Глава 10

– Я тебе сказал, чтобы деньги были сегодня! Чё непонятно?

– Я не успею снять, – тихо ответила, прижимаясь к перилам. – Банки уже закрыты. Пожалуйста, дайте время до завтра.

Меня натурально трясло от страха, и я не знала, что делать в такой ситуации, когда бандиты трясут с тебя деньги за “крышу”, словно антигерои девяностых. На моей практике подобное происходит впервые. Раньше мне крышу предлагал только наш участковый, но тот вовсе не настаивал, а так… А эти по факту просто пытались отжать у меня деньги, когда узнали, что кто-то нанял людей из вражеской шайки, чтобы те по звонку доставляли мне неудобства.

– А меня колышит? Слышь, лярва, я как-то неправильно выражаюсь, или где? Три часа тебе. Вернусь и не обнаружу куска – я тебе… – он замахнулся, и я сжалась, выставив руку, чтобы удар не пришелся по лицу.

Но у меня неожиданно появилась защитница, которая буквально встала горой между мной и бандитом.

– Вы что делаете?! – рявкнула она. – Втроём на девушку!

Головорез неприятной наружности осклабился, но не сказав ни слова, махнул рукой дружкам и удалился в ночь, оставляя нас одних у крыльца кафе. Я так перенервничала и испугалась, что по щекам невольно покатились слезы. Всхлипнула и ткнулась лбом в плечо девушки, которую знала, как бывшую официантку.

– Спасибо, Ленчик. Только не надо было лезть. Ещё ненароком досталось бы.

Она повернулась и приобняла меня за плечи.

– Ты как с ними связалась-то вообще, а?

Да если бы я связывалась, тогда и проблемы бы не было. А это они со мной связались, чтобы денег стрясти за помощь, которая уже и не нужна давно.

Проблемы начались примерно тогда, когда появился негодяй. Наверняка, это он этих своих бандитов присылал, которые мне ущерб возмещали! Тогда было странным, а сейчас стало понятным. Создавал нервное напряжение, чтобы я впала в истерику от того, как всё паршиво.

– Это всё Стужев! – выдохнула и растрепала и без того лохматые волосы. – Пират хренов!

Девушка ничего не сказала. Попросту не знала, кто это такой и в чем его вина, а расспросов задавать не стала.

Она с сестрой зашла в кафе, а я, достав смартфон, набрала тому, кому хотела настучать по голове. Был бы рядом, я бы ещё пару раз ему вмазала… негодяй!

– Алло.

– Стужев, я не знаю, нахрена ты ко мне своих бандитов подсылал, но теперь у меня проблемы из-за них! С меня деньги трясут! Как ты вообще додумался до чего-то подобного, а?

Негодяй в ответ молчал. Мне показалось, что молчал напряженно, но когда у меня кончился поток слов, он задал только один вопрос, который меня мгновенно остудил.

– Ты в порядке?

И всё. Злость на него как ветром сдуло, хоть я и понимала, что виноват он. Но что толку орать, когда нужно срочно решать проблему?

– Мне дали три часа, чтобы я им тысячу долларов заплатила. У меня нет такой налички.

– Я понял. Иди домой, я разберусь, обещаю.

И я бы, наверное, ещё много чего сказала, но Стужев не оправдывался никак. Словно, чувствовал вину. Обычно ведь так ведут себя настоящие мужчины? По крайней мере, среди моих клиентов и коллег я встречала такой тип редко, но с ними всегда было приятно работать. Они обычно исполняли все, что обещали, а если что-то не выходило, просто молча исправляли ситуацию.

– Надеюсь на тебя, Стужев, – ответила я и тут же сбросила вызов, не желая продолжать разговор.

Почему он так много чувств во мне пробуждает? Мне временами кажется, что я психически неуравновешенная. Или это просто он старается?

Медленно бредя в сторону дома, я разглядывала прохожих, пытаясь отвлечься от постоянной проблемы, засевшей в голове. Шум проезжающих машин в городской суете давно стал фоном, а вечерние огни – бытовой обыденностью. Я просто забывала смотреть по сторонам, и сейчас поняла, как много упустила.

– Алиса! – окликнули меня.

Я обернулась и увидела Камишева. Парень радостно мне улыбался и махал рукой, словно ни в чем не бывало. Я снова усомнилась, что этот человек мог сделать мне что-то плохое. В конце-концов, мы столько времени знакомы и он всегда напоминал мне Пашку, правда характер у парня был совсем иной.

