93

Я не раздумываю долго. В этой тишине, нарушаемой только шелестом сосен, любые сомнения кажутся лишними.

Пальцы нащупывают молнию, и дорогой шелк вечернего платья соскальзывает вниз, оставаясь бесформенным, переливчатым облаком у моих босых ног. Поверх него летит кружевное белье, и в это мгновение я чувствую себя невероятно легкой.

Прохладный ночной воздух мгновенно обнимает кожу, вызывая мелкую дрожь, но это не холод — это предвкушение.

Рус не сводит с меня глаз. В его взгляде — гремучая смесь из собственнического восторга и дикого, первобытного желания.

Он медленно раздевается, небрежно бросая всю свою статусную одежду прямо на траву, словно она больше не имеет никакого значения. В лунном свете его тело кажется еще огромнее, а рельеф мышц — резче.

Поворачиваюсь к реке и делаю первый шаг в воду, чувствуя, как она ласково и тепло принимает мои ступни. Еще один шаг, и мягкий песок щекочет кожу. И еще. Когда темная, шелковистая вода достигает моей груди, я на мгновение замираю, вглядываясь в противоположный берег, который в этом тумане кажется таинственным краем света.

Рус бесшумно входит в реку следом. Я не слышу всплесков, лишь вижу, как он уверенно разрезает зеркальную гладь своими мощными плечами. Он нагоняет меня за несколько секунд.

— Не боишься? — его голос звучит непривычно низко, заставляя мое сердце пропустить удар.

— С тобой — нет, — шепчу я, глядя прямо в его темные глаза.

Отталкиваюсь от пологого дна и плыву, чувствуя, как река подхватывает мое тело, даря ощущение абсолютной невесомости.

Мы плывем к середине реки, разрезая зеркальную поверхность мощными, слаженными движениями. Вода здесь кажется густым, жидким серебром; она мягко обволакивает наши тела, словно живая материя, смывая последние остатки накопленной усталости, липкого страха и той старой жизни, в которой мы были чужими друг другу.

Здесь, вдали от берега, мир перестает существовать — остаются только тихий плеск и наши рваные выдохи.

Мы абсолютно голые, и это ощущение первобытной свободы, полного отсутствия любых границ между нашей кожей и стихией, опьяняет сильнее любого коллекционного вина. Под водой мое тело кажется невесомым, лишенным гравитации, и я чувствую себя частью этой реки.

Рус перехватывает меня прямо на глубине, его сильные руки находят мою талию под водой и одним уверенным движением притягивают к себе. Я обвиваю его шею руками, чувствуя под ладонями его мокрую, скользкую кожу и мощные перекаты мышц плеч.

Мы зависаем в этом безмолвии, медленно покачиваясь на воде, удерживаемые на плаву только его силой и нашими переплетенными телами.

Он смотрит на меня с такой запредельной нежностью, что у меня перехватывает дыхание.

Мы целуемся — медленно, глубоко, пробуя друг друга на вкус, ощущая нежность речной воды и прохладу ночного воздуха. Его руки бережно поддерживают меня под спину и бедра, не давая уйти под воду, и в этом жесте — вся его бесконечная забота, вся его тихая, надежная любовь, о которой он так долго молчал.

Его колено под водой случайно касается моего, наши ноги переплетаются, ища опору друг в друге в этой бездонной глубине. Мы просто дрейфуем, и мне кажется, что я могу провести так вечность — глядя в его лицо, подсвеченное луной, и чувствуя, как мое сердце бьется в унисон с его мощным ритмом.

— Рита, — хрипит он мне в самые губы. — Тебе здесь нравится?

— Да, — отвечаю без раздумий, улыбаясь и уже представляя, как мы будем здесь обживаться. — Очень нравится.

Мы поворачиваем к берегу, плывя бок о бок. Когда ноги касаются дна, мы выходим вместе — два силуэта, рождающиеся из воды и лунного света. Вода стекает по нашим телам, искрясь в полумраке. Мы не спешим одеваться.

Рус просто накрывает мои плечи своим пиджаком, который кажется огромным и невероятно теплым, и мы еще долго стоим у воды, обнявшись, не давая друг другу остыть, глядя, как рассвет начинает медленно окрашивать горизонт в нежно-розовый цвет.