65

Дом встретил нас тяжелой, сонной тишиной соснового бора. Руслан не зажигал свет. Он просто взял меня за руку и повел в спальню.

Там он остановился посреди комнаты. Медленно, глядя мне прямо в глаза, он расстегнул запонки и бросил их на комод. Руслан небрежно скинул пиджак на спинку кресла и начал медленно закатывать рукава рубашки, обнажая мощные предплечья.

Затем он сел — вальяжно, по-хозяйски, откинувшись на спинку и сцепив пальцы в замок.

— Раздевайся, — негромко приказал он. Без грубости, но с той самой интонацией, которая не предполагает возражений. — Сама. Хочу видеть, как ты отдаешь мне все, что на тебе надето. Оставь только кольца.

У меня перехватило дыхание. Это было сложнее, чем если бы он сам сорвал с меня платье. Под его тяжелым, сканирующим взглядом, который, казалось, прожигал кожу, я почувствовала себя нагой еще до того, как коснулась первой застежки.

Я начала с туфель. Медленно расстегнула тонкие ремешки босоножек, опираясь на комод, чувствуя, как дрожат пальцы. Одна, вторая — они бесшумно легли на ковер.

Затем я потянулась к молнии. Ткань платья была прохладной, но мои ладони горели.

Я медленно расстегнула застежку, чувствуя, как прохладный воздух спальни касается позвоночника. Спустила ворот по рукам, и платье послушно соскользнуло вниз, оседая у моих ног белым облаком.

Далее чулки телесного цвета. Я присела на край кровати, не сводя глаз с Руслана. Я видела, как потяжелел его взгляд.

Не спеша отстегнула подвязки, ведя кончиками пальцев по нежной, разгоряченной коже бедер, дразня и себя, и его этой вынужденной медлительностью. Тонкий капрон шуршал, сползая к щиколоткам под моими пальцами. За ним на пол упал белый ажурный пояс.

Последним было белье. Крошечные лоскутки кружева. Я подошла чуть ближе к Русу, плавно стянула лиф, чувствуя, как грудь освобождается от оков, а затем спустила по ногам тонкие ниточки, которые невесомо осели на пол.

Выпрямилась и переступила их, оставаясь абсолютно беззащитной в холодном лунном свете, заливавшем спальню.

Стояла перед ним — его жена, его трофей, его единственная слабость. Под этим немигающим взглядом хищника я внезапно поняла: это не унижение. Это высшая степень доверия.

Отдавала ему не просто одежду — я отдавала ему право распоряжаться мной так, как он сочтет нужным. И мне не было стыдно. Мне было… правильно.

В эту минуту я кожей чувствовала его желание, его абсолютную власть и свою собственную, ведьмовскую силу, скрытую в этой тотальной послушности. Я была его. До последней клетки. И я видела, что он это знает.

В комнате повисла тяжелая, звенящая пауза. Руслан медленно поднялся с кресла.