– А я как раз к тебе в кафе шел, – улыбался он. – Ты не берешь трубку. Я чем-то тебя обидел?

Что я могла на это ответить? Тут либо правда, либо ложь. Я предпочла не откладывать серьёзный разговор в долгий ящик. Тем более, заявление в полицию я уже написала, о чем ему, наверное, ещё не известно, раз такой веселый.

– Не прикидывайся моим другом, Максим. Я уже знаю обо всём? – сообщила ему устало. – Зачем ты так со мной? Я думала, ты мне друг.

Камишев несколько секунд молча на меня взирал, словно гадал что ему сказать. Осмотрелся по сторонам и вдруг жалобно как-то попросил:

– Давай поговорим?

Пожала плечами, не видя для этого препятствий. Единственное, настораживало оставаться с ним наедине, поэтому я нашла наиболее оптимальный вариант. И знакомые есть, которые в случае чего бросятся на помощь, и место не очень тихое, но вполне подходящее для разговоров.

– Пойдем в моё кафе.

Максим замешкался на секунду, но кивнул. Подставил мне локоть, чтобы идти по улице вместе, но я была на него зла. Да и было бы странным, ходи я с ним под ручку, когда он такое вытворяет. Не знаю даже, чем он может объяснить свои поступки.

Мы шли молча, думая каждый о своём. Мне представлялось, что сейчас назовет свои какие-то дурацкие причины и раскается, в конце концов, я надеялась, что не была для него посторонним человеком.

Когда мы приблизились к нужному зданию, Камишев вдруг резко толкнул меня в тупиковый переулок, где находился черный вход нашего кафе и большие контейнеры с мусором.

– Пошла! – рявкнул у самого уха и снова толкнул в стену.

Я вжалась лицом в холодный кирпич, замерев от ужаса. Категорически не понимала что, а главное зачем, он делает. Перепуганное сердце заполошно стучало в груди, а ноги стали словно ватными.

– Что ты делаешь, Максим?! – хриплю я.

Парень рывком развернул меня лицом к себе и к шее протянул руку, в которой я увидела, как что-то блеснуло. Нож?

– У меня был гениальный план, Алиса. Но что-то где-то пошло не так, и теперь я понимаю, что ты от меня в любом случае ускользнешь.

– Что за план? – спрашиваю, пытаясь понять его мотив и оттянуть время. – Хотел жизнь мою разрушить?

Камишев рассмеялся и чуть сильнее вжал острый нож в горло. Через секунду я ощутила, как кожа в том месте саднит, а по шее тонкой струйкой к груди стекает влага. На глаза тут же навернулись слезы, потому что это означало, что он не просто может, а желает причинить мне вред.

– Дура. Я хотел дать тебе всё, что у меня есть, а ты меня держала в френд-зоне. Даже в этом ты от той твари не отличилась, хотя я делал все, чтобы ты видела во мне опору. А ты на своего блондина залипла, да? После его появления пропала и совсем интерес ко мне потеряла.

Из его слов я уяснила две вещи: первая – Камишев хотел завести со мной отношения; вторая – ранее у него была влюбленность в девушку, чей выбор я повторила.

– Сейчас-то что тебе нужно от меня? – задаю вопрос, страшась услышать что-то ужасное.

Парень прижался ко мне всем телом, не отводя нож от горла и очень похотливо потерся бедрами о мои бедра.

– Ты мне действительно очень нравилась. Я хотел на тебе женится и строить совместное будущее… вот только ты не рассматривала меня в качестве мужа, – он чуть наклонился и вдохнул запах моих волос. – Ну а раз уж мне все равно гореть в аду, я хочу напоследок оторваться от души.

– Что ты имеешь ввиду? – напряглась я всем своим существом.

Меня все не оставляла надежда, что кто-нибудь обратит внимание на возню в тупике, или девочки вынесут мусор из кафе.

– Я хочу слышать, как ты умоляешь меня трахнуть тебя, Алиса. Четко, похотливо, так чтобы я поверил, – свободной рукой он потянулся к пуговицам на моей блузке и принялся их расстегивать.

– Максим, не надо, – я вцепилась в его руку, пытаясь остановить, но он только сильнее надавил ножом на горло.

