кровь.

Девчонки поняли, что натворили и попытались сбежать, но…

– Какого хрена?!

Голос Стужева не сулил ничего хорошего. Даже я вздрогнула, но не спешила разворачиваться. Стала осторожно вынимать наиболее крупные кусочки стекла из кожи и старалась не плакать. Но было так больно, что несмотря на всю мою выдержку, взгляд всё равно размыло влагой.

– Вы, бабы, совсем умом тронулись?! Староста, ты в порядке?

Ничего не ответила. Кусала губы, чтобы снова не вскрикнуть, когда дрожащими руками вытаскивала очередной осколок. Кровь уже текла обильно и заливала пол. Единственное, чего мне сейчас хотелось, это обернуть руки тряпкой, но я понимала, что сделаю этим только хуже.

– Алиса?

– Да нормально с ней всё! – ответила Бантеева. – Просто палец порезала. Слюнтяйка.

– Заткнулась! – рявкнул он. – Стой здесь. Только попробуйте свалить, шкуру спущу. С обеих!

В ушах зазвенело, а голова закружилась. Я слышала шаги хулигана, но едва ли была способна хоть как-то отреагировать. Он осторожно развернул меня за плечо, а увидев в чем дело, обхватил мои запястья.

– Твою мать…

Яр вывел меня из туалета и повел к лестнице. Ноги меня слушались плохо, и я постоянно спотыкалась, глядя на то, как стекает по ладоням красная жидкость. Хуже всего было то, что медсестра ушла на больничный ещё три дня назад, а ближайшее медицинское учреждение находилось в нескольких километрах.

– Надо вызвать скорую, – продавливаю сипло.

Стужев замер у лестницы, глядя на то, как школьники столпились внизу. Он скользнул по мне мимолетным взглядом, посмотрел на трясущиеся руки, заливающие линолеум багровыми пятнами, а затем подхватил под колени и взял на руки.

Я не вскрикнула, наверное, только потому что мои мыслительные процессы нещадно тормозили.

– Спокойно, ладно? Если упадешь, рукам только хуже будет.

Ничего не ответила, боясь его отвлекать. Парень спокойно спускался, требуя дороги и только внизу был вынужден остановиться, когда охранник поинтересовался в чем дело.

– Я сейчас скорую вызову! – потянулся мужчина к телефону. – Бедная, как же ты так?

– Не нужно вызывать, – осадил его Яр. – Я сам довезу. У меня машина за воротами.

Мы с охранником переглянулись, но не стали спорить. У меня всё сильнее начинала кружиться голова, да и платье неприятно липло к ногам. А ещё повсюду витал аромат железа, отчего меня подташнивало.

Стужев вынес меня на улицу и на вялую просьбу поставить на ноги никак не отреагировал. Спокойно перешел школьный двор и вышел за ворота, где отпустил, прислонив к черной иномарке и принялся искать по карманам ключи. Когда нашел, щелкнул на кнопку открывая двери и усадил меня внутрь.

Руки неимоверно болели. Хотелось их прикрыть чем-то, унять режущую боль, но я осторожно положила их на колени ладонями кверху и горько улыбнулась, чувствуя, как по щекам стекают слезы.

– Прости, – сказала, когда хулиган сел в автомобиль. – Я тут всё кровью испачкала.

– Отмою, – ответил парень хмуро.

Он завел машину и на достаточно высоких скоростях поехал в сторону ближайшей больницы. Я же откинулась на спинку сидения и расфокусированным взглядом уставилась в окно, слушая какую-то приятную мелодию, звучавшую из колонок.

Не знала, что будет дальше. Заниматься я точно не смогу, пока раны не заживут, а это плохо скажется на успеваемости. С другой стороны, мне необходимо справиться только с английским, а Стужев и сам способен писать и страницы переворачивать.

– За что они так? – вдруг разорвал тишину парень. – Сделала что-то?

Я обернулась и замялась, не зная, как ответить, что проблема в нем. Он ведь действительно может сильно наказать девчонок, а те в свою очередь вообще меня никогда в покое не оставят.

Женские разборки вообще разительно отличаются от мужских. По моим наблюдением девчонки чаще всего действуют исподтишка даже после открытой драки, в то время как парням хватает одной только стычки, чтобы понять кто прав, а кто нет.

Я бы не хотела становиться основной мишенью Солнцевой и Бантеевой из-за Стужева. Мне больше нравится вариант, где они понимают, что парень мной не интересуется и отваливают, но пока до них не доходит.

– Они не специально, – отвечаю я. – Просто так получилось.

Хулиган оскалился, явно не поверив моим словам, вывернул руль и ответил вовсе не то, что я хотела услышать.

– Я поговорю с ними, не переживай.

– Нет! – выпалила я. – Давай, мы оставим всё как есть. Это действительно была случайность.

Стужев покачал головой, паркуя машину на стоянке, повернулся всем корпусом и хмуро взглянул на меня.

– Давай ты не будешь мне лгать? В нашей школе случайно не затаскивают учеников в туалет. Что они хотели, Алис?