40

— Парня? — я невесело усмехаюсь, глядя на свои переплетенные с его пальцы. — Рус, ты серьезно? Когда мне было по свиданиям бегать? С восьми утра пары, потом бегом в ресторан, до полуночи по локоть в мыльной воде, а ночью и в выходные — попытки не вылететь из института. Моя романтика ограничивалась учебником латыни и ссорами с администратором из-за разбитого соусника. Мне было просто… не до того.

Замолкаю, чувствуя, как ветер с реки холодит кожу. Но Руслан не дает мне отвернуться.

Он медленно выпускает мою ладонь и берет меня за подбородок, заставляя смотреть прямо в глаза. В его взгляде глубокое, темное море, которое затягивает меня без остатка.

— Значит, ждала, — почти утвердительно роняет он. Его голос вибрирует у меня в груди.

Он подается вперед. Медленно. Давая мне время сбежать, но я только сильнее вжимаюсь в него, затаив дыхание. Руслан притягивает меня к себе за талию, усаживая на свои колени. Чувствую его мощные бедра, жар, исходящий от его тела сквозь ткань костюма.

Его губы накрывают мои. Целует меня нежно, но с такой сокрушительной силой, что у меня перед глазами вспыхивают искры. Его язык медленно исследует мой рот, диктуя ленивый и глубокий ритм. Одной рукой он поддерживает меня за затылок, пальцы зарываются в волосы, а вторая ладонь — тяжелая, горячая — медленно ведет по моему позвоночнику вверх-вниз, заставляя меня выгибаться навстречу.

Исчезаю в нем. Каждая клеточка тела кричит о том, что это — награда. За все те смены, за усталость, за одиночество в общежитии вдали от семьи. Его губы — мягкие и одновременно властные — клеймят меня, стирая все, что было «до». Я вцепляюсь в его плечи, чувствуя под пальцами живую, пульсирующую силу.

Рус отстраняется всего на миллиметр, обжигая мои губы своим дыханием.

— Хорошая девочка, — хрипит он, и в этой фразе столько мужского признания, что у меня перехватывает горло. — Больше никакой посуды, Рита. Никаких «не до свиданий». Тянуть все на себе — плохая тактика. Теперь тебе есть на кого опереться.