Глава 21. О счете на "Один. Два. Три"

Я чувствовала его затылком. До мурашек по шее, когда поднимаются волоски и ускоряет бег сердце.

— Ева… Прости меня, я ничего не смог сделать.

— Ты о чем?

— Крейга освободили.

— Что-о-о?!

Я резко развернулась и с негодованием уставилась на подходящего ближе Фаворру. Кителя на нем не было, крохотная дырочка зияла в ткани сорочки вместо верхней пуговицы, будто ее сорвали рывком. Сам оборотень шел мягкими шагами, подкрадывался, даже не задумываясь об этом.

— Вито проверил его запах.

— И?

— Это не он нападал на наших менталистов, не он ударил твою бабушку.

— Проклятие! Но ведь его след шел до моего дома! Мы встретили Крейга у кабинета Трельяка!

Кофе из моей чашки плеснуло на сорочку Диего, оставляя некрасивые коричневые пятна. Скорее всего он почувствовал жар кипящей жидкости, но продолжал стоять передо мной, не дернувшись.

— Ч-ш-ш. Ева… Мы встретили волка у кабинета, но рядом с твоим домом побывал не он. Ты же доверяешь чутью Вито? Хм… Дай-ка сюда.

Он аккуратно вытащил из моих подрагивающих пальцев чашку и поставил ее на стол за моей спиной, коснувшись меня плечом. Обнял, успокаивая, так же как у машины.

Я забилась, пытаясь вырваться.

— Что за полиция, если отпускает бандита? Он напал на отряд, обвинял меня, что я обещала секс. Он врал!

— Конечно, врал.

Диего удерживал меня сильными руками за плечи, я чувствовала их тепло через ткань платья.

— Тогда почему он не сидит?!

— Адвокаты заплатили залог, объясняя действия Крейга Дюрана душевным срывом из-за твоего невыполнения обещаний. Все его люди клянутся и свидетельствуют, хотя половины из них не было в клубе «Корона», когда мы следили за встречей его и сестры с Павлини. Дело передали на доследование, волки освобождены под большой залог. Это не наше решение, мы его опротестуем.

Он говорил мерно, пытаясь меня успокоить как неразумного ребенка.

— Сегодня вечером мы пойдем за Клариссой, только ее мы не успели проверить на запах. Никогда бы не подумал, что таких бед может натворить девушка. Но тебе лучше остаться в своей комнате, отдохнуть. Ты слишком неопытна, а Крейг на свободе и может опять на тебя напасть.

— Ни. За. Что!

Дикая усталость, накопленная за последние дни поднялась неожиданной яростью. Бандитская сволочь заявляет, что я обещала ему свое тело и по праву оборотня он собирается меня забрать. Его сестра нападает на мою бабушку, сманивала меня из клуба и уж точно не станет жалеть при следующей встрече.

А я должна трусливо отсиживаться в четырех стенах, когда мои друзья будут подвергать себя опасности? Нет. И еще раз НЕТ!

Не соизмеряя силы, не понимая, что делаю, я сжала пальцы на его предплечье, впиваясь ногтями.

— Не делай так, — хрипло сказал Диего.

— Так?

Уже из вредности я вцепилась крепче.

— Да. Так.

Он выдохнул мне в волосы.

— Ева, давай на счет три отойдем друг от друга. Иначе я за себя не ручаюсь. Один… Два…

Зря послушалась совета Владимира и убрала щиты, надо было хотя бы перерывы делать. Привыкать понемногу. Потому что количество и объем постоянно приходящего потока пьянили. От Диего я никак не ожидала провокации, но вместо обычного ровного фона на меня вдруг обрушилась … тяга касаться.

Я хотела его оттолкнуть, но на счет «три» снова вдавила в него пальцы, царапая через рубашку.

Он пах сладостью фруктового чая и горечью лесного костра. Я плыла на волнах его тягучего желания, скрученного железной волей. Его потребность звенела струной, отдаваясь в зубах, вытягивая до хруста жилы. Ему нужна была я.

