Глава 5

Наверное, у меня не было шансов. Наверное, я слишком глупа, чтобы понять весь замысел Стужева. И, наверное, он действительно так сильно ненавидит меня, что потратил так много времени на этот план.

А что дальше-то?

Я снова и снова задавалась этим вопросом, пока просматривала приходные накладные в кафе. Со стрессом я всегда справлялась, погружаясь в работу по самую макушку, но сегодня цифры перед глазами расплывались, а смысл слов дяди Керопа едва ли проникал в сознание.

– Ну, лиса, так не дэло. Что за настрой? Вазми сэбя в руки, мая ты хороший.

Я вздохнула и вопреки словам мужчины взяла в руки какао, сваренному специально для меня. Откровенно говоря, хотелось позвонить Алеевой и встретиться на набережной, но я ненавижу состояние абстинентного синдрома утром. Да и состояние алкогольного опьянения тоже не за что любить, но порой приходится снимать дикий стресс, и никакая работа не поможет. Вот только это был не тот случай. Утром нужно быть собранной и готовой абсолютно ко всему. Даже к необъявленной ядерной войне.

– Он меня растопчет, – выдохнула в черт знает какой раз. – Уничтожит.

Одна из девочек участливо погладила меня по плечу и тихо сказала:

– Ожидание хуже смерти. Тебе нужно просто перестать об этом думать сейчас, хоть это и невозможно.

Я благодарно улыбнулась за хороший совет. Жаль только, воспользоваться им было невозможно. Слишком муторно было на душе.

Сделав ещё пару глотков какао, я решила выйти в зал и понаблюдать за посетителями. Села за свободный столик и подозвала одну из девочек.

– Сделай, пожалуйста, капучино.

Яна ушла, а я достала телефон и написала сообщение Камишеву, в котором просила немного прогуляться со мной.

«Освобожусь через час» – ответил он кратко.

Сразу стало понятно, что очень занят работой. Обычно общение с ним предполагает длинные шутливые фразы, от которых невольно начинаешь улыбаться.

Как было с Пашкой.

Я поморщилась от этой прогорклой мысли, прострелившей нутро до самого его основания, и вновь разбередившей душу. Сердце гулко заколотилось, а на глаза мгновенно навернулись слезы.

Нет ни одного дня в моей жизни, в котором я бы не вспоминала об этом парне. Ни одного. Оттого мне было очень тяжело помнить о его предательстве. О его и Стужева. Два парня, которые научили меня любить, так же научили и ненавидеть.

Я благодарно улыбнулась своей работнице, принесшей мне кофе и сделав глоток прикрыла глаза, пытаясь вспомнить лицо Нестерова, когда я призналась ему в том, чего на самом деле не было. И с усмешкой подумала, что если кому и было больно, то Стужеву. Только ему. Но мне было в сотни… тысячи раз больнее, ведь в действительности предали меня.

***

– Ты в последнее время сама не своя, Алис, – сообщил мне Максим, битый час пытающийся узнать в чем дело.

Вот только мне не хотелось втягивать друга в эти проблемы. Мне не хотелось вообще делиться с ним информацией о Стужеве, и, наверное, вовсе не из-за того, что он попытается вмешаться. Просто внутренне я была настроена разобраться с ним самостоятельно. Иначе, как мне казалось, быть не могло.

Камишев, остановился осторожно подцепив рукав моей блузки и заставил развернуться.

– Я помогу, ты только скажи. Решу все проблемы.

Хотела бы я в это верить. Но зная, кто Макс и кто Стужев, я себе могла представить только кровавый мордобой, в котором, судя по прошлому Яра, он останется победителем.

Я внимательно взглянула на Камишева, отмечая, что он тоже неплохо сложен. Широкоплечий, высокий, мускулистый… Так может я просто преувеличиваю свой страх?

Впрочем, какая разница, если я уже нанялась в рабство и продала свою сеть? Сделанного не воротишь.

– Всё нормально, – отвечаю с улыбкой. – Просто я устала, а домой идти что-то совсем не хочется.

Идти, чтобы смотреть матери в глаза. Женщине, которая сделала всё, чтобы вытащить меня из беспросветного мрака депрессии, в которой я пребывала после похорон. Она будет не просто удивлена, а обескуражена настолько, что наверняка попросит сердечных капель. А я не хочу, чтобы она волновалась. Я со дня смерти Пашки вообще не хочу, чтобы хоть кто-то обо мне волновался.

– Давай тогда ещё погуляем, – вздохнул парень и пошел вперед, но теперь уже перехватив мою ладонь. – Слышал, у вас там Вишняков буйствует.

