25

Утро встречает меня запахом пережаренных пирожков бабы Зины и подозрительным прищуром Ольки. Захожу в квартиру, стараясь не хромать на затекших от шпилек ногах.

— О-о-о, явилась! — баба Зина подпирает бока. — Ну что, девка? Или уже не девка? Рассказывай, что этот твой «шкаф» с тобой сотворил? Синяки есть? Кольцо на пальце выросло?

Оля вылетает из кухни, вглядываясь в мое лицо.

— Рит, ты какая-то... странная. Он тебя обидел? Или наоборот?

Я прохожу мимо них, бросаю сумочку на диван и валюсь следом.

— Ничего, — выдыхаю я в потолок.

— В смысле «ничего»?! — Оля в шоке. — Вы уехали в ночь, тебя не было десять часов!

— В прямом. Мы пили вино. Обсуждали котят. И он уложил меня спать. Одну.

В комнате повисает тишина. Баба Зина чешет затылок.

— Либо он святой, либо он затеял игру, в которой мы с тобой, Ритка, правил не знаем. Но зыркаешь ты на телефон так, будто он там спрятан.

Правил я не знаю. Но я знаю, что это «ничего» ударило по мне сильнее, чем любая близость. Он заставил меня ждать. Он заставил меня хотеть. А потом просто указал на мое место — «малой», за которой нужно просто присмотреть.

— Рит, — Оля садится на край дивана и тихо трогает меня за колено. — Ты понимаешь, что он сделал? Он не взял то, что ты сама ему в руки совала. Он... он тебя бережет. Или боится.

— Бережет? — я медленно перевожу взгляд на Олю, и это слово кажется мне каким-то инородным, почти сказочным. — От чего, Оль? От самого себя?

— А ты на него посмотри, Рит, — Оля вздыхает и подтягивает колени к подбородку. — Такие, как Руслан, привыкли все ломать под себя. А ты для него… ну, не знаю. Хрупкая слишком. Он, может, пальцем боится тебя прижать, чтобы не рассыпалась.

Я криво усмехаюсь, вспоминая вчера.

— Хрупкая? — я качаю головой. — Оль, я вчера сама хотела, чтобы он меня «прижал».

— Рит, очнись, — Оля подается вперед, и ее голос становится серьезным. — Руслан — не наш сверстник из универа, который позовет тебя в кино и будет краснеть при поцелуе. У него жизнь другая. Устаканенная, жесткая, местами… опасная. Он человек системы, силы. Он не просто «не захотел». Он оценил риски.

Я замираю, вслушиваясь в ее слова.

— Он понимает, что если сейчас даст себе волю, то просто сломает тебя, — продолжает Оля. — Ты для него как фарфоровая кукла. Один лишний нажим — и все, вдребезги. Он боится не тебя, Рит. Он боится того, что от тебя останется, когда он пройдется по твоей жизни. Он сложный, опасный человек, и то, что он уложил тебя спать одну — это его высшая степень самоконтроля. Он не хочет быть твоей первой и последней ошибкой.

Затихаю, перебирая пальцами бахрому пледа.

— Значит, он выжидает? — шепчу я. — Ждет, когда я сама пойму, во что ввязываюсь?

— Он дает тебе шанс сбежать, пока не поздно, — серьезно отвечает Оля. — Но мы-то обе знаем, что ты уже никуда не побежишь.

Я сжимаю телефон в руке. Экран молчит. Ни смс, ни пропущенного. Пустота.