20

Апрель сошел с ума, выдав тридцать градусов, и в нашей хрущевке не спасает даже открытый балкон. Сижу над учебником по истории права. На мне только ультракороткие джинсовые шорты и черная майка на лямках. Волосы рассыпаны по плечам.

Резкий, требовательный стук в дверь заставляет меня вздрогнуть. На пороге Руслан. Как ни в чем не бывало. Взгляд режет воздух, но сам он выглядит непривычно дерганым.

— Привет. Собирайся, поехали. Соня звонила, рыжей плохо, орет не затыкаясь. Котенок в машине, везем в клинику.

Не задаю вопросов. Страх за котенка перешибает все остальное. Натягиваю кеды на босу ногу, хватаю ключи и выбегаю следом, даже не накинув ничего сверху. Мы вылетаем на парковку, Руслан открывает заднюю дверь своего внедорожника. Там в переноске действительно истошно воет котенок. Я ныряю на заднее сиденье, притягивая бокс к себе, и только тогда замечаю...

На переднем пассажирском сидит женщина. Не та, которую я видела у Карины. Другая. Брюнетка с хищным профилем, в шелковом платье, которое стоит как мой годовой бюджет.

— Рус, — она лениво поправляет локон, даже не оборачиваясь в мою сторону. — Мы и так опаздываем. Столик не будут держать вечно из-за... этого.

Руслан ничего не отвечает, лишь резко срывает машину с места. Весь путь до ветеринарки я чувствую себя лишней деталью. Они обсуждают планы на вечер, смеются над какими-то общими знакомыми, а я сижу сзади, прижимаясь к пластиковой клетке.

Обзавидуешься тут, как же. Она лощеная, пахнет жасмином и уверенностью, а я... я просто «малая» в майке, под которой нет ничего, кроме моей горящей кожи. И Рус это видит.

Каждый раз, когда его взгляд встречается с моим в зеркале заднего вида, мне кажется, что он снимает с меня эту майку одними глазами. Смотрит недобро, тяжело, будто я в чем-то виновата.

В клинике все проходит как в тумане. Ветеринар забирает котенка: «Перегрев и несварение, оставим на ночь под капельницей». Выходим и садимся в машину. Брюнетка уже откровенно скучает.

— Ну все? Теперь-то мы можем ехать? — кладет руку Руслану на предплечье. — Ты так увлекся спасением животных. Подумают еще, что ты меня из дома не выпускаешь, так увлечен.

Она смеется низко, соблазнительно. Рус ухмыляется ей в ответ, и этот их интимный код бьет меня под дых. Лишняя. Прозрачная. Никчемная.

Когда машина тормозит у моего подъезда, я хочу только одного — раствориться в темноте.

— Спасибо, что подвез, — бросаю я, выпрыгивая из салона.