Глава 21

Лили

Я решаю не возвращаться в школу после обеда. Не могу себя заставить сидеть в одном классе с Адамом. Поэтому иду домой. Неожиданно я обнаруживаю в квартире Полин и Эмму.

– Лили! – восклицает сводная сестра. – Ты все-таки прочитала мои сообщения? Как же хорошо, что ты пришла! – Она тянет меня за руку прямо к себе в комнату.

– Куда ты пропала в обед? Мы тебя обыскались, – вставляет Полин. – Сегодня у Лео день рождения, и он зовет всех в клуб! – радостно сообщает она. – Мы пришли пораньше, чтобы выбрать наряды и накраситься!

– Вечеринка начинается в десять, народ, как всегда, соберется к одиннадцати, но Полин нужно очень много времени, чтобы быть уверенной в собственной неотразимости, – смеется Эмма.

Полин закатывает глаза:

– У Лео есть старший брат. И, между прочим, он красавчик!

– Да-да, мы поняли, для кого эти старания, – шутит Эмма и с широкой улыбкой добавляет: – О, Лили, тебе предстоит увидеть мастера в деле! Никто так не умеет клеить парней, как Полин.

– Не думаю, что приглашена, – аккуратно пытаюсь отказаться я.

Я бы пошла, но идти на вечеринку, где будет Адам, мне совсем не хочется, если учесть, что Лео – наш одноклассник, уверена, Адам тоже в числе приглашенных.

– Конечно, приглашена! – уверенно возражает Полин. – Дружба со мной имеет свои плюсы, – беззастенчиво заканчивает она.

Эмма вновь как-то очень громко смеется:

– Ее приглашают на все тусовки, и, разумеется, никто никогда не бывает против ее подруг, тем более Лео пригласил почти весь класс. Уверена, он будет только рад видеть тебя, – говорит она, и я твердо решаю не идти. Не хочу встречаться с Адамом. Нам лучше максимально избегать друг друга.

– Кажется, мы ее не убедили, – сузив глаза, бросает Полин.

– Лили, будет весело! Поверь, мы умеем круто тусить! – тут же говорит Эмма.

– Мне кажется, нам всем не помешает развеяться, – добавляет ее подруга.

– Да! Это точно! – тут же соглашается с ней моя сводная сестра. Она ведет себя немного странно. Слишком веселая, громкая, ее чересчур много.

Я заглядываю ей в глаза:

– С тобой все хорошо?

– Конечно! – мгновенно отвечает она. – Все просто супер!

– Ладно.

– Так ты пойдешь с нами? – вновь спрашивает она. – Пожалуйста, Лили! Давай с нами! Адам уже нас кинул, не следуй его примеру! – Она наигранно надувает губы.

– А почему он не идет?

Эмма небрежно пожимает плечами.

– Не знаю, настроения нет.

Я чувствую облегчение от того, что его не будет, и соглашаюсь:

– Ладно-ладно, пойду, – в конце концов я давно не развлекалась, и мне не помешает развеяться.

– Ура! Чур, я вас крашу! Я давно не загружала новые видео на канал, давайте сделаем тьюториал с вами.

– Я только за, обожаю потом читать комментарии, – с иронией в голосе говорит Полин и, бросив на меня взгляд, объясняет: – Однажды мне написали, что у меня жутко непропорциональное лицо и никакая косметика не скроет мои ноздри.

– Что, правда? Пропорции и ноздри? – с усмешкой переспрашиваю я и разглядываю Полин, которая выглядит так, будто кто-то там наверху решил нарисовать идеального человека.

Эмма начинает хохотать:

– Да, помню этот случай. Но давай честно, Полин, комплиментов было гораздо больше!

– Еще бы, я, черт возьми, красавица! – заявляет она и вызывает новую волну смеха.

Эмма достает из-под кровати штатив для камеры и кольцевую лампу.

– Мы сегодня фантазируем или делаем классику?

– Мы сегодня побесим твою маму и пофантазируем, – откликается Полин с хитрой улыбочкой.

– Как скажешь. У тебя есть идеи?

– Я видела кое-что на Pinterest!

Полин начинает показывать ей фотографии понравившегося макияжа.

– Эти фиолетовые смоки айс точно тебе пойдут, – сосредоточенно листая, говорит Эмма. – Я еще сделаю двойную стрелку, и будет очень красиво.

– Да пребудет с тобой сила, – шутит Полин и подает мне свой телефон. – Лили, будешь выбирать?

Я пожимаю плечами, так как ничего не понимаю в макияже:

– Я доверюсь Эмме.

Услышав мои слова, она светится.

– Я такое тебе сделаю! – обещает она, и глаза ее сверкают.

