Глава 39. О личных событиях, неизвестных никому, кроме двоих заинтересованных лиц

Полная тишина. Никогда раньше не оказывалась в полной тишине и это немного смущает. Как и мужчина, с любопытством сверкающий глазами. Он медленно вытягивает ноги и, похоже, боится, что я передумаю. Нет-нет, лорд, ты меня не спугнешь, но лучше тебе этого не знать, поэтому я не скрываю нервной дрожи. Посмотри, я волнуюсь, такая неловкая и очарованная тобой.

С тонкими ветками тумана переплетается осторожный, едва ощутимый флер. Магия поет о твоей красоте, мой принц. Но я и без нее знаю, насколько ты прекрасен.

Пробегаю пальцами по ровной колонне белоснежной шеи, завиткам темно-русых волос на плечах. Когда-то они были намного темнее, но я стараюсь об этом не думать. Не сейчас.

Камни на камзоле царапают мои ладони, и принц снимает его, скидывая на траву.

Легко, едва касаясь мизинцем его плеча, толкаю назад. И он послушно откидывается, только глаза сверкают предвкушением, серебряные искры слетают на длинные ресницы.

Я ложусь рядом и провожу рукой от гладкой щеки до твердых, сильных колен. И чувствую, как послушно поддается, реагирует возбужденной дрожью мужское тело.

- Доверься мне, - шепчу я.

Доверься полностью. Я совершенно безопасна. Обезоружена любовью, флером и красотой прекрасного лорда. Мне нравится тонкая, почти невесомая ткань сорочки, мягкая материя светлых брюк. Мои пальцы путаются в пуговичках у ворота. Фаворра, не выдержав, помогает мне расстегнуть их, распахивает полы рубашки. И судорожно вздыхает, когда я трогаю напряженный мускулистый живот.

Кончики моих пальцев порхают легкокрылыми бабочками. Фейри предпочитают нежность, поэтому я начинаю предельно воздушно, почти несмело, скорее обещая, чем лаская. Касание и побег. Лишь дуновение ветра, который летает везде и нигде не задерживается надолго.

Под гладкой кожей подрагивают от напряжения сильные, совсем не фейри-мускулы широкой груди и бархатного живота. Впадинка пупка порочно темнеет, начиная дорожку волос, бегущую вниз. И я целую под самой впадинкой, вызывая сдавленный "ах" у лорда.

Великолепное, крепкое и изящное одновременно белоснежное мужское тело находится в полном моем распоряжении. Выдохи командира так редки, что даже увлеченной мне ясно, как он боится какой-нибудь мелочью сбить мое настроение.

Я начинаю медленно, с паузами расстегивать крючки на брюках. И он перестает дышать вообще. Только через тонкую ткань проступает рельеф длинного напряженного интереса.

В любимом мужчине все прекрасно. Одежда раскрывается сама, словно распускающийся цветок - кажется, кто-то не выдерживает и применяет магию, освобождаясь от нее.

Я вижу, как рука Фаворры, все это время дисциплинированно лежащая вдоль тела, начинает комкать и сжимать в белеющем кулаке траву. Вандал. Где же твой хваленый контроль, командир?

- Можно? - спрашиваю я, дыханием согревая мужскую плоть, вырывающуюся из спешно сползающего вниз атласного белья. Материя покидает лорда так быстро, что если бы я в этот момент моргнула, то заподозрила волшебное исчезновение.

На мой вопрос Фаворра резко и четко кивает головой. Фейри соблюдает правила и молчит, но очень хочет, чтобы я его точно поняла. Очень. Поэтому - ДА! -  движется его подбородок, ДА! - сообщают искры в темнеющих глазах, ДА! - поддаются вперед обнажившиеся идеальные бедра.

Я не тяну, в глубине души, жаждущая этого прикосновения с не меньшей тягой, чем он. Мой язык нежно накрывает налитую головку, а ментальный щуп - касается глубоко спрятанного блока в разуме лорда.

Флер сидхэ накрывает нас теплой, шалой волной. Я ловлю его магию, его удовольствие и отправляю их обратно с удвоенной силой. Еще и еще. На травянистом плотном ковре один за другим расцветают малиновые шапки неизвестных мне цветов, выстреливают побегами невесть откуда взявшиеся вьюны.