– Я перережу тебе глотку. Поверь, ты настолько сильно, сука, меня выбесила, что я этого очень хочу. Говори! – он продолжил расстегивать пуговицы.

Я не хотела говорить ничего такого, но одна из девчонок ещё в ВШЭ, рассказывала, как ходила на курсы самообороны. Там их уверяли, что в подобной ситуации лучше соглашаться во всем и делать все, что приказывает маньяк или нападающий. Это может сохранить жизнь.

Но моё внутреннее я вдруг задалось вопросом, а нужна ли мне жизнь такой ценой?

– Говори!

Блузку он расстегнул уже до самой юбки, чуть отодвинулся и скользящим движением провел по животу, после чего оттянул чашечку бюстгальтера и смял грудь. Я снова дернулась и попыталась выскользнуть из под ножа, но привело это только к тому, что Камишев схватил меня за плечи и хорошенько впечатал в стену головой. Перед глазами на миг потемнело, засверкали искры, а в ушах зазвенело.

– Говори, сука!

Понимаю, что выбора-то и нет. Он либо забьет меня здесь и прирежет, либо есть призрачный шанс, что немного поиздевается и свалит.

– Трахни меня, – произношу слабо и естественно не искренне.

Максим вжимает меня в стену все своим телом, хватает за волосы и оттягивает в сторону, чтобы грубо поцеловать в шею и снова потереться об меня бедрами.

– Не верю. Скажи так, словно течешь, как сука!

– Пожалуйста, трахни меня, – произношу все так же сухо.

Он хватает меня за сосок и сильно сжимает, от чего я вскрикиваю и снова пытаюсь его оттолкнуть, но тогда он отпускает мои волосы и подносит нож к боку.

– Сука, сказал, искренне!

– Умоляю, трахни меня, – прошу так, словно уговариваю отпустить.

– Ещё!

– Пожалуста, трахни меня, Максим.

Наше глубокое частое дыхание смешалось. Мой ужас и его похоть, стали каким-то диким клубком, он всё имитировал секс и я бедром чувствовала его эрекцию.

– Повторяй. Повторяй все время, тварь. Умоляй меня, пока не кончишь!

И я повторяла это много раз, пока он мял меня, словно пытаясь получить теплый пластилин. Только вот я была скована от ужаса и боли. Когда Камишев расстегнул ширинку и задрал мне юбку, я ревела, стараясь держать ноту сексуальной мольбы в голосе, а сама тряслась, впадая в странный неприятный транс. Звуки стали густыми и плотными, боль практически не чувствовалась, а действия Камишева были индифферентны.

Мне казалось, что прошла вечность, прежде чем Камишев вдруг резко отлетел от меня. Я пьяно смотрю в сторону и понимаю, что сейчас у меня есть шанс сбежать, толкаю кого-то и бегу. Бегу так быстро, что кажется, я уже через секунду оказываюсь дома. Открыла дверь и тут же бросилась в душ.

Мне нужно было смыть с себя это дерьмо. Его ласки и слюни были настолько противны, что хотелось содрать с себя кожу.

Если бы я знала, что этот парень способен на подобное, я бы никогда в жизни с ним не связалась.

После долгого душа, я заглянула в зал и убедилась, что мама уже ушла спать и не видела, в каком состоянии я примчалась домой. Да и не хотела я её напугать свежим порезом на шее, который оказался не таким страшным, как я думала. Хватило одного пластыря после того, как я остановила кровь.

Взяв телефон, я ушла в спальню. Заблокировала номер Камишева и раздумывая нужно ли мне заявить об этом в полицию, открыла новое входящее сообщение от одноклассницы.

“Стужев не приедет. Мы собираемся почтить память Нестерова. Ты должна присутствовать”

Кто бы сомневался. Конечно, должна.

***

Две недели спустя

За шесть лет многое изменилось. Тот же ресторан, в котором мы проводили выпускной выглядел уже совсем иначе. После смены владельцев радикально изменился и интерьер, но мне так даже больше нравилось. Не напоминало о том, как все происходило.

Стоя перед стендом с фотографиями, я смотрела на нас со Стужевым со стороны. Я и забыла про это фото совсем. Да и оно казалась мне очень незначительной мелочью в цепочке событий.

– Вы очень хорошо смотрелись вместе, – услышала я голос Александры Вадимовны. – Я вами всё никак налюбоваться не могла. Школьный хулиган и круглая отличница.