Девочки все подготавливают и начинают записывать видео. Эмма говорит громко, объясняет на камеру, как накладывать тени, как приподнять веко, сделать глаз визуально больше. Эмма выглядит сосредоточенно и уверенно. Видно, что ей правда нравится. Когда они заканчивают с Полин, она делает несколько снимков получившегося макияжа.

– Какую поставить на обложку видео, когда буду монтировать? – спрашивает она подругу.

– Последнюю, я там горячее всех бомб в мире.

– Тебе надо перестать сидеть в тиндере, – со смехом говорит Эмма, – из тебя так и лезут пикап-фразочки твоих воздыхателей.

Полин громко смеется, и я тоже улыбаюсь.

– Садись, Лили, сделаем из тебя супертелочку.

– Когда ты начала краситься? – спрашиваю я.

Эмма задумывается:

– Лет с тринадцати. Мама уже с нами не жила, я тратила все свои деньги на косметику. Папа вначале был удивлен, но потом стал дарить мне наборы. Кажется, он не совсем понимал, как воспитывать дочь, поэтому, когда я выходила из ванной с двумя фиолетовыми фингалами под глазами, всегда говорил мне, что вышло красиво.

Я отчетливо представляю Жерома: недоумение у него на лице и полнейшее непонимание, как реагировать и что говорить в такой ситуации. На губах непроизвольно появляется улыбка.

– Мне хотелось быть красивой, как мама, – вдруг признается Эмма. – А еще хотелось спрятаться. Макияж – идеальная маска.

– Так, значит, нам надо поблагодарить твою маму за то, что в нашем распоряжении есть крутой визажист, – с улыбкой говорю я, и Эмма замирает.

– Ты добрая, Лили, – неожиданно произносит она, – я, если честно, еще не совсем поняла, что ты за человек, хотя искренне пытаюсь. Но одно я знаю точно – ты очень добрая.

– И не мямля, что редко встречается среди добрых людей, – вливается в разговор Полин. Она пишет что-то в телефоне и не смотрит в нашу сторону.

– Так, все, разговоры на личные темы прекращаем, я включаю камеру, – сообщает Эмма и начинает свое колдовство. Она поглядывает на меня изучающе, и мне интересно, что именно во мне она пытается понять. Что именно ей хочется разглядеть. Она работает над макияжем больше часа. В ход идут стразы, блестки, темные тени.

– Готово! Можешь смотреть.

Я оборачиваюсь к зеркалу и смотрю на себя. Передо мной незнакомка. Темно-синие тени подчеркнули мои голубые глаза, они теперь кажутся огромными. Стрелки с серебристыми блестками переливаются под светом ламп. Эмма нарисовала мне две слезы, прямо под уголками глаз. В середине каждой из них переливается страза.

– Обалдеть, это сногсшибательно! – не скрывая своего восхищения хвалит ее Полин, – это, наверное, один из самых красивых макияжей, которые я когда-либо видела!

– У меня нет слов, – честно признаюсь я, – будто это не мое отражение в зеркале.

– Вот поэтому я и люблю косметику, – довольная собой, Эмма улыбается.

– Иди сюда, покривляйся, сделай томный взгляд – мне еще нужна обложка для видео, – с улыбкой говорит она.

Я стараюсь как могу, но они с Полин хохочут:

– О господи, я поняла, чему посвящу свою жизнь! Устрою мастер-класс «Селфи твоей мечты» для таких неумех, как Лили.

И она действительно встает и показывает мне парочку ракурсов: как повернуть голову, как опустить подбородок, как именно смотреть в камеру.

– Уроков понадобится больше, чем один, – говорит Полин.

– Вот эта крутая! – показывая снимок, произносит Эмма.

– Я выгляжу на ней как супермодель со стажем, – усмехаюсь я.

– О да!

Она берет и отправляет мой снимок Адаму. Я непонимающе хмурюсь.

– Ты только что отправила фотку Адаму? – нервничая, спрашиваю я.

– Ну да, я и Полин отправила. Я ему всегда показываю свои работы. Что-то не так?

– Да нет, я просто удивилась, – признаюсь я.

Полин смеется:

– Адам получает тысячу сообщений в день с полным отчетом о действиях Эммы, – издевается она над подругой, а та пихает ее в бок.

– Сейчас накрашусь сама, а вы уже знаете, что наденете?

– Мама только что передала мое малиновое платье водителю, он будет здесь минут через 30 – на дорогах пробки. Желтые жилеты опять бастуют, и половина центра перекрыта.

– Понятно, а ты, Лили? Выбрала?

