61

Говорят, счастье любит тишину. В нашем случае тишина была абсолютной. Никаких вспышек папарацци, никаких заголовков в светской хронике и фальшивых поздравлений от «нужных» людей. Руслан выстроил этот день так, чтобы он принадлежал только нам двоим.

Утро начинается в люксе загородного отеля. Огромные панорамные окна выходят на сосновый бор, который в утреннем тумане кажется сказочным лесом.

Стилисты работают над моим образом почти шепотом. Через пару часов я смотрю в зеркало и мне все очень нравится. Нет перебора: легкий, естественный макияж лишь подчеркивает сияние глаз, а волосы лежат идеальными мягкими, плавными локонами.

Мое платье — воплощение лаконичного шика и безупречного кроя. Это плотный, тяжелый материал, который держит форму так идеально, что кажется моей второй кожей. Белоснежное, в формате платья-футляра, оно не нуждается в лишнем декоре.

Главный акцент — глубокий, архитектурный вырез с широким отворотом, который мягко спускается с плеч, полностью открывая их и подчеркивая хрупкость ключиц.

Ворот плотно облегает руки чуть ниже плеч, а затем сложным, элегантным перехлестом уходит в боковой шов, создавая эффект мягкого запаха на груди.

Обтягивающая юбка до колена подчеркивает каждый шаг, а плотная ткань скрадывает все лишнее, оставляя лишь безупречный силуэт. В зеркале я вижу не вчерашнюю студентку, а женщину, которая готова войти в мир Руслана Данилова на его условиях, не потеряв при этом себя.

В руках — сдержанный букет из белых роз. В этом образе нет ничего лишнего, только я и мое осознание: сегодня я стану Даниловой официально.

Рус заходит в номер ровно в полдень. Черный безупречный костюм, белоснежная рубашка без галстука. Он замирает в дверях, и его взгляд — тяжелый, восхищенный — скользит по мне так, что у меня перехватывает дыхание.

— Идем, Рита, — тихо роняет он, протягивая руку. — Пора.

Мы, переплетя пальцы, двигаемся по пустому коридору отеля к лифтам. Здесь нет свидетелей, и его сдержанность на мгновение дает трещину. Рус наклоняется к самому моему уху, обжигая кожу дыханием.

— Ты самая красивая невеста, которую этот город когда-либо видел, — его голос падает до интимного шепота. — Но я очень надеюсь, что вся эта конструкция снимается так же легко, как заставляет меня сходить с ума.