– Да, есть такой момент, – хмыкнула я, представив как будет с ним разбираться новое руководство. – Та ещё заноза.

– Он нашел поставщика другого. Говорят, новая компания на рынке. Только-только открылись.

Я нахмурилась, не понимая откуда вылез конкурент, да ещё и с налаженными поставками.

– Название запомнил?

– Ой, нет, – рассмеялся Макс. – Ты же знаешь, у меня с этим имеются проблемы.

Ну да. Он имя-то моё не сразу вспомнил, когда мы общались по рабочим вопросам. Вряд ли бы ему запомнилась такая мелочь.

Но это очень жаль. Было бы любопытно узнать, что за фрукт эта компания.

– Алис, – Камишев сцепил наши пальцы в интимном жесте и остановился, заставляя обернуться. – Давай завтра сходим куда-нибудь?

Завтра… Ну да, завтра я могу разве что на кладбище съездить и занять себе местечко, ибо Стужев не оставит от меня живой субстанции к вечеру. Выжмет.

– У меня завтра большие планы, – ответила, глядя на огоньки, мерцающие из-за деревьев. – Много тяжелой работы.

– Так может и отдохнем после?

Внезапно до меня донесся знакомый аромат одеколона. Я развернулась, чтобы с удивлением посмотреть на Стужева, спрятавшего руки в карманах серых брюк.

– А она и после отдыхать не будет, – усмехнулся он. – У неё теперь экстремальный график работы и полное отсутствие личной жизни. Да, Савельева?

– А ты ещё кто такой? – нахмурился Макс, разворачиваясь к Яру.

Дьявол посмотрел на наши сцепленные руки, но по этому поводу ничего не сказал, зато акцентировал своё внимание на другом:

– Думаю, я тот, кто тебе явно не по зубам.

Камишев напрягся и даже не взглянул на меня. Он задвинул меня к себе за спину и рыкнул:

– Что за хрень?

– Макс, пожалуйста, пойдем. Это мой...

Я не договорила, не зная, какое слово подобрать. Не важно бывший или начальник, они все для меня сейчас были постыдными.

Глаза Стужева опасно блеснули, но мою фразу, обращенную к другу, он прекрасно расслышал, отреагировав всё той же усмешкой.

И я поняла, что если ничего не предприму, то завяжется никому ненужный конфликт. У меня и без того нервы, как гнилые нитки. Сейчас только обострения не хватало, для полного счастья.

– Макс, я продала я ему свою сеть, – сказала Камишеву и тут же кожей ощутила, что Стужев издевательски усмехнулся. – Ты иди пока в машину, я поговорю и приду.

Макс может и хотел возразить, но морального права такого не имел. Ему одного моего настойчивого взгляда хватило, чтобы сдаться. В конце концов, мы были друзьями, а значит это не та территория, где он мог вести себя, как самец.

Камишев ушел, оставив нас наедине с Ярославом и я не стала медлить с раздражающим меня фактом:

– Ты за мной следишь?

Чудовище насмешливо приподнял брови и сунул руки в карманы брюк, словно они ему мешали.

Я уже думала, что сейчас он колко ответит, что у меня паранойя или я попросту сделала неверные выводы, но его издевательская и совершенно невеселая усмешка, которую уже хотелось стереть, ярко давала понять, что всё именно так.

– А тебе мало намёков, Савельева?

Вспомнив все странные ситуации, связанные с Максом, я поняла, что это в общем-то и не совпадения, как я пыталась себя убедить. И самое поганое было в том, что мы оба знали, что предъявить ему по этому поводу я ничего не смогу. Не смогу и не захочу.

Вздохнув, я потерла шрам на внутренней стороне ладони, который от нахлынувших чувств начало тянуть и грустно улыбнулась.

Вряд ли ему интересно, что я думаю по этому поводу. И уж тем более наплевать на мои чувства. А я в растерянности. У меня из-под ног земля уходит от каждой встречи с ним. Мы сталкиваемся словно две вселенные, в каждой из которых своя агрессивная среда обитания.

Он ещё ничего не сделал в отношении меня, а я уже словно под стеклом зафиксирована. Ни вдохнуть, ни сдвинуться. Только ждать, наблюдая за происходящим и надеяться, что останусь в живых, когда ему надоест.

– Что дальше? – подняла голову и смело посмотрела в холодные глаза.