– Я надену платье, которое мне подарила мама на Рождество. Это платье Armani, оно все в пайетках, – говорю я и натягиваю улыбку. Не могу поверить, что она отправила снимок Адаму.

– А ну, покажи, – с интересом в голосе просит Полин, а Эмма тем временем пялится в телефон.

– Адам передумал и решил пойти на вечеринку, – с довольной улыбкой говорит она.

– Адам-Адам-Адам. – пародирует Полин, и Эмма шикает на нее.

Я же выхожу из комнаты и думаю, что лучше бы он не передумал. Лучше бы он остался дома. Лучше бы она не отправляла ему мою фотографию. Может быть, это слишком самоуверенно с моей стороны, но я точно знаю, что он передумал из-за меня.

Я надеваю платье, мы вызываем Uber, девочки открыли вечером вино, во мне уже есть бокал красного. Но больше я пить не планирую.

– Лили, у твоей мамы суперский вкус, платье просто бомбическое! – делает мне комплимент Полин, она в ярко-малиновом обтягивающем очень коротком платье. Кажется, что она состоит из одних длинных стройных ног.

– Думаю, у брата Лео нет никаких шансов, – с улыбкой подмечаю я.

– Да, этот бедолага даже не знает еще, что обречен, – весело вставляет Эмма. На ней милое платье с цветочным принтом и балетки. А волосы украшает ободок с нежно-розовыми розами и белыми подснежниками.

– Ты тоже выглядишь прекрасно, – говорю ей я, и она благодарно улыбается.

– Спасибо!

Мы приходим в какой-то клуб, на улице темно, и я не понимаю, где мы. Эмма словно чувствует мое волнение и берет меня за руку:

– С тобой все хорошо или было глупо приводить тебя сюда?

– Все хорошо, – я говорю уверенно, стараясь успокоить не только ее, но и себя. – В конце концов мне надо наладить обычный ритм жизни. Не могу же я спать с ночником и избегать темноты всю оставшуюся жизнь.

Эмма внимательно смотрит мне в глаза:

– Порой наш страх бывает сильнее любых доводов рассудка, – как-то грустно отвечает она, и мне становится интересно, чего именно боится она.

– Я первый раз в клубе с тех пор, – признаюсь я, и она сильнее сжимает мою руку.

– Я буду рядом, а если вдруг тебе станет не по себе, только дай знать, и мы поедем домой.

– Спасибо, – искренне говорю я и разрешаю ей повести себя за руку внутрь.

Как только мы переступаем порог, меня ударяет волной горячего воздуха и танцевальной музыки атмосфера беззаботности. Я вспоминаю, что обожаю танцевать. Полин сразу же растворяется в воздухе, Эмма шепчет мне на ухо:

– Она вышла на охоту!

– Я думала, она шутит! – честно признаюсь я, и Эмма начинает смеяться:

– Нет! Это же Полин.

– Эмма, Лили! – зовет нас Лео с довольной улыбкой на лице и целует. – Какие вы красотки!

Эмма смущенно улыбается.

– С днем рождения, красавчик! – поздравляет она и обнимает его.

– Через часик, – отвечает он, и на его губах играет обаятельная улыбка.

– Ты уже почти взрослый, – шучу я, и он усмехается, шумный ремикс ударяет по ушам, заглушая его ответ.

– Лео, где Адам? – перекрикивая музыку, спрашивает Эмма. Лео двигается в такт музыке и пальцем указывает на барную стойку. Эмма вновь берет меня за руку, и мы пробираемся сквозь толпу к тому месту, куда он указал. Я останавливаю ее на полпути и с улыбкой начинаю двигаться в такт музыке.

– Давай, Эмма. Двигай булками!

Эмма начинает смеяться и танцевать. Она двигается неуверенно, скованно, то и дело бросает взгляды в стороны, чтобы убедиться, что никто на нее не смотрит.

– Так дело не пойдет, – кричу я, – танцуй так, словно тебя никто не видит.

– Для этого мне нужен коктейль, – со смехом заявляет она, – найдем Адама и купим выпивку. – Я нехотя киваю. Мы пробираемся к барной стойке. Адам действительно стоит там с группой парней и что-то громко им рассказывает. Толпа смеется, а я смотрю на него. На нем белая рубашка, рукава закатаны до локтя. На запястье кожаный браслет, в руке красный стаканчик. Движения расслабленные, улыбка освещает лицо, волосы, как всегда, падают на лоб, и он убирает их назад. Он выглядит таким свободным. Адам словно чувствует мой настойчивый взгляд. Резко поворачивает голову, и его глаза смотрят прямо в мои. Карие, теплые, сейчас они выглядят совсем черными. Взгляд пронзительный, глубокий. Мне хочется спросить: «Ты же помнишь? Помнишь, как мы танцевали, прижавших друг к другу? Помнишь, как я лизнула дорожку пота на твоей шее и как ты замер от моей смелости? Помнишь, как твои руки были на моем теле, а мои на твоем?» Его взгляд словно спрашивает то же самое у меня. Его челюсть напрягается, рука со стаканчиком сжимается.

