63

Вечер мы проводим в доме Карины. Семейный ужин — теплый, почти домашний. Оля, в своем лучшем платье, сияет от счастья за меня, то и дело поправляя очки.

Родители мои приехать не смогли — размыло единственную дорогу к аэропорту, а вертолеты из-за шторма не летали. «Судьба, дочка, — плакала, но все равно больше от счастья, мама в трубку, — значит, так надо, чтобы ты там сама, своим умом хозяйкой стала».

Баба Зина тоже отказалась, выдав в своем репертуаре:

— Ой, Ритка, не по рангу мне в ваших дворцах вилками скрипеть. Я лучше тут, в однушке, за твое здоровье наливочки хлопну и сериал досмотрю. А то приеду, еще ляпну твоему шкафу чего лишнего, он меня в сейфе запрет от греха. Ты торт привези, и ладно.

Так и делаем, после церемонии завозим торт и пакеты с другими деликатесами. Я обнимаю старушку, понимая: если бы не ее прыть с тем объявлением, я бы никогда не узнала вкуса этой жизни.

Карина и ее муж принимают нас как родных. Соня в полном восторге: она то и дело подбегает к нам, таская за собой подросших кошек.

— Смотрите! — кричит она, демонстрируя рыжую бегемотиху. — Я их воспитала!

Карина только закатывает глаза, улыбаясь:

— Рада, что хотя бы когтеточки развесили по дому вовремя, иначе от моей мебели остались бы только щепки.

Вечер пролетает как один миг. На обратном пути мы завозим Олю домой.

И машина уносит нас прочь от города, в наш дом. Рус ведет одной рукой, вторая накрывает мою ладонь. Кольца поблескивают в свете приборной панели.

— Ты счастлива? — спрашивает он, не отрывая взгляда от дороги.

— Больше, чем можно представить, — шепчу я, прислоняясь к его плечу.

Это пик. Дальше — только облака. Кажется, что лучше быть уже не может, что мы вырвали этот кусок рая у жизни. Я смотрю на его профиль и чувствую абсолютный покой.