Улыбнулась и отпила белое вино из бокала. На фото мы действительно выглядели очень хорошо. И одежда и бутоньерка с браслетом, словно многократно подчеркивали, что мы вместе.

– Жаль, что время так быстро летит. Для меня это словно вчера было, а вы уже такие взрослые.

– Какая же это взрослость в двадцать три года, Александра Вадимовна? – спросила я с улыбкой. – Вот лет через двадцать мы можем это обсудить.

– И то верно, – рассмеялась женщина. – Дети ещё совсем.

Я была уверена, что она искренне так считает, просто не хочет никого обидеть. Взрослыми после двадцати мы точно не становимся и вряд ли обретаем серьезное отношение к жизни к тридцати. Думаю, по-настоящему осознанный возраст – это сорок-пятьдесят лет, и то некоторые люди, порой, и с таким жизненным опытом не чувствуют себя ответственными за что-то.

Как мой отец, например, так и не понявший, что должен был быть рядом с больной женой, чтобы воспитывать дочь. Но капитан Савельев предпочел крепкие спиртные напитки и любовницу, от которой у него не болела голова.

Протянув руку, я перевесила свою фотографию с доски позора. Оригинальный способ показать, кто не пришел на встречу. Со стенда на меня смотрел Стужев и ещё несколько человек из класса.

Вздохнув, поставила бокал на столик, обернулась и увидела рядом с собой Бантееву. Девушка довольно много набрала в весе и сейчас не выглядела, как модель, сошедшая со страниц журнала.

– Привет, Савельева, – улыбнулась она, заметив моё внимание. – А ты сильно изменилась.

– Ты тоже, – не стала я лукавить.

Я до сих пор не простила ей и Солнцевой своих шрамов на руках, которые все ещё ныли. Но если Ольге было плевать, то Катя, кажется, раскаивалась.

– Ты прости за это, ладно? – кивнула на мои руки. – Я дурой была.

Возможно, именно это мне и было нужно. Просто услышать что-то такое, потому что натянутая внутри струна вдруг ослабла. Подумать только, я шесть лет ненавидела её за каждый свой шрам, а она оказывается действительно сожалела.

Я улыбнулась и кивнула, едва не прослезившись.

– Это в прошлом, Кать.

Девушка облегченно выдохнула и я только сейчас заметила, как она была напряжена всё это время. Катя посмотрела в сторону и вскинула бровь, демонстрируя, что появился кто-то неожиданный. Проследив за её взглядом, я увидела идущую в нашу сторону Солнцеву.

– Какие люди, – хмыкнула Бантеева. – А я думала, вас на такие мероприятия не затянуть, Ольга Иванна.

Солнцева скривилась, прошла к стенду и перевесила своё фото.

– И вам не хворать, девочки. Как жизнь семейная? – насмешливо поинтересовалась.

В этот момент я осознала, что они в конфликте, что было для меня удивительным, ведь они с первого класса дружили и даже закатывали истерику директору, когда их в пятом классе разделили.

–Замечательно, а как твоя одинокая? Всё так же бегаешь за Стужевым или уже образумилась? – огрызнулась Бантеева.

Взгляд Солнцевой нужно было видеть в этот момент. Она готова была разорвать Катю на части и даже не поморщилась бы. Я поняла, что если это не остановить, то будет некрасивая ссора в разгаре мероприятия, потому решила взять огонь на себя.

– А Стужев не собирается приезжать?

Солнцева повернула голову в мою сторону и насмешливо ответила:

– Не по твою душу точно.

И скривилась она при этом так, словно меня только что из борделя выписали.

– Что? – не поняла я. – Что ты хочешь этим сказать?

Ольга отвернулась, взяла бокал со стола и махом опрокинула в себя его содержимое.

– Трахаться по всяким переулкам меньше надо, – она снова скривилась, имитируя отвращение, а я оцепенела, не понимая, что это значит.

– Да кто бы говорил, – рассмеялась Катя. – Ты сначала свои приключения посчитай.

– А речь и не обо мне. Она что тогда на выпускном отвертела, что сейчас, – девушка перевела взгляд на меня и брезгливо добавила: – Потаскуха в шкуре овцы.

На меня словно ушат дерьма опрокинули. Я просто стояла и обтекала лживой грязью. несправедливое обвинение жгло в груди, но я даже ответить ничего не могла. Кто мне поверит?