– Вот ты где! – восклицает Эмма и разрушает возникший между нами немой диалог. – Закажи и нам выпить! Два виски с колой, ты же будешь, Лили?

Я молча киваю, решаю еще немного выпить. Бармен сразу же замечает Адама и наливает нам напитки.

– Cheers! – кричит Эмма и поднимает свой стаканчик. Кто-то из группы ее поддерживает, и вскоре все смыкают стаканчики, громко крича и смеясь.

Я делаю глоток холодной жидкости и ухожу на танцпол. Есть в клубах один большой плюс. Ты отключаешь голову и полностью отдаешься ритму и музыке. Я поднимаю руки, двигаю бедрами, качаю головой. Меня несет. Желание расслабиться и отпустить все, что сжимает мне грудь, становится практически невыносимым. Я допиваю содержимое стаканчика. Ко мне подтягивается веселая Полин и с улыбкой ловит мой ритм.

– Давай, Лили! Так держать! – кричит она и обнимает меня. – У нас есть все шансы стать звездами вечера!

– Я полна сюрпризов? – с усмешкой спрашиваю я.

– Немного, но мне это нравится!

Она берет меня за руку и кружит, я смеюсь. К ней со спины подходит симпатичный парень и ловит ее за талию.

– Это тот самый брат, – успевает шепнуть она до того, как он потянул ее к себе.

Я же чувствую на себе пристальный взгляд Адама и делаю вид, что не замечаю его. Танцы продолжаются. Я попадаю в толпу незнакомых мне девчонок. Ищу глазами Эмму, она о чем-то разговаривает с Полем на диванчике. Смотрю, как яркие огоньки играют на танцполе, попадая на мое платье. Свет переливается на пайетках. Мне становится жарко, я приподнимаю волосы и перекладываю их на бок. Ощущаю его приближение. Затем чувствую его крепкую грудь, ударяюсь об нее спиной и замираю. Как я узнала, что это он. Сама не понимаю. Я просто чувствую Адама. Он проводит пальцем по моей руке. Медленно. Не спеша. Вокруг все прыгают, что-то громко выкрикивают и смеются. Мы стоим среди этой толпы и каждой клеточкой своего тела я чувствую его прикосновения. Он аккуратно проводит пальцем по открытой части моей шеи, переходя на ключицу. Я закрываю глаза, и дыхание становится тяжелым. Это неправильно, просто неправильно. С этими мыслями я срываюсь с места и быстро ухожу как можно дальше от него. Он следует за мной. Я ныряю в толпу и расталкиваю людей, чтобы пройти. Замечаю Полин, она звонко смеется и лезет на барную стойку. Эта девочка точно знает, как развлекаться. Чувствую дыхание Адама прямо над собой и возобновляю побег. Из колонок доносится «Not afraid anymore» Halsey, неизвестный мне ремикс, дерзкий голос и танцевальные ритмы разносятся по клубу, увлекая в плен всех танцующих. Я выхожу в коридор, и Адам ловит меня за руку, притягивает к себе.

– Куда спешишь? – хрипло шепчет он мне на ухо.

– Подальше от тебя, – честно отвечаю я. Он наклоняется ближе, сердце стучит в ушах. Он проводит носом вдоль моей скулы, вдыхая запах, от этого жеста, такого интимного, у меня начинает кружиться голова. Я запускаю пальцы в его волосы. Мечтала об этом с тех пор, как увидела его. Они такие мягкие, такие приятные. Он смотрит мне в глаза с сосредоточенным выражением лица. Его губы сжаты в тонкую линию. Мне так интересно, он все такой же приятный на вкус? Такой же манящий? Такой же пьянящий? Взгляд падает на его шею, вены набухли. Я кладу ладонь и провожу по ней пальцем, чувствую влажность его кожи, как сильно он напряжен. Я приподнимаю подбородок:

– Нервничаешь, Адам?

Он опускает руку, ведет вдоль моей спины и аккуратно, но с силой обхватывает бедро.