Его лицо за шесть лет стало многим грубее. Кажется, что смотрю на Стужева, но вижу уже совершенного другого человека. В нем нет ни одной незнакомой черты, но всё же… это уже не он. Не тот парень, что игриво посмеивался, когда учил меня водить машину. Не тот парень, что наплевав на сорочий трёп по школе, таскался за мной на переменах имея абсолютно непринуждённый, но вселяющий панику вид.

Ярослав склонил голову, и я мгновенно узнала этот жест. Жест «Угадай сама, лиса».

– Ты решил в игры со мной играть, Стужев? –спросила, не имея сил сдерживать возмущение. – Мало было в прошлый раз?

– В прошлый раз тон игры задавал не я.

У меня внутри все сжалось от боли, рухнувшей словно с небес. Я сделала резкий вдох, но поняла, что всё нутро сковало и легкие не позволяли насытить кровь кислородом. Отвернулась чувствуя, как стремительно глаза наполняются слезами и истерично хохотнула.

– Заткнись, – сказала с широкой горькой улыбкой, а у самой картинка расплывалась от слез. – Пашка не мог.

– Прорвало? – без тени веселья спросил школьный хулиган.

Я развернулась к нему спиной и задрала голову, чтобы избавиться от слез, не портя макияж. Не хотелось потом объясняться перед Камишевым. Ему и так нелегко со мной в последнее время, я бы вообще на его месте, наверное, сбежала от такой проблемной девушки. Даже из френд-зоны.

Вздрогнула, когда Стужев запустил пальцы в мои волосы, сжал у самых корней и оттянул мою голову чуть назад, чтобы заглянуть в глаза и сковать морозом.

– Каждый раз, когда я слышу это из твоих уст, мне хочется тебя придушить, – он тут же отпускает, а я хватаю ртом воздух. – Твоя слепая вера бесит. Хуже только то, что я не могу ненавидеть за это Нэса.

Он отпустил мои волосы, позволив развернуться и зло посмотреть ему в глаза. Вот только сам одернул пиджак и козырнув обошел и направился дальше по набережной, оставив меня в недоумении, раздрае и сокрушении.

Казалось, что сколько бы не продолжался этот разговор, он никогда не закончится…

***

Я чувствовала себя немощной с перебинтованными руками. Естественно, в школу мне дорога сейчас была закрыта, поскольку хирург четко сказал, чтобы я каждый день посещала перевязочную. Ран было очень много, некоторые настолько глубокие, что доктору в травмпункте пришлось их зашивать, пообещав, что на память мне останутся красивые шрамы.

Будто я не девчонкой была, а пацаном.

Стужев все это время прождал меня рядом с приемной, за что я была ему очень благодарна. Правда, выходить и показываться ему на глаза было стыдно. Я чувствовала себя самым проблемным человеком на свете, словно со мной только и нужно, что возится.

– Прости, – сказала, пряча руки за спиной. – Тебе пришлось долго ждать. Нужно было ехать домой, я бы добралась сама.

Красивая усмешка снова растянула губы хулигана. Он поднялся со скамьи и резко схватив за плечи, выдернул одну руку.

– Мда, Алиса. И как бы ты добиралась? Пешком далеко, а на общественном транспорте было бы небезопасно с твоими… – он потянул мою руку вверх и мне же продемонстрировал. – Она похожа на забавную маленькую клешню.

Первым порывом было одернуть его. Сообщить, что шутка обидная и неуместная, но действительно найдя сходство я улыбнулась.

– Ты бестактный, Стужев. Будешь теперь без меня заниматься ближайшие пару недель.

Веселье на его лице растаяло, и парень уже серьезно спросил:

– Все так плохо?

И мне даже представить страшно, о чем он сейчас подумал, потому что в его глазах промелькнуло что-то очень уж жуткое. Я отняла перебинтованную руку и… просто обняла парня.

– Спасибо тебе, Стужев.

Он же замер, как памятник самому себе явно не ожидая такой наглости с моей стороны. Я вспомнила слова Солнцевой о том, что ему стремно находится рядом со мной в общественных местах, подумала, что в этом может быть доля правды. По крайней мере, трогать его мне не стоило.

Отпрянула от хулигана и поторопилась уйти, стараясь не поднимать глаз. Я хоть и умная, но порой такая дура, что действительно стыдно. Момент вышел крайне неловким.

– Староста, – позвал он хрипло. Я повернулась и посмотрела в глаза цвета хмурого неба. – Мы же продолжим заниматься?

Ну вот. Это то единственное, что ему нужно от меня невзирая ни на что. Подтянуться в учебе и нормально закончить школу.

– Конечно, – ответила с полуулыбкой. – Но страницы мне будешь ты листать.