— Ева…

То, как Диего произносил мое имя, было просто неприличным. Пугающим и зовущим одновременно.

— Будь все проклято!

И он впился поцелуем в мою шею. Вырывая из меня слабые, изумленно-восторженные поскуливания. Горячие губы втягивали кожу, сверху вниз до груди рванулась волна мурашек. А я продолжала плыть в облаке его желания.

Диего подхватил меня одной рукой под ягодицы, а второй — толкнул, почти швырнул к двери стол, закрывая изнутри вход. Посыпались стаканчики, пара оставленных чашек.

Локтем он смел невидимые мне остатки. И по-животному развернувшись в воздухе, улегся спиной.

— Сама! Мне нельзя, иначе сорвусь.

Он рычал, на висках выступила белая линия волос. Его тигр пытался прорваться, и я чувствовала жадную хищную страсть, рвущуюся ко мне, но не способную прорвать контроль Фаворры.

Что «сама» понятия не имею. Мне просто хотелось спрятаться, раствориться в его надежности, потребности меня опекать и заботиться. Я никак не могла забыть неожиданную нежность его губ, крепкие касания широких ладоней. Скучала по ним, безрезультатно пытаясь уничтожить доводами разума. Но, оказывается, не смогла.

Дрожа, я припала к его рту, обхватывая ладонями за голову. И тихонько застонала, когда язык Диего лизнул мои губы.

Его тело подо мной ощущалось удобным, правильным. Скроенным по нужной мне мерке. Даже ладони, поднявшие подол и обхватившие ягодицы, ощущались… идеально.

Потоки жара, растекающиеся от поцелуя, неслись по телу. Я бросала свои чувства в него, выстреливала толчками, и он рвано рычал в ответ, выгибая подо мной каменеющее тело. Отдавая пьянящую жажду в ответ.

Толчок. Между моих ног вдвинулось нечто твердое, умопомрачительно приятное. До искр под веками. До шума в ушах. От избытка чувств я прикусила его нижнюю губу. И согласно застонала, когда тигр задвигался. Тесно потираясь через одежду, вминая меня в себя.

— Еще, — выдохнула я ему в рот.

— Знаю.

— Еще!

— Р-р-р, терпи!

Я не могу терпеть! Что происходит?! Слух заложило ватой. Я кусала его за подбородок, шею. Он ловил губами губы и жестко впивался поцелуем, выпивая из меня дрожащие трепыхания, слабые выкрики.

Наши чувства сплелись в комок и вытягивали из нас новые и новые волны, смешивающие верх и низ, опрокидывающие потолок на пол.

Бешенный ритм и темно-синий омут, уносящий меня ввысь. Толчки, жесткие потирания, похожие на поджигание искрой, тут же подхватываемые кислородом чистых эмоций.

Я выгнулась, напрягаясь. Треск, это Диего рванул ворот платья и впился поцелуем в белую окружность груди. Одна рука его метнулась, сдергивая платье с плеча, обхватывая и вытаскивая из бюстгалтера грудь. И мой сосок втянуло в горячий рот. Простреливая с головы до пят.

— Ах!

Сказала я и взлетела. Сквозь сполохи желания, я засияла звездой, рассыпая конфетти стонов, чувствуя как в теле фейерверком сияет наслаждение, опаляя и заполняя огнем вены.

И взорвалась еще раз, уже не моим удовольствием, коротким, но безумно острым. До содрогания и пота по спине.

Меня дернули так, что я скользнула по его телу. И мы снова упали в поцелуй, нырнули до дна. Сначала отчаянно, почти сражаясь, потом все медленнее и нежнее. Как ловцы жемчуга после долгого погружения показываются на поверхности, не доконца осознавая, что остались живы.

Наконец, я смогла вдохнуть воздух. Отдышаться немного. И заодно сформировать хоть какие-то мысли.

Говорить было тяжело, я едва дышала. Уперлась в грудь Диего поудобнее локтями, скрестив ладони. И сама не узнала свой сорванный голос:

— Все, я не девственница? Или… Это вообще считается?