– Нервничаешь, Лили? – отвечает он вопросом на вопрос, и я откидываю голову. Так приятно в темноте касаться его. Так приятно не иметь расстояния между нами. Так приятно ощущать его прикосновения. Я встаю на носочки и целую его. В жизни бывают неконтролируемые желания. Когда разум кричит: «Ни в коем случае», а сердце в ответ: «Да пошел ты!» Я целую его. Адам сразу же отвечает на поцелуй. Он прижимает меня к стенке и приподнимает над полом. Я обнимаю его за шею и притягиваю ближе. Его рука у меня на подбородке, он целует меня с силой, очень жадно. Я глажу его по спине. Пробираюсь рукой под рубашку и пробегаю пальцами по твердым мышцам. Чувствую, как он напрягается и слегка прикусывает мою губу. Я ловлю его язык и переплетаю со своим. Он все такой же вкусный. Я целую его подбородок, щетина покалывает мою кожу, я перехожу на шею. Его руки в моих волосах, он притягивает мою голову для очередного поцелуя. Глубокого, жадного, неистового. Его руки на моем теле, его прикосновения повсюду. И, возможно, мы бы целовались так очень долго, но неожиданно толпа из пяти человек врывается с шумом в коридор, и мы замираем. Осознание содеянного накрывает меня. Ведь тут, где-то рядом, Эмма. Она могла бы нас увидеть. Адам понимает меня без слов.

– Я поговорю с ней, – тихо шепчет он мне на ухо, и я толкаю его.

– Не смей! – зло бросаю я, и меня трясет.

– Лили, так дальше продолжаться не может! – повышает он голос в ответ.

– Не может, ты прав. Нам не стоит встречаться. Не стоит находиться наедине.

Я пытаюсь уйти, но он останавливает.

– Лили, это не выход. – Он заглядывает мне в глаза и пытается достучаться до меня. Но я не могу. Не могу даже представить лицо Эммы, когда Адам расскажет ей всю правду. Не могу думать о том, что он разобьет ей сердце.

– Держись от меня подальше, – с тихой ненавистью прошу я, и он замирает. – Это было ошибкой, больше никогда не подходи ко мне.

Видимо, что-то в моем взгляде отталкивает его, он бросает на меня сердитый взгляд.

– Да катись ты к черту, Лили!..

Я выбегаю из коридора до того, как передумаю. До того, как вновь поцелую его. До того, как я решу, что разбить сердце Эмме не так уж и страшно ради моего собственного счастья. Как только я вываливаюсь из клуба, прохладный воздух бьет мне в лицо, остужая горячую кожу. У входа курят молодые люди. Это успокаивает, я здесь не одна, глубокой ночью. Свет фонарей освещает улицу. У меня трясутся руки, когда я пишу эсэмэску Эмме и сообщаю, что ушла домой. Вызываю Uber, меня мучает совесть. Как мне теперь смотреть ей в глаза, как теперь разговаривать с ней? Чувство вины заполняет меня. Машина приезжает быстро и довозит меня до нашей квартиры. До ее дома. Дома, в который она приняла меня с открытым сердцем. Тихо пробираюсь в квартиру, стараясь не разбудить родителей. В глазах стоят слезы. Мысли о случившемся не дают покоя. Интересно, любовница отца испытывала такие же муки совести, когда влюбилась в женатого человека? Я падаю на постель прямо в платье. Красная тетрадь валяется на покрывале. Мне хочется разорвать ее в клочья или запустить ею в стену. Я закрываю глаза и делаю глубокий вдох. Воспоминания о нашем поцелуе приносят мне боль и удовольствие одновременно. Его губы были такими требовательными. Его губы были такими мягкими. Тянусь к тетради, включаю свет и начинаю писать. Ведь мне так необходимо выпустить то, что кипит внутри и не дает покоя.

В тот день мы гуляли до самого вечера, как те ванильные парочки, крепко держась за руки и целуясь у всех на виду. Шагая рядом с тобой по Вечному городу, я все еще не могла поверить в то, что судьба забросила меня именно сюда. Но я была ей так благодарна, так сильно благодарна, Адам.

– Нам стоит уже выдвинуться в клуб, – неожиданно сказал ты, когда мы сидели на ступеньках какого-то здания и не могли перестать целоваться, – время близится к одиннадцати.

– Я могу переодеться в туалете хостела и забросить оставшиеся вещи в сейф.

– Мне нужно принять душ и переодеть майку, наклеить татуировки, – задумчиво пробормотал ты, – может, переоденешься и оставишь вещи у меня, поможешь мне с татушками, после клуба забежим ко мне, а потом в хостел за рюкзаком, я доведу тебя до автовокзала, если время будет поджимать, закажем такси. Что скажешь?

Я прикусила губу, обдумывая этот план.

– По правде сказать, я бы тоже не отказалась от душа, – призналась я, и ты довольно хмыкнул.

– Тогда решено, и не переживай ты так, я обещаю не приставать!