Парень усмехнулся и покачал головой, тут же направившись на выход. Мне показалось, что он вздохнул с облегчением, но я не могла знать наверняка, ведь шла следом за ним.

Когда мы сели в машину, он повернулся ко мне и серьезно взглянул в глаза.

– Я домой тебя отвезу.

– Но моя сумка!.. – попыталась я возразить, но Стужев не дал.

– Отвезу домой, говорю. Потом привезу сумку. Мой рюкзак тоже в классе остался. А тебе лучше не появляться пока в школе, чтобы всякой бестолочи не давать повод для издевок.

Я сразу же опустила голову, понимая, что он прав. В школе полно дурных личностей, которые во всем находят предлог для издевательств на такими, как я. Над теми, за кого не вступятся родители. Кому некуда бежать.

– Так что поехали, – вырвал меня из потока грустных мыслей Яр. – Когда продолжим занятия?

Автомобиль тронулся и Яр начал сдавать назад, чтобы выехать с парковки. Я же с интересом наблюдала, как он плавно давит на педали. Управление машиной казалось такой сложной процедурой, что невольно уважаешь водителей за концентрацию внимания. Но Стужев ещё и разговаривать умудрялся.

Ладони у меня не болели сейчас, но только из-за того, что врач щедро опрыскал раны обезболивающим. Скоро его действие должно пройти, а это значило, что мне предстояло страдать, поскольку денег у меня на лекарства не было.

– Думаю, пару дней придется обождать, – ответила сипло.

– Зачем? – спросил спокойно. – Останешься одна на эти пару дней и замкнешься. После произошедшего любой будет вариться в мыслях. Так что нет. Я приеду, и мы пойдем куда-нибудь позанимаемся. Хорошо? – он снова смотрит мне в глаза, и я понимаю, что не могу отказать. Не после того, что он для меня сделал. – Клянусь, ты и пальцем не пошевелишь при необходимости мне что-то объяснить.

Я улыбнулась вымучено, но кивнула. Яр выехал с парковки и направил машину в сторону моего дома, и только после этого уточнил адрес.

***

Утро наступило слишком быстро, чтобы я успела к нему подготовиться. После разговора со Стужевым, сон едва ли пришел ко мне, чтобы я успела набраться сил. Но хуже было то, что стрелки часов мчались со скоростью света, пока я автоматически производила необходимые процедуры. Кажется, даже квартира отговаривала меня выходить сегодня из дома. Протекающий кран, скрипящая дверца кухонного гарнитура, заевшая кнопка электрочайника…

– Как давно мы вызывали мастера? – спросила задумчиво наблюдающую за мной маму.

– Уже да, – странно ответила она и перевела взгляд на окно. – Ты в последнее время сама не своя. Что-то случилось?

С деланным равнодушием пожала плечами, успев отвернуться к шкафу с посудой.

– Просто устала. Выходные пока не светят.

– И чем ты так усердно занимаешься на работе? Можно ведь выкроить для себя пару выходных и съездить с друзьями на отдых.

Представила Камишева и Буку со мной в одной компании на берегу озера жарящими шашлыки и ужаснулась подобной перспективе. Если Камишев начнет есть Буке мозг чайной ложечкой, а он может, она насмерть заколет его шампуром.

– Ну, –усмехнулась я, – Я владелица двух небольших бизнесов, которые приносят доходы и у меня нет времени на развлечения.

Мама смотрела на меня с подозрением и жалостью, а я продолжала делать вид, что все более чем в порядке. И когда настало время уходить, я не мялась в пороге своего дома и даже улыбнулась маме, отмечая как легко мне перед ней стало делать вид, что меня ничего не тревожит.

Мялась я у порога своего офиса, пытаясь собраться с духом. Когда мои работники проскакивали мимо, озадаченно кивая, мне особенно хотелось провалиться под землю от жгучего стыда, с которым никак не удавалось справиться.

Я примерно представляла, чего от меня хочет Стужев, от того только сильнее со дна моего сознания поднималась жалость к себе. И эту жалость я умела подавлять только одним способом, о котором за шесть лет умудрилась забыть. Я забыла, как сильно ненавидела Стужева после смерти Пашки. Моя ненависть рассыпалась и обратилась в страх.

Глубоко вздохнув и выпрямив спину, я решила, что страху не место в моих чувствах. Много воды утекло, и я больше не та Лиса, что за пятерки будет подтягивать негодяев по сложным предметам.

Одернула ворот и вошла в здание с гордо поднятой головой.

Меня тут же привычно поприветствовал охранник и еще несколько сотрудников, попивавших кофе у автоматов и обсуждавших новые сплетни перед началом рабочего дня.