Фаворра сбивчиво, рвано стонет от каждого ласкового движения моего языка. Я поглаживаю напряженный, ровный ствол ладонями, сосредотачиваюсь и... взлетаю кузнечиком, рвусь по уровням, потому что иначе мне блок не снять. Тонкие хвостики манипуляторов вгрызаются в ментальную защиту коробочки, давят со всех сторон. Сейчас не до ювелирной работы, у меня на это ни времени, ни возможностей.

Командир стонет в голос, путаясь между сладостью удовольствия и болью вскрываемых блоков.

Повлажневшая головка скользит, отзывается на малейшую ласку и вздрагивает, когда я быстро лижу тонкую перемычку уздечки.

Мужской живот прямо передо мной напрягается, разделяясь на мускульные секторы каменного пресса. Я... не помню такой у Тайрена. И в следующее мгновение понимаю почему.

Блокировка в разуме сидхэ трескается, поддаваясь высшему пси-уровню. Я буквально врываюсь в застенки к затаившемуся тигру, ударами разбивая стены вокруг него. И Бродяга - сумасшедший, неистовый, однолюб-Бродяга вырывается на свободу, зажигая метку на моем плече.

Теперь от огненного касания мычу я. А мужчина передо мной меняется. Рвется сорочка на плечах. Они и так были широки, но сейчас наливаются мощью, в прорезях видны новые, впечатляющие объемы мышц. Становятся крепче бедра с проявившимися жгутами мускулов. Но массивность Бродяги не груба как раньше, ее удивительно элегантно сглаживает никуда не пропавшее изящество линий сидхэ.

- Как хорошо вернуться, - хрипит Диего, которому наплевать на обеты, данные мне от имени фейри. И плавно входит в мой рот утолщившейся мужественностью. - Ева, как же хорошо вернуться. В тебя.

Многозначительный мужской смешок обдает меня запоздалым стыдом, я краснею щеками, но не могу отодвинуться, потому что Фаворра держит мою голову двумя руками. И любуется, сволочь эдакая.

Снимают меня медленно и долго. С удовольствием, не торопясь. Благо длины и объема хватает немного задержаться и в процессе освобождения погладить пальцем по губам, щеке, носу.

- Красавица, - выносит он вердикт. - И умница.

Он листает возрождающиеся воспоминания, разделяя их со мной, невольно показывая. Наше знакомство, объятия на узкой койке полицейского общежития, взрыв в казино, сражение на Летучем. И везде - я необычайно хороша, словно надо мной пару часов трудилась команда стилистов, а потом меня облили магией с головы до ног. Хороша - в его глазах и его памяти. Именно такая, необыкновенная.

- Я хочу тебя, - серьезно говорит Диего. И добавляет еще до того, как я начинаю хмуриться, - Обожаю тебя. И - люблю. Ты знаешь, что я тебя люблю, Недотрога?  - Его ладони раздвигают ленты платья, обхватывая за ягодицы и подтягивая меня наверх, так что мы оказываемся глаза в глаза. - Всю. Любую. Почему ты мне раньше не говорила, что тоже любишь? - хрипло и обвинительно спрашивает он, - Скажи еще раз, говори немедленно, мне надо запомнить. Подожди... Вот сейчас!

И касается меня пальцами.

Куда пропали остатки кружев, заменяющих в Холмах девичье белье, я так и не успела заметить.

Надо не забыть забрать их из травы, чтобы потом "клочки порока" случайно не нашел кто-нибудь слишком трепетный и пугливый.

- Можно я сразу? Соскучился, - шепчет тигр мне в ухо. И я с ним совершенно согласна. Мне мало, бесконечно мало его нежных пальцев, я хочу, жажду большего.

Почти сразу за моим приглушенным "Да" в меня утыкается гладкая и нежная, но очень целеустремленная мужская плоть. И неукротимо двигается внутрь. Утягивая за собой в омут удовольствия.

