33

Весь день в институте я чувствую себя шпионкой в тылу врага. Лекция по гражданскому праву больше не кажется набором заумных фраз. Я смотрю на строки кодекса и пытаюсь нащупать смысл между строк, о котором говорил Рус. Лазейки. Маневры. Возможности.

Домой я не иду. Водитель Данилова уже ждет у ворот, молча открывая дверь черного внедорожника.

Руслан сидит за массивным столом, в одних брюках и белой рубашке с закатанными рукавами. Перед ним — стопка бумаг.

— Заходи, малая, — он не поднимает глаз, но я вижу, как напрягаются мышцы на его предплечье. — Присаживайся. Посмотрим, не зря ли ты протирала юбку на парах.

Сажусь напротив, стараясь унять дрожь в коленях. На мне сегодня то самое черное облегающее платье — мой ответ на его вчерашнее «ты не понимаешь, во что играешь».

— Итак, — он пододвигает ко мне листы с текстом. — Это реальный договор аренды одного из моих складов. В нем есть критическая ошибка, из-за которой я могу потерять объект, если арендатор окажется умнее. Найди ее. У тебя десять минут.

Десять минут. Мой пульс бьет в виски. Я вчитываюсь в сухие строчки, в эти «стороны», «обязательства» и «форс-мажоры». Руслан молчит, медленно потягивая виски из тяжелого стакана. Он смотрит не в бумаги. Он смотрит на то, как я закусываю губу, как вырез платья натягивается, когда я наклоняюсь над столом.

— Время идет, Рита, — его голос звучит низко, с той самой вибрирующей ноткой, от которой внутри все плавится.

Перечитываю абзац про расторжение. И вдруг... вот оно.

— Пункт 4.2. — выдыхаю я, тыча пальцем в бумагу. — Здесь написано «уведомление за тридцать дней», но не указано — календарных или рабочих. Если ударить по этому в суде, можно признать уведомление недействительным и выиграть еще месяц.

Руслан медленно отставляет стакан. Поднимается, обходит стол и останавливается за моей спиной. Его ладони ложатся мне на плечи, обжигая кожу сквозь тонкую ткань.

— Неплохо, — он наклоняется, и его дыхание касается моего уха. — Но ты пропустила главное. Посмотри на пункт о переуступке прав. Там нет запрета на субаренду без моего согласия. Это значит, что завтра на моем складе могут хранить героин, а я узнаю об этом последним.

Он разворачивает мое кресло к себе, заставляя смотреть снизу вверх. Его взгляд — стальной, хищный, абсолютно лишенный пощады.

— Твоя невнимательность в бизнесе может дорого стоить, Рита. А в жизни — свободы. Ты хотела быть взрослой? Взрослые платят за свои ошибки.

Он медленно ведет ладонью от моего колена вверх, задирая край короткого платья. Его пальцы грубо, по-хозяйски сжимают бедро, оставляя невидимую печать.

— Ты провалила экзамен, малая, — шепчет он, притягивая меня к себе за талию так, что я оказываюсь зажата между его бедер. — И теперь мне придется учить тебя. Чтобы ты запомнила этот урок кожей.

Моя гордость горит синим пламенем. Я проиграла ему в его игре, но этот проигрыш — самое сладкое, что я когда-либо чувствовала. Вцепляюсь в его плечи, чувствуя, как его контроль окончательно плавится от моего дыхания.