А повод для сплетен был, как же. Любимая начальница вдруг стала обычной сотрудницей.

– Доброе утро, Алиса Викторовна, – я мгновенно застыла, услышав этот голос за спиной.

Медленно обернулась, отмечая взгляды немногочисленных сотрудников и кивнула Стужеву, холодно взирающиму на мой стан.

— Доброе, Ярослав Константинович.

И все. Наши взгляды сцепились, но мы оба молчали, не зная что сказать. Да и нужно ли было что-то говорить? Меня вполне устраивало, что я не слышу издёвок в свой адрес и напоминаний об общем прошлом.

— Будем стоять, Алиса Викторовна, или вы мне, наконец, начнете показывать здесь все?

Поджала губы, понимая, что он действительно мало что знает об этом здании, но личным гидом становиться не хотелось совершенно.

Негодяй словно понял, о чем я думаю, усмехнулся и снова неприятно уколол.

— Не забывайтесь.

Фыркнула и резко развернувшись, направилась вверх по коридору, не следя за шагом новоиспеченного начальника. Настраиваясь на то, что буду злиться весь день по поводу и без, взошла по лестнице и замерла, наткнувшись на знакомую фигуру. Высокая блондинка смотрела на меня с нескрываемой насмешкой. Строгий деловой костюм, современный офисный макияж, каблуки на шпильках и салонная прическа.

— Здравствуй, Алиса.

Давно зажившие шрамы вновь заныли, когда сердце забарабанило под ребрами музыку войны. Давно я не испытывала этого чувства, когда кровь вдруг начинает закипать в жилах, а к горлу поднимается удушливая волна.

Я никогда не прощу ей того, что она сделала.

Обернувшись через плечо я хотела позвать Стужева, но обнаружив того за спиной, вздернула бровь.

— Что она здесь делает?

Внезапный шеф бросил взгляд поверх моей головы и никак более не отреагировал на наличие в офисе Солнцевой.

Зато сама Ольга не стала молчать, привлекая к себе внимание.

— Даже не поздороваешься со своей одноклассницей?

Мне хотелось выставить её за дверь и забыть, как страшный сон. Я шесть лет к этому шла. Шесть сложных лет упорного труда и внутренних страданий.

— Лучше уйди по-хорошему, — процедила сквозь зубы.

Бросив еще один тяжелый взгляд на Стужева через плечо, я обошла блондинку и двинулась дальше. Ярослав за мной не последовал, и я этому даже немного порадовалась, имея возможность перевести дух и не скатываться в банальную истерику. Всему есть предел. Солнцева - один из них.

У некогда своего рабочего кабинета я остановилась, глядя через настежь распахнутую дверь на окно с видом на давно привычный горизонт. Рассветы здесь никогда не были красивыми. Промышленный район вообще оставлял мало моментов для услады глаз, но вот закаты я безумно любила встречать с чашкой крепкого черного чая.

И что мне теперь делать? Перевела взгляд на свой рабочий стол и вдруг осознала, что мне он больше не принадлежит. Обернулась на стол секретаря и обнаружила позади себя молчаливого Стужева.

— Надежду я уволил. Теперь это иногда твое рабочее место.

Переспрашивать почему «иногда» я не стала. Знала, что мой чайный бизнес не станет ему основным. Меня куда как больше интересовала персона, что оказалась на моем пути совершенно точно не случайно.

— Я не буду спрашивать откуда здесь взялась наша одноклассница, не дура. Я спрошу, зачем она здесь?

Стужев смотрел на меня задумчиво. Стоял в проходе, скрестив руки на груди и поддерживал дверной косяк, чтобы тот не упал.

— Она не посторонний человек, — только и ответил.

Подразумевал ли он, что спит с ней? Да кто же знает. До его личной жизни мне никакого дела нет уже давно, но тем неприятнее становится тот факт, что прошлое ещё саднит где-то на дне и заставляет морщиться.

Попыталась представить нашу совместную работу, но перед глазами постоянно вставала сцена с перевернутым подносом из-под кофе. Доведет ведь.

— Я ничего не знаю о работе помощницей. Не представляю, что делать.

Монстр вдруг растянул губы в ехидной улыбке, обошел меня и бросил:

– Уверен, староста, ты справишься со своими обязанностями. Нам с тобой предстоит много дней провести вместе. Приноровишься.

