86

Машина плавно скользит по трассе, разрезая темноту мощным светом фар. За окном разворачивается бесконечное полотно: темные, зазубренные стены лесов сменяются открытыми пространствами полей, где в низинах уже начинает клубиться молочно-белый туман.

Вдалеке, на горизонте, река стальным блеском отражает лунный свет, а в редких деревнях, мимо которых мы пролетаем, еще виднеются теплые, домашние огни.

Я сижу, привалившись плечом к Русу, и чувствую, как гул мотора и мерное покачивание внедорожника окончательно успокаивают нервы. В салоне пахнет новой кожей и прохладой кондиционера.

— С твоим отцом поговорил, — негромко произносит Рус, переплетая свои пальцы с моими. — Раз они пока наотрез отказываются переезжать в город, пришлю к ним бригаду через неделю. Пусть посмотрят крышу, забор подправят, хлев укрепят. Все сделают в лучшем виде.

— Спасибо, — я поднимаю голову и смотрю на его профиль. — Им это важно. А мне важно, что ты это понимаешь.

Приятно вот так путешествовать — когда впереди сотни километров, а рядом человек, с которым не страшно проехать хоть всю страну.

Рус на мгновение опускает стекло со своей стороны. В салон мгновенно врывается шум ветра и густой, медовый аромат цветущего иван-чая и донника. В июле поля пахнут так сладко, что кружится голова. Он делает глубокий вдох, словно запоминая этот запах, а потом быстро закрывает окно.

— Не холодно? — заботливо спрашивает он, притягивая меня еще ближе и целуя в макушку.

Я лишь смеюсь, удобнее устраиваясь у него на плече. Мы просто сидим в полумраке, глядя, как дорога убегает в бесконечность. Рус достает из сумки бутылку сока, бесшумно открывает ее и протягивает мне. Эта простая, почти будничная забота после вчерашнего безумия трогает до слез.

Снимаю кроссовки и забираюсь с ногами на широкое кожаное сиденье. Сначала просто сижу, привалившись к плечу Руса и наблюдая, как огни встречных машин превращаются в длинные светящиеся нити.

А потом, поддавшись накатившей неге, ложусь спиной на сиденье, устраивая голову на его крепких коленях. Ноги сгибаю в коленях, упираясь ступнями в обивку двери — в этой машине места столько, что я чувствую себя почти как дома на диване.

Над нами — панорамная крыша, и сейчас через это смотровое окно мне открывается бездонное, иссиня-черное небо.

Из-за бешеной скорости внедорожника кажется, что звезды сорвались со своих мест и падают одна за другой, прочерчивая тьму серебром. Можно загадывать бесконечное число желаний, и я шепчу их про себя, глядя в эту космическую бездну и улыбаясь.

Я загадываю самое сокровенное. Маленькие, пухлые ручки, топающие по паркету ножки и глаза… точно такие же, как у Руса — холодные, пронзительные, но ставшие для меня самыми родными в этом мире.

Рус словно читает мои мысли. Его лицо в полумраке салона кажется высеченным из камня, но в глазах застыло странное, непривычное выражение — смесь тихой гордости и предвкушения.

Мы оба помним, что там, на сеновале, под грохот грозы, нам было не до предосторожностей. Мы просто растворялись друг в друге.

Он медленно опускает свою тяжелую, горячую ладонь на мой живот, накрывая его почти полностью. Вторая рука лениво и нежно перебирает мои волосы, распутывая последние узелки, оставшиеся после нашей «дикой» ночи.

Мы переглядываемся, и в этом молчании — больше признаний, чем в любых словах. Он знает, о чем я мечтаю. И я знаю, что он сделает все, чтобы это желание сбылось.