– Еще бы, ведь у меня черный пояс!

– Да-да, именно страх останавливает меня, – шутливо согласился ты, и я пихнула тебя в бок.

– Ай! Дамочка, не распускайте руки! – ты запищал как девчонка, вызвав новую порцию смеха.

Ты привел меня к обшарпанному на вид зданию, к обычной римской пятиэтажке грязно-желтого цвета. Лифта не было, мы поднялись на последний этаж пешком, и ты открыл старую деревянную дверь.

– Добро пожаловать! – объявил ты, включая свет.

Комната была маленькой, справа – мини-кухня, слева – двуспальная незаправленная кровать. Окна обрамляли легкие белые занавески, у окна – мольберт, на котором покоилась твоя папка, рядом с кроватью я заметила комод, на нем была навалена груда вещей. Твоя серая футболка была во главе пирамиды – та самая, с маленькими дырочками, в ней ты был в день нашего знакомства. Комната была очень пустой, но мне нравилась ее простота и аскетичность, и еще мое внимание привлекла вымытая посуда, которая сохла около раковины, честно признаюсь, меня удивило, что она чистая.

– Туалет и душ тут. Хочешь, иди первая, чистые полотенца в шкафу под раковиной, – произнес ты, указывая на маленькую дверь сбоку.

– Спасибо, – сказала я и забрала у тебя из рук пакет с моим костюмом.

– Не благодари за ерунду, – отозвался ты.

Ванна была чистой, в ней пахло свежестью, все ванные принадлежности опрятно стояли на своих местах, полотенце аккуратно свисало с крючка. Ты не был чистюлей, но абсолютно точно поддерживал порядок там, где это было необходимо. Чистая посуда и ванна сказали это за тебя, Адам. И да, девочки всегда очень внимательны к таким вещам. Более того, мне понравилось, что я увидела. Это означало, что ты мог разбросать свои вещи в комнате, но был достаточно опрятен, чтобы не завести тараканов на кухне. Золотая середина.

Я быстро приняла душ, даже помыла голову, мне захотелось полностью освежиться. Намыливаясь твоим гелем для душа, я представила тебя стоящим под водой в душевой кабине и покраснела до кончиков пальцев от собственных мыслей. Закончив с душем, я высушилась и надела свой хеллоуинский наряд. Юбка была очень короткой, но все же прикрывала бедра. Хотя я и не надеялась, что этот кусочек ткани может закрыть хоть что-то, к счастью, я ошибалась. Выйдя из душа, я наткнулась на твой пристальный взгляд, ты разливал белое вино по бокалам.

– Чао, белла! – произнес ты хриплым, глубоким голосом и подмигнул мне в своей особой обаятельной манере.

– Привет и тебе, красавчик, – ответила я с иронией. Капли с волос падали мне на спину и руки. Ты подал мне бокал холодного вина и сказал:

– Тебе звонил папа.

Я недоуменно нахмурилась и ничего не ответила, телефон в руке завибрировал снова, на экране горело «папа», и я, словно ошпаренная, отложила его. Будто у меня в руках бомба замедленного действия. Ты ничего не сказал, я тоже молчала, уставилась на картину, которая висела над холодильником. На ней были изображены цветы. Пионы нежно-розового цвета. Я смотрела на них не моргая до тех самых пор, пока звонок не прекратился.

– Я в душ, – тихо послышалось у меня за спиной, а после донесся щелчок замка. Я до сих пор не знаю, зачем мне звонил папа, Адам. Я до сих пор не перезвонила ему. Я до сих пор не разговариваю с ним. Когда ты вышел из ванной, я все еще стояла на том же месте и смотрела на пионы.

– Их нарисовала моя мама, – ты обнял меня со спины, ты был на удивление холодным, я положила руки поверх твоих и погладила твою прохладную кожу. – Это была ее студия, она мечтала учиться в Риме, и, когда поступила в университет, родители решили сделать ей вот такой подарок.

– Это круто получить в подарок студию в городе мечты. – Я откинула голову тебе на грудь, и ты так привычно потерся подбородком о мои волосы. Я так любила каждое объятие с тобой.

– Так, значит, рисовать картины – это семейное дело?

– Что-то типа того. Ты пахнешь моим гелем для душа, – с тихим смехом пробормотал ты.

– Да, – сказала я, – теперь я пахну горной свежестью точно так же, как и ты.

– Мне нравится. Есть в этом что-то.

Ты не договорил, что именно. Но я знала, что в этом есть. Теперь еще одна вещь объединяла нас. Да, это был твой гель для душа, ничего сверхъестественного, но для нас двоих это было важно. Маленькая приятная деталь. Я повернула голову, ты был без майки, но в джинсах и вышел из ванной босиком. Капли стекали по твоей груди и животу. Я первый раз видела тебя без одежды, хотя мечтала об этом несчетное количество раз.