Я ему что, лошадь какая? Бросив в спину парня еще один тяжелый взгляд, я с силой закрыла за ним дверь. Хотелось еще и крикнуть что-то обидное вдогонку, но знала, что легче мне от этого точно не станет. Он издевался. И будет издеваться с каждым днем все хуже. Разве я не знала, что так случится? Знала.

Пройдя за секретарский стол, я поставила сумку на пол, включила компьютер проверила содержимое ящиков стола. Нашла инструкции по эксплуатации технического оборудования, познакомилась с принтером и тихонько принялась изучать папки с различными договорами. Открыв почту, едва не схватила сердечный приступ. Обилие писем со вполне ожидаемым требованием исполнить свои обязанности по поставке сырья приводили меня в уныние. Как решать этот вопрос, когда ты даже не главный?

Стандартные отписки здесь не подойдут, а Стужев слишком мало знает об этой сфере, чтобы быстро разобраться. Так что хочется или нет, а помогать ему придется. Причем, помогать настойчиво и обстоятельно. Вряд ли за шесть лет этот парень изменился настолько, чтобы с рвением хвататься за дела, в которых он не сведущ.

Но есть одно “НО”, которое мне теперь поперек горла. Разрешение на работу подобного рода я должна получить от него лично. Как думаете, даст он добро? Вот и я думаю, что посмеется и будет максимально тянуть резину, чтобы насладиться своей властью надо мной.

– Алиса, сделайте чаю. Крепкого. Две ложки сахара, – раздалось по селектору.

Знали бы вы, каких усилий мне стоило натянуть улыбку, чтобы голос звучал мягче и не произнести: “А шнурки тебе не погладить?!”. Но вместо этого произнесла унизительное: “Одну минуту”

Отмечаю, что любовь к крепкому сладкому чаю он сохранил. Поэтому, особо не думая, что сделаю что-то не так, заварила два пакетика в кипятке и бросила две ложки сахара. Выждав пять минут, убрала заварку и понесла чашку в некогда свой кабинет, намеренно забыв предварительно постучать.

– Ваш чай, – произнесла громко и с широкой улыбкой, от которой сводило скулы.

Он понятия не имеет, как я унижена, но я не дам ему повода это узнать. Это игра вдолгую, поэтому последнее слово я обязательно оставлю за собой. Пашка никогда не мог меня переспорить, а Стужев и близко с ним не стоял.

– Поставь, – коротко кивнул он, даже не подняв головы.

Задело ли это меня? Взбесило просто! Я тут для кого гримасничаю? Но подойдя к столу, я заметила что он изучает документы моей компании. В частности, договора с клиентами, которым мы поставляем продукцию.

Тихо хмыкнув, вернулась на своё место и тоже принялась за работу, которая захватила меня до обеда. Только когда у стола появилась Солнцева, любезно возложившая на мой стол тонкую папку, я вспомнила, что вообще-то у меня должен быть санкционированный перерыв на обед вот прямо пять минут назад уже.

Нажала кнопку селектора и таким любезным противным голоском сообщила:

– Ярослав Константинович, пять минут назад я ушла на обеденный перерыв. Буду к двум. Кстати, к вам посетитель.

Секунд пять тишины, а затем дверь кабинета открылась, явив нам уставшего Ярослава. Он бросил на меня короткий взгляд, кивнул, а после пригласил к себе Ольгу. Та мне как-то странно улыбнулась и процокала каблучками в кабинет к начальству, а после за ней закрыли дверь, предварительно наградив меня ещё одним сухим коротким взглядом.

Пожав плечами, я взяла сумку и сбежала на перерыв, стараясь не думать, чем они собираются заниматься в моём кабинете. Бесит жутко!

И нет. Меня давно уже не волнуют занятия этих двоих. Очень давно. Плевать.

Промчавшись через весь офис не поднимая головы, дабы не встречаться взглядом со своими бывшими подчиненными, я отправилась в кафе неподалеку. Заняв столик и изучив меню, сделала заказ, а после принялась за работу, открыв рабочую почту со своего смартфона. В мысли постоянно лезла эта парочка и варианты их отношений, но я старательно выгоняла их из царства ментального хаоса, коим в последние дни и являлась моя голова.

Я не торопилась на работу, спокойно обедая. Новые письма в почтовом ящике грозили судебными разбирательствами, а наш юрист все предлагал правки к договорам для заключения контрактов с поставщиками. Идеи Толокова могли бы мне понравится, но проблема в том, что я не знаю, как будет действовать Стужев и будет ли вообще.

