35

Весь следующий день я провела в библиотеке, обложившись кодексами и комментариями. Но перед глазами стояли не статьи, а блеск его глаз и ощущение его пальцев на моем бедре.

Я искала лазейки в арбитражном процессе с такой одержимостью, будто от этого зависела моя жизнь. На самом деле — зависело нечто иное. Мое право не быть «малой».

К восьми вечера водитель довозит меня до знакомых ворот.

Вхожу в его кабинет без стука. Руслан сидит за столом, в полумраке горит лишь настольная лампа. Он не поднимает головы, но я слышу, как меняется ритм его дыхания.

Специально замедляю шаг. Цокот моих новых шпилек по полу звучит как отсчет перед взрывом.

На мне — снова короткое черное платье, но сегодня я дополнила его чулками. Я знаю, что он это заметит. Он все замечает.

— Привет, Рита, — роняет он. — Как дела? Тонкости арбитража изучены?

— Да, Руслан, — я останавливаюсь у самого стола, опираясь на него ладонями и слегка наклоняясь вперед. Вырез платья опасно натягивается. — Я нашла семь способов затянуть процесс по твоему складу на полтора года. И три способа признать сделку ничтожной при определенных условиях. Хочешь послушать?

Руслан медленно поднимает взгляд. Его глаза сканируют меня, задерживаясь на губах, а затем опускаются ниже.

— Послушаю, — он откидывается на спинку кресла, скрещивая руки на груди.

Начинаю говорить. Мой голос звучит ровно, я сыплю терминами, статьями и прецедентами. Объясняю ему логику маневров, как он учил — читая между строк.

Вижу, как он внимательно слушает, но его взгляд становится все тяжелее. Я не просто отвечаю урок — я веду свою охоту.

Обхожу стол, оказываясь за его спиной. Мои пальцы легко, почти невесомо, касаются его плеч. Продолжаю свою речь.

— Перечисленное позволяет оставить иск без рассмотрения, если не соблюден указанный там порядок... — шепчу я ему прямо в затылок, чувствуя жар его кожи. — Но ты ведь не об этом сейчас думаешь, Рус?

Рус медленно, почти лениво перехватывает мою ладонь, накрывая ее своей. Его кожа сухая и горячая. Он не спеша разворачивает кресло, не выпуская моей руки, и плавно притягивает меня к себе.

Я оказываюсь у него на коленях. Его ладонь ложится мне на бедро, пальцы сжимают ощутимо, на грани боли, под звук моего легкого стона.

— Ты права, Рита. Я думаю совсем о другом, — его голос звучит низко, с вязкой, бархатной хрипотцой. — О том, что тебе очень идет быть умной. Заводит не менее сильно, чем это.

Он придвигается ближе, обжигая мое ухо дыханием, ведет рукой по вырезу платья, еле касаясь нежной кожи, вызывая во мне мгновенный отклик внизу живота.

Это так просто и...приятно. Другая рука тоже не отлынивает. По моей спине, от затылка до поясницы, с нажимом.

У него большие ладони. И он знает, что нужно ими делать. Простые плавные движения даже по такой, прямо скажем, не самой чувствительной зоне, как спина, погружают меня в предвкушение дальнейшего.

Его губы едва касаются моей шеи, но он не целует. Просто дышит, заставляя меня выгибаться навстречу, ощущать жар его тела.

Он запускает пальцы в мои волосы, слегка оттягивая их назад, обнажая шею. Жду от него уже активных действий, но он не спешит. Он «ест» меня взглядом, изучая каждую черточку, пока я задыхаюсь от этого давления. Вдруг выдает. Очень тихо, просто хрипло шепчет на ухо.

— Рита, ты ведь уже представила, как я сниму с тебя это прямо здесь, на столе?

Я задерживаю дыхание, боясь разрушить этот момент или, наоборот, сделать его слишком реальным. Сердце бьет в ребра.

Не ожидала такого прямого вопроса. Без предупреждения. Без шанса на защиту.

Мои пальцы, вцепившиеся в его плечи, немеют. Смотрю в его глаза и вижу там пугающую уверенность. Он видит меня насквозь. Видит, как у меня горят щеки и как дрожат колени, плотно прижатые к его бедрам.

Рус не ждет ответа. Он отводит пряди волос за спину, сокращает расстояние до миллиметра, обжигая мои губы своим дыханием. Ему явно мало моей и без того сильной реакции на его слова. Продолжает.

— Скажи мне, Рита, что тебе снилось тогда в гостевой спальне? — выдыхает мне в губы. — Снилось, как я захожу, не включая свет. Как я подхожу к кровати, пока ты еще спишь. Слушаю твое ровное дыхание в темноте. Я ведь не разбудил тебя, да? Просто одним рывком сдернул одеяло. Что было дальше? Я воспользовался тем, что ты еще не проснулась? На каком моменте ты сама открыла глаза и увидела, что я уже рядом? Когда я делал это?

Его ладонь накрывает мою грудь поверх ткани платья. По телу проходит разряд тока. Я выгибаюсь навстречу, не в силах сдержать рваный выдох. Внизу живота завязывается тугой, раскаленный узел. Наблюдает за моей неподдельной реакцией. Но вскоре перемещается ниже.

— Или, может… вот так?

Медленно ведет рукой по моему бедру, задирая ткань платья. Переходит на внутреннюю сторону. Нажимает, заставляет немного шире раздвинуть ноги. Его пальцы касаются края моих кружев.

Начинает с едва ощутимым давлением водить по тонкой ткани, задевая самые приятные участки. Хватаюсь за его плечо, утыкаюсь в шею, чтобы не упасть.

Трение ткани о кожу высекает искры, которые разлетаются по всему телу, оседая внизу живота тягучим, плавящимся жаром.

Я ожидала другого. Я была уверена, что все будет быстро, неистово, на грани срыва. Он ведь и так несколько раз отпускал меня ни с чем. Я видела, что он сам на пределе.

Я провоцировала его одеждой, взглядами, каждым словом про иски, надеясь на этот первобытный напор. Но Рус снова переиграл меня. Вместо штурма — эта выматывающая, медленная пытка.

Не спешит. Дразнит, вычерчивая контуры моего белья. Его подушечки цепляют край плетения, не проникая внутрь, заставляя меня судорожно втягивать воздух и самой расставлять немного ноги.

Приоткрываю глаза. Его взгляд прикован к моему лицу, он ловит каждый мой вдох, каждое мимолетное сокращение мышц. Приподнимаю голову с его плеча. Его парфюм остается на моей коже, ощущаю его на волосах.

Я катастрофически недооценила его опыт. Пока играла в «роковую женщину», он читал меня как открытую книгу. Он точно знает, что со мной делать, как и, главное, когда.

Мне нечего противопоставить этой уверенности. Я чувствую, как становлюсь влажной, податливой, абсолютно беззащитной перед вязким ритмом, который выбрал он.

Кружева уже бессовестно увлажнились под его пальцами. Слышу его прерывистое дыхание и понимаю: он тоже на пределе. Сон закончился. Все произойдет в реальности.