Я подняла руку и неуверенно провела по твердым мышцам, стирая капли с кожи. Ты замер, словно статуя, сглотнул, челюсть напряглась. Я пробежалась пальцами по кубикам твоего пресса.

– Впечатлена, Лили из Лозанны? – разглядывая меня, спросил ты.

– До статуи Давида тебе далековато будет, – съязвила я, а ты в ответ ухмыльнулся.

Я продолжила изучать тебя, между нами возникло напряжение.

– Где ты хочешь, чтобы я наклеила татуировки? – тихо спросила я.

– Где тебе нравится, – не своим голосом ответил ты.

Мне понадобилась вся сила воли, чтобы отвести руку от твоего тела. Татуировки были весьма заурядны. Орнаменты, голова льва, дракон, было что-то еще, но я не помню всего.

– Мне нужны ножницы и полотенце, чтобы намочить их, – хрипло сказала я. Ты молча открыл ящик и достал оттуда все необходимое. Я вырезала несколько татуировок, после приклеила первую тебе на грудь. Того самого льва с открытой пастью.

– Делаешь из меня мачо? – усмехнулся ты.

Я улыбнулась:

– Боюсь, лев на груди не особо поможет стать мачо.

Ты снова усмехнулся и слегка ущипнул меня за бок, от неожиданности я подпрыгнула на месте, и мы с тобой в голос расхохотались. Я намочила переводную татуировку, и, продолжив процедуру, перешла на руки. Признаюсь честно, я абсолютно бездумно клеила эти отвратительные татуировки, они были ужасного качества, и половина из них даже полностью не перевелась на кожу. Ты видел это, но тебе было глубоко плевать. Ты следил за моими прикосновениями, пил вино и периодически целовал меня в губы. Окна были открыты, вечерний ветерок врывался в комнату, и мои волосы довольно быстро сохли.

– Ты готов! – сказала я, хлопнув тебя по плечу и разглядывая орнамент, который только что приклеила на бицепс. – Пара минут, и рок-звезда готова покорять новые вершины! Я лучший тату-мастер.

Ты вновь поцеловал меня в губы и пробормотал мне на ухо:

– Лили, ты просто идеальный тату-мастер. Ни капли боли, одно наслаждение.

Мы вышли из дома ближе к полуночи, я шла в клуб в отличном настроении. Как истинный джентельмен ты накинул мне на плечи свою джинсовую куртку. Рим не спал, нарядные люди сновали туда-сюда, с пластиковыми стаканчиками вместо бутылок. Ты объяснил мне, что в стаканчиках алкоголь, его перелили, чтобы не схлопотать штраф. Теоретически купить алкоголь в Риме после полуночи нельзя, на практике же в большинстве кафе или магазинов тебе предложат пластиковый стакан. Италия, такая Италия. Многие из гуляющих кричали нам что-то по-итальянски, ты отвечал им и притягивал меня ближе к себе. Вечерний ветерок ласкал мои голые ноги, я была в своих черных ботиночках, и, помнится, подумала, что столько километров они бы никогда в жизни не прошли в Лозанне. На тебе была майка с логотипом «30 Seconds to Mars». Горе-тату, приклеенные кое-как, обхватывали твои предплечья и бицепсы. Рим был наполнен праздничной атмосферой. Хеллоуин и праздником не назовешь, но толпы людей на улице в костюмах, туристы и местные, гуляли как в последний раз. Террасы кафе заполнял веселый гул, город сверкал в ночи, освещая многочисленные фонтаны и площади. Я влюбилась в Рим и в тебя. Мы дошли до клуба, который назывался «Распутин», – вход был бесплатным, владельцы делали деньги на напитках. Нас проверили на наличие алкоголя в карманах и пустили внутрь. Как только мы зашли, ты снял с меня свою куртку и бросил ее на ближайшее кресло. Громкая музыка волной накрыла нас, кажется, играла Sia. В клубе сверкали неоновые цитаты, светомузыка рябила глаза. Ты тут же закружил меня в танце. Помню, как мы пробирались к бару, несколько разодетых барменов работали без остановки.

– Виски с колой или водка с содовой? – прокричал ты.