Диего-Тайрен квенто Фаворра, принц Изумруда, альфа Тигров, офицер участка полиции № 7 Зеленого Сектора

Вал воспоминаний пришлось останавливать, иначе они бы вертелись бесконечным калейдоскопом по второму круг. Чуть позже я поразмышляю над осколками своей памяти, систематизирую и сведу воедино. А пока главное - ощущение мягкой Евы на моих руках, на моем изнывающем стволе.

Откинутые назад ленты традиционного платья холмовой девы открывают моему взгляду путь на округлое волшебство девичьих бедер, ошеломляюще красивых, сияющих жемчужным перламутром в приглушенном свете Сердца. Потянувшись, я освобождаю от лишнего и две упругие грудки. Теперь они выглядывают через просветы шелка, сводя с ума торчащими конусами маленьких розовых сосков.

Я стремлюсь вперед, с каждой попыткой проникая все глубже, пока не вошел до упора. Ева сидит на мне со счастливым, но потерянным выражением лица. Не сопротивляясь, но и не проявляя инициативу. Ей просто хорошо, но сейчас мне этого не хватает. Я хочу... действовать, брать, покорять, снова и снова падая в блаженстве на полную глубину.

Сняв ее с себя и удовлетворенно выслушивая расстроенное хныканье, я поднимаюсь на ноги и несу ее к широкому парапету балюстрады. Размещаю и снова вхожу длинным, бесконечно сладостным толчком.

- Я быстрее, да? - бормочу я. И она кивает.

Все. Больше нет сил тянуть.

Рывок. Еще рывок. Я вхожу в нее полностью, до удара бедрами, до беспомощного качания маленьких ног по обеим сторонам от меня. Ее пятки не могут поймать опоры в воздухе, но она совсем не боится, зная - не отпущу, не позволю выскользнуть из кольца моих рук.

Не нужно слов. Не нужно больше объяснений. Только глаза в глаза. Только мой член в ней. Ее руки, вцепившиеся в мои плечи.

Ева откидывает голову назад и стонет. Низко, совсем не похоже на ее обычный мягкий голос. Остановиться я не могу, поэтому лишь рычу и продолжаю таранить сквозь жесткие, отчаянные спазмы ее благодатной нежности. Все быстрее, на пределе, сосредоточенно и дико.

Хищник во мне требует обновления метки, я впиваюсь глубоким поцелуем в заветное место на ее плече, там, где осталось невидимым печать пары моего Зверя.

Ева кричит. Сейчас от места укуса вниз к самым сокровенным складкам протянулась нить удовольствия, готовя второй раунд оргазма. Истинная пара моего тигра никогда не пожелает другого партнера. Как и я - не заинтересуюсь другой. Моя.

Пряди ее волос сплетаются с туманом. Я веду дорожку по откинутой шее, подбородку, дрожащим губам.

Хищник внутри меня уступает свое место фейри, который жаждет ласки. Целую припухший рот, выпивая беспомощные, все более громкие стоны.

Она бросает в меня ментальное удовольствие, накрывая с головой и срывая с горы, на которую я так долго забирался.

И я качусь кубарем. Я конвульсирую. Захватывая с собой Недотрогу. Падая сквозь напряжение своих вбитых бедер, лечу огненным валом сверху вниз по позвоночнику, выкатываясь потоком силы через вытянутый почти до боли каменный ствол. Наслаждение рвет меня в клочки и врезается дальше, выбивая крик из маленького нежного горла Недотроги. 

Я беру свою женщину и отдаюсь ей.

Рычу, оповещая округу о праве защитника и главы семьи.

Бродяга не дает отодвинуться и я стою недвижимо даже после длинного затухающего общего оргазма. Бедра плотно прижаты, не позволяя пролить ни капли моего семени.

Я... молодец. Вокруг закрываются бутоны цветов. Теперь можно немного отдохнуть и, закрыв глаза, послушать звуки ее сорванного торопливого дыхания.

- Кажется, мы перестали подпитывать Сердце, - говорю я.

- Н-нет, - отвечает Ева, и прыгающими пальцами стирает с губы крошечную красную каплю. - Это что-то не так с Холмом. М-мы не при чем. И я чувствую кого-то там.

И она показывает на туман.