Хоть время перерыва уже и подходило к концу, а я всегда отличалась пунктуальностью, мне было сложно заставить себя вернуться в офис. Смотреть в лицо начальству не было никакого желания. Я все ждала подвоха и точно знала, что он будет. Стужев не был бы Стужевым, если бы просто оставил все как есть. Его задача растоптать меня, но пока он только больно шлепнул по рукам, не позволяя жить самостоятельно.

Я все же позволила себе опоздать на целых пять минут, решив возместить затраченное на работу время. И какого было мое удивление, когда войдя в приемную я обнаружила двух рабочих, разбирающих мой стол и оборудование?

— Что происходит?

Системный администратор Александр лишь развел руками, демонстрируя такое же отсутствие информации.

– Ярослав Константинович отдал распоряжение собрать и погрузить в фургон.

Не долго думая, я отправилась в свой кабинет и коротко постучавшись открыла дверь, обнаружив за ней юриста Стужева в компании Солнцевой.

– Где? – недовольно спрашиваю я, оставив приветствия.

Никифоров улыбнулся как-то странно и хмыкнул:

– Вы опоздали, Алиса Викторовна. Он у себя в офисе. Ему здесь не нравится.

Я поджала губы, не совсем понимая, что это значит. Но раз и мой стол собирают, вероятно, я еду к нему. Только, мне никто об этом ничего не говорил, а это значит, что я могу прикинуться дурочкой и прогулять остаток рабочего дня. Вся проблема в том, что прогул этот ничего для моего временно оккупированного бизнеса не изменит.

Устало выдохнула, прикинув сколько времени понадобиться, чтобы вернуться к рабочему процессу и снова обратилась к Никифорову.

– Для меня были распоряжения?

Солнцева усмехнулась и скрестила руки на груди, невольно привлекая внимание к золотой броши на пиджаке, которой ещё час назад там не было.

– Он сказал, чтобы ты немедленно прибыла в его офис. Сама.

Пожала плечами и вышла из кабинета, прикрыв за собой дверь. Теперь мне стало жутко интересно, что задумал Стужев. Зачем здесь его юрист и Солнцева? Дело ведь явно нечисто.

Едва добравшись до головного офиса Ярослава, я с замиранием сердца поднималась наверх, не представляя, что меня ждет на чужой территории. Меня одолевал дискомфорт и страх неизвестности. В приемной встретила все та же голубоглазая блондинка, которая при виде меня сразу подняла трубку и что-то сообщила начальству. После меня попросили присесть на диванчик и подождать. Ждала я минут двадцать, как оказалось, своего стола и компьютера, который мой сисадмин принялся сразу же подключать, пока второй рабочий собирал стол. Секретарь все время смотрела на меня, как на врага народа, но я её даже понимала, чего уж. Притащили непонятную женщину и посадили помощницей начальника. Наверное, я бы тоже злилась.

Когда рабочее место было готово, секретарша сообщила об этом Стужеву, который только после этого соизволил выйти и холодно на меня посмотреть, словно я только что спалила к чертям его ад. Чудовище все больше напрягал меня, о чем я, конечно, ему не говорила.

– Как ты поняла, это твоё новое рабочее место. Если в процессе у тебя возникнут какие-то вопросы, ты всегда можешь обратиться к Ане, – он указал на свою секретаршу рукой. – К работе над чайным бизнесом приступим на следующей неделе, поскольку завтра мы летим в командировку в Краснодар.

Я открыла рот, чтобы спросить, но поняла, что не могу четко сформулировать вопрос из вороха переполошившихся мыслей. Что ещё за командировка? Мы от таком не договаривались!

– Я не стану вводить тебя в курс дела, по ходу действий разберешься, ты же у нас умная девочка, – он подарил мне очередной пронзительный взгляд и скрылся за дверью, оставив нас с секретаршей переваривать услышанное.

– Я теперь тебе даже сочувствую, – тихо сообщила мне девушка, не скрывая жалостливую улыбку.

И что-то мне подсказывало, что не просто так она это произнесла, а исходя из собственного опыта.

Я выдохнула, стараясь не думать, что впервые за долгое время оставлю маму одну. Не думаю, что для неё это станет проблемой, просто я буду беспокоиться.

Оставшийся час я проводила в компании Ани, оказавшейся не такой уж мегерой, какой она показалась мне при первой встрече. Сама девушка объяснила свое поведение тем, что шеф после очередного ее косяка, обещал ее уволить и найти замену. Собственно, когда явилась я, она подумала, что настал момент икс и решила не унижаться. Правда, уже позже получила от Стужева смс, в котором он ей сообщил, что за прогул вводит штрафные санкции. За следующий прогул пообещал увольнение с неприятной статьей.