– Виски, – ответила я, и очень скоро ты подал мне стаканчик. В этом стаканчике было больше колы, чем виски, но меня хорошо унесло. Диджей и правда оказался очень крутым. Один зажигательный трек сменялся другим. Я чувствовала, как пот течет по спине. Мы танцевали так близко друг к другу. Твои руки на моем теле, мои на твоем, поцелуи, от которых кружится голова. Мне хотелось тебя съесть. Я прикусила твою губу, и ты, улыбнувшись, наклонился к моей шее и в ответ нежно прикусил кожу в том месте, где бешено стучал мой пульс. Ты часто выбирал это место для поцелуев. Музыка уносила меня, я закрыла глаза, отдаваясь ей и тебе, Адам. Твои руки были везде: у меня на талии, шее и даже ногах. Я пробралась тебе под майку, и пальцы бегали по твоей мокрой, разгоряченной коже. В какой-то момент мы оказались вдвоем на пошлом бархатном диванчике, ты посадил меня на колени и, собрав в кулак мои волосы на затылке, жадно поцеловал. Мне не хватало воздуха, Адам. Я первый раз в жизни испытывала такую бурю эмоций. Было ощущение, что мое сердце готово выпрыгнуть тебе навстречу, так сильно оно колотилось в груди. Я кусала тебя, играла с твоим языком и полностью теряла всякий рассудок.

– Пойдем ко мне, Лили, – хрипло прошептал ты прямо мне на ухо. И посмотрел на меня таким горячим взглядом, что я задрожала в твоих руках.

– Пойдем, – я едва смогла выговорить это слово.

И ты взял меня за руку, привычно накинул мне на плечи свою джинсовую куртку и повел к выходу. Прохладный воздух ударил по моим разгоряченным щекам, я чувствовала твою руку в своей и не думала ни о чем. Все, чего мне хотелось, – это вновь поцеловать тебя, Адам. Ты поймал такси, назвал адрес, и мы поехали к тебе. В такси ты притянул меня ближе, я положила голову тебе на плечо и приподняла подбородок навстречу твоим губам. Ты нежно целовал мое лицо. Лоб, глаза, нос, щеки, губы. Едва уловимо, ласково, сладко. Я расслабилась под твоими поцелуями, хотя сердце бешено колотилось в груди. Мы быстро приехали, и ты, взяв меня за руку, потянул к подъезду, а после по лестницам вверх. Ты целовал мои руки вновь и вновь. А когда мы переступили порог квартиры, я громко хлопнула дверью, и ты вновь обжег мои губы страстным поцелуем. Я так сильно хотела тебя, Адам. Мое тело жаждало твоих прикосновений, моя душа жаждала твоих объятий. Я потянула вверх край твоей майки, желая избавиться от нее как можно скорее и насладиться твоей кожей и твердыми мышцами. Ты поднял руки, помогая мне снять ее с тебя. Я встала на носочки и поцеловала твою шею, медленно спускаясь поцелуями вниз, я целовала все – ключицы, плечи, грудь. Из твоей груди вырвался глубокий стон. Я повернулась к тебе спиной, приподняла волосы и попросила:

– Сними его, – мой голос звучал хрипло от желания и от переизбытка чувств. Ты медленно потянул за молнию, освобождая меня от корсета, который с шумом упал на пол. Я продолжала стоять к тебе спиной, чувствуя твои горячие пальцы кожей. Дорожкой нежных поцелуев ты покрывал мою шею. Ты был терпелив, хотя я ощущала, как сильно ты разгорячен. Как сильно ты этого хочешь. Желание, тяга, страсть, нежность. Все смешалось. Твои руки бродили по моему телу, едва уловимые прикосновения к животу, груди, шее. Я покрылась мурашками.

– Я хочу тебя, Адам, – тяжело дыша, призналась я и, повернувшись, встретилась с тобой взглядом. Ты нежно погладил меня по щекам, провел носом вдоль шеи, вдыхая мой запах.

– Я тоже тебя хочу, Лили, – хрипло прошептал ты мне на ухо, и в следующее мгновение я лежала на твоей кровати.

Ты был удивительно нежным и невероятно горячим, Адам. Ты снял с меня ботинки и носки, а после потянул вниз юбку. В каждом твоем прикосновении чувствовалась забота, безопасность, страсть и. любовь. Нет, такое невозможно придумать. То, как ты целовал меня, как твои руки касались моего тела, то, как ты смотрел на меня, когда входил в меня. Все это было громче всех слов о любви, Адам. Все это кричало о ней. О диком желании и привязанности. А когда ты был внутри меня, я ощутила себя наполненной, словно наконец нашла недостающую часть себя. Мы стали одним целым. Ты и я. Чувствовать тебя, целовать тебя, видеть тебя и растворяться в тебе, в твоем тяжелом дыхании, в страстном желании, в твоей нежности – самое прекрасное, что случалось со мной в жизни.

Я люблю тебя, Адам.