– На выпускном? – переспросила Катя. – Солнцева, ты совсем умом тронулась? Стужев настолько тебе мозги пропитал, что ты уже вымысел от правды не отличаешь? Ты же сама меня просила подтвердить Стужеву, что я застукала этих двоих в вип-зале в интимный момент! Ты же специально это сделала, когда поняла, что Нестерова и Савельевой долго нет.

Солнцева побелела, как мел, а я смотрела на неё и просто… у меня просто слов не было. Вот почему Стужев такой разъяренный прибежал к нам с Нестеровым? Или это не так?

– Бедный парень и так себе места не находил, – вдруг начала рассказывать Катя. – А когда про это услышал, как с цепи сорвался. Ломанулся сначала в вип-зал, а потом на выход.

Я кивнула, складывая картинку воедино. После этого он нас и нашел.

– Это вовсе не отменяет того факта, что она шлюха! – вдруг закричала Солнцева, заставив меня вздрогнуть.

Я кривлю губы в горькой усмешке, чувствуя, как подступает к горлу комок, оттягиваю воротник и срываю пластырь.

– С каких пор шлюхами становятся женщины, которых пытались изнасиловать ножом у горла, Солнцева?

Кажется, в зале замолчали абсолютно все. Да и плевать на них.

Не желая больше продолжать разговор, да и в целом здесь находится, я развернулась и направилась к выходу. Меня никто не останавливал, да и не смог бы. Стало вдруг очень душно.

Выйдя на улицу, я взглянула на стремительно темнеющее небо. Вспомнила, как в это же время шесть лет назад бежала отсюда, переломав каблуки на маминых туфлях и содрав ноги в кровь.

Сейчас мне было почти так же больно, как тогда. Но в этот раз я не бежала, а шла размеренным шагом, повторяя весь пройденный нами путь.

***

Дыхание сорвалось и воздух раздирал легкие, зубы свело так сильно, что я почувствовала вкус крови на языке. Ноги исцарапаны, туфлей нигде нет. Я плохо помню как добежала сюда.

Домой не пошла, потому что в последнюю секунду представила реакцию мамы на мой вид и слезы. Я не хочу делать ей больно. Мне самой так муторно, что хочется сброситься с моста, но я на это никакого морального права не имею. Кто будет ухаживать за матерью, если меня не станет.

Задрала голову, пытаясь надышаться воздухом и вздрогнула, когда услышала сзади чужие шаги, а затем на меня налетел сильнейший вихрь, стиснул за плечи и посмотрел в глаза.

Я мгновенно вызверилась, отталкивала его и вырывалась, чтобы снова сбежать. В какой-то момент настолько отчаялась, что укусила парня за плечо, после чего он крепко схватил меня за лицо двумя руками и укусил за губу.

Это было очень больно и вовсе не похоже на поцелуй. Я вскрикнула, отпихнула его от себя, но снова оказалась в его руках.

Слезы катились просто градом. Нам, наверное, нечего было сказать. Да мы и не успели бы, потому что в этот момент на моё плечо ложиться чужая рука и резко дергает, заставляя обернуться.

Взгляд Стужева блуждает по моему лицо, а затем переключается на Пашку. Я не помню, как меня оттолкнули. Знаю только, что оказалась на земле, а эти двое сцепились, как волки, готовые друг друга разорвать. Подступиться к ним, чтобы разнять я бы ни за что не рискнула, а вот попросить кого-то вполне могла. Во двор как раз зашла группа парней, и мне показалось нормальным попросить их о таком.

Вот только они меня даже слушать не стали, махнув рукой. Этим уродам нужны были хлеб и зрелища, потому они принялись ржать и подначивать их.

– Что вы за нелюди, а? – стирала я слезы со щек. – Животные!

Наверное, именно в тот момент я впервые осознала, как слаба без защитника и с ним. Отец в детстве говорил, что мужики по сути своей обожают грубый спорт и нежных женщин. В этот момент все просто сошлось.

– Че ты сказала, соска? А ну повтори!

– Пацаны, это же Нестеров!

Меня грубо схватили за шею и я закричала. Уже через секунду Стужев и Нестеров бросились на парней, я же, поняв, что происходит что-то страшное, просто сбежала домой.

Просто сбежала.

И больше не смогла увидеть Пашку живым.