Меня это почему-то улыбнуло. Просто представила на мгновение лицо Ярослава, когда он понял, что секретарь сбежала. Наверное, его перекосило. Хотела бы я увидеть это выражение. Это, а не вечно ледяную маску с холодной усмешкой, которую нередко хочется стереть ближайшим булыжником.

— Я тебе скинула ссылку на его расписание. Обычно он сам его заполняет, я лишь вношу иногда правки, если какие-то встречи срываются, но теперь, я так понимаю, это твоя задача?

Кивнула коллеге, понимая, что мне нужно глубже изучить свои обязанности. Пока я осознала только то, что постоянно нужно находится в зоне досягаемости, чтобы знать обо всем, что происходит в его рабочем дне.

По итогу, когда Аня засобиралась домой, я постучались в кабинет Стужева, из которого он так и не выходил. Мне нужно было знать, когда я могла быть свободной. Ещё нужно было забежать в кафе, чтобы узнать как дела и встретиться с Камишевым. Если я завтра уезжаю со Стужевым, нужно было его предупредить и попрощаться.

— Войди, — прозвучало глухо.

Я открыла дверь уже знакомого кабинета и неторопливо вошла, страшась этого человека. Вкус его губ еще с прошлой встречи не выветрился, а я снова в этой берлоге один на один с дьяволом из моих кошмаров.

— Аня уже ушла домой, — констатирую я без эмоций. — Для меня будут какие-то распоряжения или я тоже могу быть свободна?

Стужев сидел за столом, пристально глядя в монитор компьютера и что-то увлеченно печатая. Казалось, ему совершенно все равно, есть я здесь или нет. Но стоило только задать вопрос и льдистый взгляд скользнул поверх монитора, оценивающе пробежавшись по мне.

— Я пока никуда не собираюсь.

Я моргнула. Раз, другой, но пояснений не последовало. Пришлось подтолкнуть начальство к разумному ответу.

— Рабочий день закончился.

— Твой? — натянул свою холодную усмешку Стужев. — Нет.

— Издеваешься? — прищуриваясь я.

— Ни в коем разе.

— Послушай…те, Ярослав Константинович, — вспылила я окончательно. — Трудовое законодательство гарантирует мне норму трудовых часов, которую нарушать вы не имеете права!

Стужев еще шире улыбнулся и вернул свой взгляд на монитор.

— Так пожалуйся на меня в трудовую инспекцию, Алиса.

Как же мне хотелось ему вмазать в этот момент, кто бы знал! Естественно, ни о каких жалобах и речи идти не может. Я тут вообще-то в рабстве и пикать по инстанциям права не имею.

Ох и нарываешься ты Стужев!

Развернувшись я вышла из кабинета и только бог знает, чего мне стоило не хлопнуть дверью. Правда, выйдя я бессильно и беззвучно зарычала, а после заняла свое рабочее место, уже понимая, что Стужев рано с работы вот чисто из принципа не уйдет. В воспитательных целях, так сказать. Что ж, тут я, конечно, сама виновата. Послушных собак не лупят. Я могла бы и вид сделать, что меня такой расклад устраивает.

Дважды в течении вечера он просил чай и перекус, обрекая себя и меня на голодный вечер. И хотя я могу спокойно обойтись без ужина, на здоровье это вряд ли хорошо скажется. Один вечер, другой, третий и дядя Кероп будет заставлять меня есть уже на пороге кафе, откуда не выпустит до тех пор, пока я не начну кататься по полу, как колобок.

К девяти вечера я уже начала клевать носом, перемежая проклятия с собственным нытьем. Если это была порка, то она изрядно затянулась, о чем мне уже следовало сказать Яру, но стоило только представить его взгляд, как меня прям озноб прошибал, и желание стучать в дверь кабинета как-то отваливалось само собой.

Еще через полчаса в приемную без стука вошел Никифоров. Взглянул на меня коршуном, блеснув линзами очков и молча, пока я сбрасывала внезапную оторопь, прошел в кабинет?

— Чего им всем не отдыхается? — пробубнила я, поджав губы.

И стоило только мне это сказать, как дверь кабинета открылась и из нее вышли эти двое.

— Ну ты понял, — сказал Валерий. — Я еще поговорю с их юристом, но там точно нечисто с посредниками. А этот… — Никифоров вдруг посмотрел на меня и замолк, будто я тут подслушиваю сижу. — Сам разберусь.

— Удачи, — хмыкнул Стужев следом выходя в приемную, — Не переусердствуй только.

Валерий улыбнулся, кивнул мне и ушел, оставив нас со Стужевым один на один.